Чтение онлайн

По лицу его трудно было вообще что-то понять.

Удивился он или нет, осталось загадкой.

Ковальский приподнялся, чтобы размять затекшие ноги, и осторожно выглянул из юрты.

Там, сколько хватало взгляда, пестрела красным и фиолетовым цветущая степь, вдалеке громоздились семь вершин неведомой, но очень красивой горы, а совсем неподалеку серебрилось озеро. На берегу его, встряхивая головами, паслись маленькие длинногривые кони.

– И тебя это совсем не удивило? – Ася, слушавшая Ковальского, раскрыв рот, наконец, нашла в себе силы прерваться и в этот самый рот забросить пару кусочков давно остывшей картошки.

Ковальский состроил милую рожицу и развел руками.

– Это да или нет?

– Удивило, еще как, - пояснил он. – Просто я на тот момент уже в целом так удивился, что еще сильнее, кажется, не мог.

– Знакомое ощущение, - со знанием дела заметила Ася. – Я с вашего появления примерно так и живу.

– С Тао Мэем, я думаю, ты еще встретишься, - добавил папин друг. – Он появляется ровно когда без него уже никак.

– Тетка про бурята меня спрашивала, - вспомнила девушка. – Значит, речь была о нем.

– Безусловно. И не могу я сказать, что они так уж сильно друг друга любят. В прошлый раз, помнится, она все норовила выгнать его жить в сарай и гоняла за водой, как поденщика.

Последнее слово Ася не поняла, но смысл уловила и так – с теми, кого не жаловала тетка, разговор обычно был короткий. Как-то завелся у нее мальчик, не бойфренд даже, а так, робкий воздыхатель. Пытался носить после школы за ней портфель, дарил купленные на базаре у бабушек цветочки и неловко читал стихи. От него и Асе было неловко, но прогнать надоедливого и откровенно убогого ухажера не хватало духу. В итоге с этим делом справилась тетка. Лена пригласила мальчика с ними на дачу, а там заставила таскать с ручья воду - идти было две улицы в горку, и поливать ею картошку.

– Картошку, ты понимаешь! – вслух сообщила Ася. – Которую вообще не надо поливать, она сама растет!

– Да? – удивился Максим. – То-то Ян про эту картошку с ужасом вспоминает, как напьется.

– Там другое, - отмахнулась Ася.

Ян и картошка были неделимы, впрочем, его тетка все-таки любила, потому что картошку бандит ни разу не поливал, а только помогал копать и вывозить, причем в качестве огромного исключения разрешалось привлекать на помощь своих подручных, и многочисленные сотки корнеплодов извлекались из земли быстро и безболезненно.

А вот мальчик, полив отсилы половину, побросал в сердцах ведра и отбыл в город на электричке. Больше Асю он не беспокоил.

Тетка, оперевшись на огромный бак с водой, все это время благополучно стоявший на участке, только криво улыбнулась и сказала:

– То-то же.

Ковальский, услышав историю об изгнании влюбленного пацана, снова вздохнул:

– Не меняются методы у Лены.

– А тетка – она тоже оттуда? – задала вдруг очень серьезный вопрос Ася.

Вспомнились ей теткины оговорки – про детство в лесу и церковно-приходскую школу, которой в советском союзе семидесятых годов быть не могло уж точно. Тогда она понять этого не могла, но теперь подозревала неладное.

– Возможно, - покачал головой Максим. – Мы все, как ты выражаешься, «оттуда», только не помним этого. Вот Ян, например. Он совсем другой стал.

– Культурным человеком был?

– Вот как раз бандитом, самым настоящим. Еще похуже нынешнего. Но у него еще классическое образование имелось.

– Этот Ян, между прочим, окончил «политех», - вспомнила Ася. – Хоть по нему и не скажешь. По какой-то очень сложной специальности. Но бить морды, кататься на джипе и материться ему нравится явно больше.

– Это всем нравится, - дипломатично сказал Ковальский.

– Даже тебе?

– А чем я, собственно, хуже?

...Как оказалось, неподалеку стояли еще несколько юрт, а еще торчали вкопанные в землю остроконечные резные столбы. У некоторых дремали оседланные кони. Ковальский осторожно подошел к лошадке – гривастая, песочного какого-то окраса, с полосатыми, как у зебры ногами, она доставала ему холкой отсилы до пояса. Впрочем, и всадники были, если судить по Мэю, невелики.

– Она тебя утащит в степь и не заметит, - из-за спины внезапно сообщил доктор. – Аж сопли из носа полетят, от скорости.

Командир дернулся.

– Утащит- чтобы там сожрать?

– Все возможно. Но лошадей бояться все же не стоит, есть тут что и похуже. По-моему, у них до сих пор не вымерли динозавры, правда, называют они их драконами. Наверное потому, что эти динозавры еще и летающие.

– Летающие динозавры, - повторил Ковальский медленно. – Кари, мы где?

– В Сибирском ханстве, на границе Великой Азии, - немедленно выдал доктор. – Тебе это что-нибудь говорит?

Ковальский, которому только что выдали абсолютно бредовый набор по отдельности знакомых слов, честно замотал головой. И все-таки о чем-то эти названия ему напоминали, вспомнить бы только, о чем именно.

Кроме Чингисхана, впрочем, на ум ничего не приходило.

– Я не знаю, - он огляделся еще раз.

Было пронзительно красиво – прозрачный воздух с подернутыми закатным пурпуром облаками над озером, горы – очень высокие, с заснеженными вершинами, тоже тронутыми розовым. Вода была спокойной, и небо отражалось в ней. От остро-пряного запаха цветов и трав кружилась голова.

Прекрасное место, почти нереальное. Ковальский никогда в таких не бывал.

Дышать, правда, было тяжеловато, а еще сердце стучало, как после стометровки.

– Высокогорье, - ответил на невысказанное доктор. – Сначала здесь тяжело. А еще придется найти шляпу, иначе завтра у тебя станет в два раза больше веснушек.

– Куда уж, - застеснялся Ковальский.

За веснушки его изводили в школе, да так, что драться пришлось научиться лучше всех в параллели. После того, как в челюсть прилетал сочный хук немаленьким кулаком, да со всей души, веснушки переставали казаться собеседнику хоть сколько-то важными.

– Вы, восточники, такие милые с этими веснушками, - добил его Сорьонен и ласково потрепал командира по растрепавшейся рыжей косе.

Вот это уже оказалось чересчур.

Одуревший от всего, что случилось за день, Ковальский прихватил доктора за ворот куртки и попытался приподнять и хорошенько встряхнуть. Это не слишком удалось, потому что Сорьонен все-таки был выше и каким-то забавным образом тяжелее, несмотря на то, что имел телосложение, в учебке гордо именовавшееся «супнабором». Зато сам командир не устоял, некстати вспомнив о подвернутой ноге, и вместе с собеседником повалился в невысокую колючую траву.