Чтение онлайн

Ответ – нет. Однозначный, твердый, единственный. У нее там что-то происходит. И в этом сто процентов замешан ее бывший. Но, черт, что? Невозможность выяснить бесит похлеще всего остального.

Еще и бывшую терпеть… как там Василиска учила? Не «как», а «зачем».

Хочу увидеть своего ребенка. Хочу ее узнать. Хочу, чтобы мое появление в ее жизни было максимально комфортным. Война за опеку не нужна никому, особенно ей.

И, наговорив свою мантру, в машину я все равно сажусь с настроем развязать кровопролитный бой в любой рандомный момент.

К счастью, вождение отвлекает, накрывая оголенный нерв тонкой завесой выхлопных газов, прорывающихся в приоткрытое окно. Но воздуха все равно не хватает. Той свежести, той чистоты, которыми веяло на курорте. Не с моря. От нее.

Я натурально задыхаюсь. Встречаю Жанну у ресторана, машинально наклоняюсь, когда она тянется губами к моей щеке, целуя в знак приветствия. Надушенная чрезмерно. С тихим смехом стирающая след от своей помады с моего лица. Цепляющаяся за мой локоть, будто не было ни развода, ни четырех лет порознь. Как в командировку смотался – так она себя ведет. Поскользнулся, упал… очнулся – отец.

Забавно, как устроена мышечная память. Я помогаю бывшей жене устроиться за столиком и ловлю себя на том, что делаю это неосознанно. Мои движения выверены, отточены и привычны. Ее рука на моей – знакомое, не вызывающее отторжения ощущения. Звук ее голоса – фон для моей повседневности. Чужая и родная одновременно.

– Я так давно тут не была, – печально улыбается Жанна, листая меню. – Новые блюда появились… ты пробовал вот это? – Она опускает меню на стол и тыкает в картинку пальцем.

Я залипаю на ее ногтях, окрашенных почти в тот же цвет, что и на ногах Ани. Яркий. Больше бордовый, чем красный. На солнце казалось, на ее пальцах по спелой вишне. Сладкой, с приятной кислинкой.

– Коль? – привлекает мое внимание Жанна.

– Пробовал, – через силу разжав зубы, отвечаю я. – Вкусно.

– О, а вот это? – продолжает она вести непринужденный разговор.

– Как зовут мою дочь? – полоснув взглядом по ее лицу, спрашиваю я.

– Карина, – с запинкой отвечает Жанна. Расправляет плечи и выпрямляет спину. Хмурится. – Мы можем хотя бы заказ сделать без скандала?

– Я не скандалю, – вяло парирую я, откинувшись на стуле. – Просто спросил о том, о чем должен был знать уже давно.

– Ты прав, – неожиданно отвечает она. – Ты прав, Коль. И я правда хочу все исправить. Поможешь мне?

Проглотив комок раздражения, я опускаю взгляд в меню.

– Возьми мясо или пасту. Рыба тут стала так себе.

– Пасту мне на ночь не стоит… – бормочет она, вынуждая меня отрицать.

– Брось. Ты прекрасно выглядишь, – сделав над собой очередное усилие, отвечаю я.

– Ты правда так думаешь? – тихо уточняет она.

Я снова смотрю на нее. Не оцениваю, я увидел все, что нужно еще в первую встречу, но отмечаю детали. Платье с открытыми плечами и корсетом, из которого выпрыгивает грудь. Длинные серьги, подчеркивающие изящную шею. Яркая помада, делающая ее губы выразительнее, объемнее. Аккуратные стрелки, которые раньше рисовала только по особенным поводам: слишком долго и кропотливо. Она постаралась, потратила много времени на сборы. И от моего ответа зависит ее настроение.

– Правда, Жанн.

– Ты не мог не заметить… – бормочет она, склонив голову. – Я сильно поправилась. На зал теперь ни времени, ни сил. Дома что-то пытаюсь, но… бестолку.

Она силится улыбнуться, нервно листая меню, а я не знаю, то ли сочувствовать ей, то ли презирать. Как же она переживает за свою утерянную девичью фигуру. Так сильно, что ответ на вопрос, почему же она не согласилась на мои уговоры наконец-то обзавестись потомством напрашивается сам собой. И этого я ей никогда не прощу. Но мне ее жаль.

– В моих глазах ты стала еще красивее, – говорю я правду. Красивее потому, что носила моего ребенка. – Просто уже не девочка, а женщина. Я никогда не гнался за модельными параметрами, Жанн. И говорил об этом.

– Я думала, ты говоришь так специально, – еще тише произносит она. – Ты… ты же сам… мистер совершенство.

– Комплект снаряжения бойца ОМОНа может достигать шестьдесят килограмм. Я к этому не стремился.

– Но полюбил-то ты меня не за красивую душу, – иронично хмыкает она. – Не говори, что внешность не имеет значения, не поверю.

– А что такое приятная внешность в твоем понимании? – пренебрежительно морщусь я. – Низкий процент жира?

– Речь же совсем не о моем понимании. О твоем, Коль. О комплиментах, которые ты делал моей фигуре. О твоих взглядах. О похвалах, в конце концов. Так держать, молодец!

– Ну хочешь ты ходить в зал – ходи. Не хочешь – не ходи. Это называется поддержка, Жанн, – невольно пускаюсь я в пустые пререкания.

– А что ты разглядел в темноте, на остановке? Небесные черты моего лица? Как легко сейчас вывернуть все… – фыркает она.

– Жопу твою я увидел, Жанн. Все просто. – Я слегка развожу руками, а она победно ухмыляется. – Но женятся не на задницах. Семью с человеком строят. С личностью. На харизму ведутся, на энергию. И в тебе этого было с избытком.

– А сейчас?

– Я не знаю, – захлопнув меню, с нервом отвечаю я. – Сейчас меня просто добивают твои слова. Ты в самом деле такая поверхностная? Или считаешь поверхностным меня?

– Я просто любила тебя больше себя, – со вставшими в глазах слезами шепчет она. – И больше всего на свете боялась потерять. – Она делает глубокий вдох, моргает и отворачивается от меня, поспешно стирая слезы со щек. Собирается и говорит обычным голосом: – К счастью, это в прошлом. Сейчас больше себя я люблю дочку, – добавляет она саркастично, но вряд ли иронизирует. – Сервис тут, по-видимому, как и рыба, – меняет она тему, выискивая взглядом официанта. – Уже не тот.

Да все изменилось. В том числе мы. И пока мы делаем заказ, пока ждем его, я словно подборку в голове делаю «до/после». И речь не о внешности даже, я тоже и постарел, и сдулся, уволившись. Все дело в том, какими мы стали. Озлобленными, обиженными на судьбу, друг на друга. Рядом с ней я чувствую себя точно в клетке. Мне тесно. Не хочется ни роста, ни развития, наоборот, меньше стать, компактнее, чтобы хоть плечи было где расправить, грудью полной вдохнуть.

Снова задыхаюсь. Загибаюсь, превращаясь в того мерзкого ворчливого старика, о котором говорил Ане. О котором за то время, что был с ней, успел забыть.

Мы через силу жуем, дальнейший разговор не клеится.

– Какая она? – со слабой улыбкой спрашиваю я, и Жанна меняется в лице.

– Невероятная, – отвечает она с удовольствием и гордостью. Приосанивается даже. – Очень умная, на лету все схватывает. И такие вещи запоминает – я в шоке просто. Недавно посмотрела мультик, потом выдает мне. Причем на улице уже, не сразу после просмотра! И ни с чего! Мама, говорит, – копирует она мимику дочки, – в долине Камчатки есть вулкан, который извергался в последний раз сто лет назад. Как там его… – Я тихо искренне смеюсь, а она продолжает экспрессивно рассказывать: – Я уже понимаю, что она ждет от меня ответ, лезу за телефоном, потому что не могу вспомнить ни одного, и тут вспоминает она! Прикинь! Толбачик! «Л» она еще не выговаривает, так что пришлось расшифровывать, и с датой последнего извержения напутала, но все равно!