Чтение онлайн

«Нашим местом» Жанна называет автобусную остановку в центре, где я, тормознув на своей тачке, предложил ее подвезти. С этого и начались наши отношения, что, как выяснилось позже, оказалось весьма символично.

Я торчу там около часа, прежде чем она соизволяет появиться. Выходит из такси и пересаживается ко мне, мгновенно наполняя воздух в салоне резким запахом своих духов.

– Ну привет, – ухмыляется она.

Ее голос звучит спокойно и ровно, но мы слишком долго были вместе, чтобы это могло меня обмануть. Она психует и сильно.

– Привет, – скупо отвечаю я, невольно разглядывая ее.

Жанна всегда была стройной. Из спортзала практически не вылезала, занимая тренировками все свободное время. Поначалу шутила, что лишь ради того, чтобы гармонично смотреться вместе. Спустя годы вывернула, что от одиночества. Я слишком часто бывал в командировках, а зал стало для нее тем местом, где она чувствовала со мной хоть какую-то связь. Она всегда умела вызвать во мне острое чувство вины. Как и сейчас.

– Что? – хмыкает она. – Не нравлюсь?

Она изменилась. Постарела, поправилась. Я не видел ее с самого развода и перемена разительна. Хотя, она и сейчас выглядит очень привлекательной. Красота никуда не ушла, просто возраст взял свое. Возраст и, вероятно, беременность. Стала ли она хуже? Нет, не в моих глазах. Но комплимента она не дождется.

– Родила? – просто спрашиваю я, решив начать с главного.

– Родила, – иронично скривив губы, сообщает она.

Будто в солнечное сплетение пробивает. Прямо в глаза мне смотрит, сука безжалостная. Ни вины, ни жалости, ни раскаяния. Ничего, абсолютно. Одно только отвращение.

Я вцепляюсь в руль, чтобы упаси Господи не отвесить ей пощечину. Чтобы собственными руками не придушить, лишив ребенка обоих родителей разом. Смотрю прямо перед собой, сквозь лобовое стекло, покрывшееся мелкой моросью.

– А сообщить? – спустя время спрашиваю я и резко разворачиваюсь, прибивая ее взглядом. Жанна быстро опускает голову, скрыв лицо за стрижкой каре с идеально ровным срезом. – А мне сказать, Жанна! – срываюсь я на мощный раскатистый рев, от которого по салону проходит вибрация, но дрожать остается только она.

– Ты меня выгнал, – сорвано говорит она, вскинув голову. По ее щекам скатываются слезы, но, странное дело, они больше не трогают. Не задевают за живое. Мне с прежней силой хочется вцепиться в ее горло. – Ты забрал мою молодость! – выкрикивает она претензию. – Мою красоту! Годы моей жизни! А потом – выставил! И я ушла, да! Я все сделала, как ты хотел! Все!

Резко отстегнувшись, я выхожу из машины, побоявшись в самом деле сделать что-нибудь непоправимое.

Это немыслимо. У меня просто не укладывается в голове.

– Как ты вообще… – зло начинаю я, склонившись у распахнутой дверцы, но затыкаю себя и громко хлопаю ей, установив хоть намек на дистанцию.

Я ж ее сейчас прибью. Спрячу тело и выкраду собственно ребенка. О котором не знаю ничего! Даже пол! Моему ребенку три года, больше уже, а я его в глаза не видел! Я даже не видел…

– Покажи, – рычу я, сев обратно. Колошматит уже. Сердце молотит в груди, в висках бахает так, что кажется, голова вот-вот треснет. Нет ни шанса на то, что я смогу успокоиться, пока она рядом. Пока легкие пробивает запах ее духов, превращая их в решето. – Покажи! – ору я разъяренным медведем.

Медведицей, потерявшей свое драгоценное чадо. Страшной. Смертоносной в ярости.

Жанна громко всхлипывает и дрожащими руками лезет в сумочку. Долго там копается, шмыгает носом и капает на подкладку слезами, пока наконец не подцепляет длинными ногтями свой телефон. Двигается в сторону от меня, максимально далеко. Потом показывает мне их с дочерью совместную фотографию.

Я залипаю на малышке, трогательно целующей мать в щеку. Толком непонятно, на кого сильнее похожа, но требовать еще снимок я опасаюсь: чревато сердечным приступом. Из-за всего пережитого за сегодняшний день на моих глазах вновь выступают слезы.

Это какое-то безумие. Так не бывает. Так неправильно! Так чудовищно неправильно... Моя злоба растворяется в непонимании, а остатки дожирает острое чувство несправедливости, разрывающее грудину.

– Почему?.. – только и спрашиваю я, переведя на бывшую взгляд.

– Мне всегда было достаточно тебя, – холодно и с прежним отвращением говорит она, вытирая слезы. – Я выходила за тебя, не за перспективы. И ты меня предал. Ты меня сломал. Раздавил. Уничтожил. Я после этого осталась обязанной, да? – кривляется она.

– Речь не о тебе и мне. Ребенок имеет право на общение с обоими родителями, – сквозь зубы цежу я. – По закону.

Чего мне стоит не оскорблять ее – словами не передать. Я выдавливаю из себя подобие вежливости, но уже и не думаю разыгрывать спокойствие. Я на грани. Одно неловкое слово с ее стороны и меня понесет в такие дали, из которых обратного билета уже не взять.

– Судись, – одними губами говорит она, практически беззвучно, но ее голос набатом бьет в моей голове. Я готовлюсь сделать фатальный для нее бросок, но она вдруг добавляет: – Или мы можем пойти другим путем.

Я напряженно жду продолжения, пытаясь предугадать, что она задумала. Мне платить нужно будет за общение со своим ребенком? Вряд ли, ее обида на меня такая глубокая, что отказалась даже от алиментов. Ничего другого в голову просто не идет, слишком взвинчен.

– Каким? – задаю я ожидаемый Жанной вопрос.

– Сначала мы наладим общение друг с другом, – огорошивает она. Из моей груди рвется протест, но она взмахивает кистью, останавливая меня от попытки высказать мнение. Отворачивается от меня и безапелляционно заявляет: – Я не собираюсь жить на пороховой бочке, Коль. Не собираюсь скандалить при дочери, а это неизбежно, пока мы не уладим личные разногласия. Отдавать тебе ее без надзора я тоже не смогу, во всяком случае пока. И даже не потому, что не доверяю тебе. Просто ты понятия не имеешь, что с ней делать.

– И кто в этом виноват? – рычу я.

– Смотри первый пункт, – закатывает глаза Жанна.

Я стискиваю зубы и всерьез засматриваюсь на остановку за ее головой, мысленно прикидывая, что мог бы там раскурочить. Но остаюсь на месте.

– Это так сложно, да? – с ноткой отвращения, но больше печально спрашивает она. – Научиться взаимодействовать со мной. Общаться спокойно. Не ненавидеть ежесекундно.

– В текущих реалиях – да, – с трудом расцепив зубы, предельно откровенно говорю я.