Чтение онлайн

– Ты вышвырнул меня, как шелудивую кошку, – вылупив глаза и подавшись ко мне грудью, шипит Жанна. – Двенадцать лет я любила тебя больше себя. Двенадцать лет была предана тебе. Терпела твои бесконечные отлучки, командировки, твою холодность, отстраненность. Ни на кого другого даже не смотрела, хотя и знакомились, и предлагали! Это ты не сумел создать благоприятную для развития нашей семьи атмосферу, ты только просил и давил, ничего не давая взамен. Но обвинил в этом почему-то меня. И теперь я хочу лишь одного. Чтобы ты приложил усилия. Потому что нам и без тебя неплохо живется. Мы в тебе не нуждаемся, ясно?

Я прожигаю ее ненавистным взглядом, на другой неспособен. Понимаю прекрасно, как сильно она извращает реальность сейчас, но, черт меня победи, ее слова царапают нутро. Это – ее правда. И она горька. Ее жизнь, ее быт, все наполнено горечью и несбывшимися мечтами. Как моя до встречи с Аней.

«Почему все происходит именно сейчас?», – с надрывом стонет внутреннее Я.

– Я хочу ее увидеть, – хрипло говорю я.

– Исключено! – резко отвечает Жанна, а мои глаза снова заливает жаром гнева. – Пока ты не научишься слышать меня и не начнешь уважать мое мнение! – с запалом заканчивает она. – Ее психика очень нежная сейчас. Она реагирует на малейшее проявление агрессии. Улавливает даже мимику, жесты, взгляды! Это то, на что она опирается сейчас, осваивая мир. И я не хочу, чтобы она видела, как ты на меня смотришь, – глухо заканчивает она. – Не хочу, чтобы она знала, как сильно мужчина может ненавидеть женщину.

– Моей вины в этом нет, – заторможено отвечаю я.

– Тыкать друг в друга пальцем ситуацию не изменит. Ты злишься, но знаешь, что я права. Подумай и позвони мне, – устало заключает она и покидает машину, встав под козырьком остановки.

– Подвезти тебя? – опустив стекло, спрашиваю я.

Жанна хмыкает. Знает, что предлагаю я только ради того, чтобы узнать, где они с дочерью живут. И отрицательно покачивает головой.

– Обдумай и перезвони, – отвечает она и отворачивается от меня, давая понять, что встреча окончена.

Я срываюсь с места и, не придумав ничего умнее, еду к сестре. Уже действительно поздно, но я прекрасно понимаю, что спать она, не получив от меня весточку, не ляжет. И, получив, завалит вопросами. А на телефоне мне хочется повисеть совсем с другим человечком.

У подъезда все же пишу ей сообщение, спрашивая разрешения.

«Конечно поднимайся!», – тут же отвечает сестра и ждет меня у распахнутой настежь двери.

– Бусен, прости, одни нервы от меня, – виновато бурчу я, делая шаг в квартиру.

– Глупости не говори, – быстро шикает она.

– Жанна родила, – сообщаю я главное, а у сестры отваливается челюсть. – Я отец, Василис.

Сестра загораживает открытый рот ладонью, не в силах закрыть его. А я, несмотря на произнесенное вслух, ничего подобного не чувствую. Даже близко. Ни отец, ни родитель. Никто. Взрослый холостой мужик, который, излив душу, оставит уют чужого очага и вернется к себе, в берлогу без ремонта, в купленную на сдачу от продажи совместного с женой жилья квартиру с соседом-алкашом.

– Рассказывай, – отмерев, в приказном тоне говорит сестра, и тащит меня за собой в комнату, как локомотив.

Успеваю только скинуть кроссовки по дороге, как уже оказываюсь на диване. Пытаюсь с точностью передать слова бывшей жены, внимательно слежу за реакцией сестры. Я ни черта не смыслю во взаимоотношениях, я будто оглох и ослеп от орущих внутри меня и затмевающих взор эмоций. И все, что мне остается – сделать ставку на родную кровь.

Выдав все, как на духу, я смиренно жду вердикта.

– Это нужно осознать, – бормочет сестра, с серьезным выражением лица уставившись прямо перед собой.

Я воровато достаю телефон из кармана и проверяю, не писала ли Аня. Но там – тишина. Причем, в мессенджер она не заходила со своего последнего мне сообщения. Палец зависает над клавиатурой, но я решаю отложить общение с ней до вердикта сестры.

– Как бы мне не хотелось сказать обратное, она рассуждает как мать, – морщится Василиска и переводит на меня виноватый взгляд. – Прости. Я и так крутила, и эдак, даже себя на ее место попыталась поставить. Но если убрать из уравнения ваш неудавшийся брак и оставить только совместного ребенка, то выходит, она права. Для девочки так будет лучше.

– А суд? У меня на нее столько же прав, – не желая соглашаться с условиями бывшей, бурчу я.

– Это затянется, Коль. И для ребенка это будет стресс. Плюс, она не признает тебя, если не захочет мать. Ты… ты чужой для нее, – с запинкой заканчивает сестра.

– Получается, – с нервным смешком заключаю я, – понравлюсь ли я собственному ребенку зависит от бывшей жены?

– Получается, что так, – пожимает плечами сестра. – Она еще слишком маленькая и во всем полагается на мнение мамы. Она для нее самый близкий человек. И она может настроить ее против, если захочет. Это будет уже не общение. Ты сам свернешь встречи, только бы не видеть, как твоя малышка плачет, увидев тебя. Это разобьет тебе сердце.

– Значит, нужно соглашаться?

– Я не вижу другого выхода. У нее все козыри. И тебя никто не заставляет любить ее, просто терпи. Держать лицо ты умеешь.

– Я ее чуть не придушил, Вась. И это не преувеличение, а гребаный факт.

– Ну, мой дорогой… – бормочет Васька. – Хочешь жить, умей вертеться.

– Зашибись, – раздраженно выдуваю я, запуская руки в волосы.

– Позже, когда дочка к тебе привыкнет, уже можно потихоньку права качать, – пожимает плечами Василиса. – Забирать к себе, проводить время только вдвоем.

– Все это прекрасно, но я не представляю, как буду терпеть ее. Аж бурлит все, Вась. В горле клокочет, до сих пор.

– А не надо потому что думать «как». Думай «ради чего», – мудро изрекает сестренка. – Похитрее надо быть, Коль. Ты как хозяйственное мыло, прости Господи. Папаша, – фыркает она вдруг и с широкой улыбкой лезет обниматься.

– Да уж… – бурчу я, пристраивая ладони на ее спине. – Ладно, поеду. И ты отдыхай. Спасибо, Бусен. Родителям только не говори, пока все не утрясется. Я не могу еще на один фронт разорваться.

– Хорошо, – вяло бубнит сестра. – Повезло тебе, что ты хранишь мой секретик.

Я нагло ей подмигиваю, а она недовольно поджимает губы. И уже повеселевший, я обуваюсь и спускаюсь под проливной дождь. Трусцой мчу до машины и первым делом пишу Ане.

«Освободилась, Анют?».

Довольно долго я смотрю на экран. Пока он не гаснет сам. Но ответа так и не получаю. Она даже сообщение не читает, хотя там на два часа меньше.

Настроение идет на спад. Если пять минут назад, после разговора с сестрой, возможным казалось все, то теперь мой мир снова дал заметную трещину. Хоть назад лети, ей-Богу.