Чтение онлайн

– Он хочет домой, - сказал Дворжак. – Вот только где у него дом, я точно не понял.

– В скверике? – предположила Ася.

– То-то и оно, что нет. Не может нормально объяснить.

– Это реально Ленин?

– Нет, вряд ли. Скорее какая-то сущность, заточенная в камне. Добрая, но несчастная. Он тебя почувствовал, когда ты прибежала в этот скверик, и напитался твоей силой. Ну и ожил вот. А что дальше делать, не знает, поэтому к тебе и пришел.

– Я тоже не знаю, - сразу сказала Ася. – Мы что-нибудь придумаем?

– Надо с твоим отцом посоветоваться, - решил Ян. – Может, у него будут идеи.

– Хороший план.

– Ну и вот. А пока решай сама, что с ним делать. Он в общем-то не злой и довольно воспитанный.

– Но это не совсем нормально, когда у тебя в квартире памятник, - напомнила Ася. – Лена проснется, будет ругаться.

– Это да... – перепал с лица Ян. – Не хочу я с ней ругаться, сама знаешь.

– Может он пока во дворе постоит? Типа как памятник?

– Он боится, - мгновение спустя перевел волк. – Его что-то преследует, вот он и убежал.

Кого может бояться гранитный Ленин весом тонны полторы, или все три? Ася не представляла. Ян, возможно, представлял, но не говорил. Что-то надо было решать, хотя бы временно.

– А ты можешь его немного уменьшить хотя бы?

– Надо попробовать, - вздохнул бандит. – Тебе до каких размеров?

– Ну, чтоб потолок не задевал хотя бы, - предположила девушка, прикинув размеры комнаты к размеру памятника. Вспомнив, каким образом Ян предлагал изначально подкорректировать габариты гостя, она спохватилась и добавила: - Только ты ноги ему не откусывай, ладно?

Ни отец, ни Ковальский к утру так и не вернулись. Где их носило – неведомо, а еще ближе к полуночи сорвался куда-то Ян, потревоженный телефонным звонком. Раньше Ася подумала бы – на разборки, наверное, а теперь подозревала, что не вся деятельность теткиного ухажера связана с нарушением законов и ломанием человеческих лиц. Вполне вероятно, Дворжак тоже шастал по мирам, как по магазинам, кого-нибудь лечил или спасал.

Странно вообще, что именно он просто и понятно объяснил ей, кто она такая и что с ней будет. В принципе, не считая рассечения в Туонеле, Асе все нравилось. Перспективы открывались просто блестящие, более того, скучная жизнь кассира в супермаркете, которой периодически пугала ее тетка, напирая на важность высшего образования, откладывалась на неопределенный срок.

– Ась, ты что, музей обнесла? Или это Ковальский с отцом?

На кухне появился брат, и конечно же, первым делом увидел Ленина.

С Лениным все пошло немного не по плану – уменьшиться-то он уменьшился ровно до человеческих размеров, но отказывался стоять на месте там, где не было Аси, и везде таскался за ней по квартире. Кое-как удалось убедить его не ходить с ней хотя бы в туалет, и то, как у нее это вышло, дочь шамана не поняла и сама. Но кроме туалета памятник сопровождал ее повсюду, а когда она, наконец, легла спать, с преданным видом стоял возле кровати.

Наверное, охранял.

Услышать, что он говорит, она так и не смогла, хотя Ян утверждал, что она быстренько научится. Правда до или после Туонелы, как-то не уточнял.

– Почти, - засунув в рот кусок хлеба, сказала Ася.

Что говорить брату, она не представляла. Знал он, что ему светило?

– А ты хотел быть шаманом? – она пошла ва-банк.

Эрно слегка завис, потом еще раз, каким-то новым и посветлевшим взглядом посмотрел на нее, потом на Ленина, потом на свои руки, и, наконец, изрек:

– Да ну нафиг такое! Я больше по сугубо практическим вещам.

– Типа кишков?

– Вот-вот. А тебе оно как?

– Да нормально, - с преувеличенной бодростью сказала Ася. – Весело.

– То-то я и гляжу, что весело, - Эрно подошел к плите, взял и потряс чайник – что-то в нем забултыхалось, и брат поставил его на огонь, - Когда ты пропала, все очень испугались. Но я почему-то сразу понял, что случилось. И кстати, сестренка, мне кажется, ты неплохо справляешься!

– О да, - протянула Ася. – Спасибо. Я только не знаю, как пойду сегодня в школу. Ленин везде за мной таскается.

– Хм... – Эрно нахмурился, потом внимательно уставился на статую. – На человека он не очень-то похож, конечно...

– Ну да, серый и гранитный, - подтвердила девушка. – Совсем не похож.

– Помнишь, бывают актеры, которые специально маскируются под памятники... – на веснушчатом полном лице брата отражалась напряженная работа мысли.

Ася вспомнила слова Ковальского – рождаются либо северяне, либо восточники. Веснушки у Эрно присутствовали в изобилии.

– А памятники, которые маскируются под людей? – спросила она.

– Точно! – заорал брат. – Гениально!

– Что?

– Тащи косметику, мы его накрасим. Как раз вчера в морге на трупах практиковался!

Пока его густо мазали тональным кремом, который Ася зачем-то купила, насмотревшись на одноклассниц, а потом забросила – оказался какого-то мерзкого желтоватого оттенка, да и на коже ощущался отвратительно – памятник терпел, только иногда хлопал глазами. Эрно художествовал во всю, и вскоре вместо косметической кисточки попросил малярную, которая доживала свой век в банке в туалете. С малярной дело пошло живее, но на человека гранитный Ленин походить так и не начал.

– Может губы тоже накрасить?

– Придется, - согласился брат. – А пока он как раз на покойника и похож. Почему ты не умеешь краситься?

– Потому что я гораздо красивее без макияжа! – припечатала Ася.

В сущности, так и было. Ее внешности завидовали все немногочисленные подруги и весьма многочисленные злопыхательницы – не каждой девочке в параллели повезло родиться высокой голубоглазой блондинкой с тонкой изящной фигурой.

– Мы северяне – такие, - добавила Ася.

Эрно, который на отца похож не был ничем, презрительно хмыкнул.

– Зато у меня харизма.

Помада у Аси нашлась только густо-красного оттенка, тоже купленная в каком-то припадке умственной слабости, или может быть, когда они с Катей хотели сделать косплей, но сдулись на полдороги.

Ленин, разглядев цвет помады, будто бы поежился.

– Надо с тональником замешать, - решил Эрно. – Иначе будет Верка Сердючка.

– Для Верки кое-чего не хватает.

– А может, приклеим? Хоть будет проще объяснить, откуда он взялся.

– По-моему, равнозначно, - вздохнула Ася. – Ничего у нас не выходит, вот что я тебе скажу. Он выглядит еще страшнее, чем раньше.