Чтение онлайн

Положение, в котором я очутился, никак нельзя было назвать обнадеживающим. Вокруг была пропасть, только позади глухая стена с проемом, из которого я недавно выбрался. Обратно лезть не было никакого резона — воспоминания о том, что там происходило, еще не улеглись в моем сознании. Помощи ждать было неоткуда. Похоже, оставалось только сидеть здесь, на этой относительно безопасной площадке размером с ковер, и дрожать от холода. Но сколько здесь можно продержаться? После того, как столько раз за последнее время моя жизнь висела на волоске, и мне каким-то чудом удавалось выйти из всех переделок живым, — теперь погибнуть здесь в полном одиночестве, забытым всеми? Наверное, я был слишком обессилен, чтобы поддаваться эмоциям, и это, вероятно, было к лучшему: оказавшись в такой ситуации, было от чего потерять рассудок. Я сел прямо на каменную поверхность и откинулся спиной на стену.

Некоторое время я сидел неподвижно, пытаясь унять озноб и собраться с мыслями. Потом, придя в себя, подумал, что, может быть, имеет смысл посмотреть, что же все-таки находится на дне долины — а вдруг там люди? Тогда я мог бы как-то дать о себе знать, и меня спасут. Что еще мне оставалось делать? Я лег на живот и ползком стал двигаться к обрыву. Когда моя голова оказалась над краем пропасти, я набрался решимости и, преодолевая накатывающую тошнотно-обморочную слабость, заставил себя заглянуть вниз. Сердце замерло. Внизу, с этой умопомрачительной высоты все выглядело страшно далеким — до земли было не меньше полукилометра. Я снова инстинктивно зажмурил глаза, однако успел увидеть внизу какие-то строения или сооружения. Потом снова взглянул и, пересиливая страх, постарался лучше разглядеть пространство у подножия скалы.

Там, на дне ущелья, была ровная обширная площадь величиной, вероятно, с небольшой город. Почти вся она была занята какими-то странными техническими приспособлениями или агрегатами, назначения которых я понять не мог. Кое-где высились корпуса зданий, как мне казалось, без окон, и трубы, выпускающие тот самый дым, который я поначалу принял за проявление вулканической активности. До меня слабо доносились шедшие оттуда странные звуки, похожие на низкое гудение и звонкие периодические щелчки. Там явно происходили какие-то процессы.

Первой моей мыслью было, что это какое-то промышленное предприятие, вероятнее всего, химический завод. Но объекты внизу не были похожи ни на один из тех, что я видел когда-либо ранее. Прежде всего, бросалось в глаза полное отсутствие обслуживающего персонала и вообще каких-либо признаков пребывания здесь живых людей. Не наблюдалось даже никаких движущихся механизмов или машин. Слышно было только равномерное гудение с редким потрескиванием. Похоже, все, что там делалось, происходило автоматически. Это индустриальное царство было совершенно безжизненным — таким же, как и окружающие его скалы.

Я разглядывал слепые однообразно-серые здания, кое-где разрушенные и более похожие на руины; загадочные сооружения спирально-конической, как раковины улиток, формы; гигантские бочкообразные емкости, многократно окольцованные по периметру; странные дисковидные аппараты на разлапистых треножных опорах, с проводами, тянущимися от них во все стороны; замысловатые металлические конструкции; причудливые ребристые башни и колонны; соединяющие их между собой громадные извилистые и разветвленные трубопроводы, местами уходившие куда-то под землю. Все это было нагромождено совершенно хаотично, без малейших признаков какой-либо системы. Я тщетно старался уловить замысел в плане этого предприятия. Было впечатление, что у всего этого грандиозного производства не было ни начала, ни конца, ни смысла, ни цели.

От зрелища, представшего внизу, веяло чем-то бесконечно тоскливым и удручающим. Чем больше я вглядывался в эту картину, тем больше нарастало во мне какое-то тревожно-гнетущее чувство. Казалось, вместе с дымом снизу ко мне поднимаются холодные флюиды безысходности. Я понял: все, что было внизу, олицетворяло само качество навсегда застывшей, тотальной мертвенности, чего-то такого, что отрицало в корне все живое, светлое и радостное, вообще саму жизнь. Это был завод или фабрика по производству отчаяния — именно оно являлось конечным продуктом, который вырабатывался здесь.

Какая-то неведомая сила заставила меня встать на ноги. Мне хотелось закричать что было сил в окружающее пространство, чтобы разогнать эту повисшую над всем миром удушливую атмосферу. Но кто бы услышал? Вокруг не было ни души — только скалы и пустынный простор, будто заполненный безнадежностью от земли до неба. «Вот таким и является, наверное, настоящий ад, — подумал я. — Его любят изображать, как пекло с чертями и сковородками, но так очень даже весело по сравнению со всем этим».

И вдруг меня как током ударило. «А может быть, это и есть настоящий ад?!» — эта внезапная мысль поразила все мое существо.

«Наконец-то ты начинаешь соображать!» — ответил злорадный голос изнутри.

Подобный финал был для меня настоящим преддверием сумасшествия. Все мои душевные силы напряглись до самого крайнего предела. «Этого не может быть!!!» — разнесся у меня в голове исступленный крик самому себе. «Этого не может быть, — стиснув зубы, упрямо повторил я, — это не моя реальность, это вообще не реальность! Такой мир не имеет права на существование! Это какое-то кошмарное наваждение, чудовищный мираж, неизвестно почему не отпускающий мое сознание! Я — хозяин своего сознания! И я хочу, чтобы этот мираж исчез, сейчас же!»

Неподвижно стоя над бездной, я заклинал сгинуть этот страшный мир, державший меня в плену. Вдруг тишину нарушил постепенно усиливающийся звук, похожий на жужжание мотора, идущий откуда-то сверху.

Я поднял глаза к небу и уставился в мрачную высь. Прямо надо мной, пронизывая облака, летел огромный военный самолет, оставляя за собой расходящийся шлейф. Похоже, это был тяжелый бомбардировщик, но вид у него был совсем не современный, а, вероятно, тридцатилетней давности — я точно знал, что сейчас военные самолеты другие.

На моих глазах брюхо бомбардировщика раскрылось, и вниз, прямо в котлован, полетел какой-то продолговатый предмет. Сначала он падал быстро, но через несколько секунд из него выпорхнул и с хлопающим звуком развернулся купол парашюта. Падение предмета начало замедляться, пока не сделалось равномерным. Самолет скрылся в облаках, и спустя несколько секунд его не стало слышно. Я стоял и смотрел, как плавно опускается зловещая посылка с неба.

Это была атомная бомба. Я знал это, потому что помнил из кадров кинохроники, что именно таким образом — с помощью парашюта — сбрасываются ядерные боеприпасы, чтобы взрыв произошел на заданной высоте и произвел максимальные разрушения.

Я понял: началась ядерная война, и пришел конец света. Это был тот самый апокалипсис, которым нас так часто пугали в школе на политинформациях. Бросаться в пещеру было бессмысленно: эпицентр будущего взрыва был слишком близко, чтобы осталась хоть малейшая возможность остаться в живых. Все во мне остановилось. «Теперь уже точно конец», — вяло отметил я про себя. Но страха не было — все равно почувствовать ничего не успею, прежде чем буду испепелен. Было только желание, чтобы для меня все поскорее закончилось.