Чтение онлайн

Пройдя от силы шесть метров, мы столкнулись с развилкой. Слева тоннель заканчивался почти сразу, но дальнюю стенку нельзя было увидеть: все небольшое пространство заставили коробками, скрытыми под брезентом, и непонятными тюками, среди которых что-то блеснуло в свете приблизившегося факела.

Маук пропустил меня вперед и сложил руки на груди. Справа тоннель переходил в своеобразное помещение. Оно было заметно больше, и помимо стен четыре распорки в виде сбитых друг с другом бревен держали такой же низкий «потолок» по центру. Из-за трех воткнутых прямо в землю факелов и едва-едва ощутимого сквозняка — ополченчев просто некому было научить, как правильно обеспечить перегон воздуха — воздух был невыносимо душный и почти лишенный кислорода. И из-за пяти человек, сидящих на импровизированных скамейках, — тоже. Четверо — молодые мужчины, один был старше других, без волос на голове, но с густой короткой бородой. Но было у них всех кое-что общее: потухшие глаза и изможденные лица, старая грубого пошива одежда и устремленная на нас троих ненависть, которую я чувствовала и без проклятого дара. Маук прошел вперед и, игнорируя испытывающие взгляды, сел на один из маленьких бочонков в самом углу. Безусловно, среди этих людей он был самым младшим.

— Ты хотела что-то рассказать. — Трое мужчин и мальчишка дышали нам в спины, так и не убрав оружие. От такого обилия ненависти со всех сторон у меня засосало под ложечкой, но не время сдавать позиции. Я поправила опрятную форму, стряхивая с нее посыпавшуюся сверху сухую землю, и спокойно шагнула вперед. — Рассказывай.

— Я так понимаю, ваша идея держалась на том, чтобы устроить бунт в тюремных застенках и вывести всех заключенных до казни. Для этого нужен был план тюрьмы, верно? — ответа я не дожидалась, это было очевидно. — Мне несложно проникнуть туда под предлогом сохранности ценного заключенного на время казни, — несмотря на изначальную более безопасную позицию «двое солдат, один заключенный», я приказала Киану взять с собой еще два комплекта формы Службы. Даже если мне поверят на слово — а я в этом очень сомневалась, — все равно необходимо устроить кого-то кучером. Это было бы самым логичным пополнением состава. — Но не для того, чтобы помочь им выбраться.

Далее план мог бы касаться попытки Ариэна использовать свою силу, чтобы сбить замки решеток и устроить бунт изнутри, пока надзиратели по моему приказу будут заняты охраной Киана, названного для них «Темным». С обратной дорогой было бы куда сложнее, но разбить защиту изнутри проще, чем взять приступом. Особенно с учетом фактора внезапности, ведь мне, как ищейке, в любом случае доверят довести заключенного до камеры.

Все звучало достаточно выполнимо, не будь одного очень опасного «но».

— В этом был бы смысл, не будь в городе куратора. Я много о нем слышала, и понимаю: ничто не заставит его принять поражение.

— Так нам надо встать в сторонке и… — услышала я зарождающийся гнев, но не дала закончить. Маук никак не отреагировал на попытку его человека меня перебить.

— Куратор любит просчитывать на много ходов вперед. Нужно понимать, чего он может добиться угрозой казни семей. Точно не покорности. Чего он хочет на самом деле от завтрашнего дня?

Ответом мне была странная тишина. Видимо, никто даже не задумывался о том, насколько куратор мог быть изобретателен.

— Чтобы мы вмешались, — подал голос Маук и сам удивился. — Чтобы ополченцы обнаружили себя. Вот его истинная цель, — я коротко кивнула, мысленно радуясь, что эмоции все же позволили ему думать и делать верные выводы.

— И что это значит? — задала я еще один наводящий вопрос, но теперь ему нечего было сказать. Верно поняв мой посыл, он сделал приглашающий жест, и я продолжила. — Что наши действия должны быть незаметными. Пусть думает, что в этом городе правда нет смельчаков и самоубийц. Пусть увидит, что люди слишком боятся за свои жизни, чтобы мешать ему исполнять приговор. Казнь состоится через повешение. Вы все знаете, Темная сила позволяет отгонять смерть, — увидев, как недоверие и упрямство на миг сменились непониманием и удивлением, я указала на Ариэна, и он вновь оттянул рукава наверх. На оголенных запястьях проступили руны. — Значит, в момент казни Темный сможет удерживать в приговоренных жизнь. Нужно их всех предупредить, чтобы не дергались, чтобы сделали вид, что веревка сломала шею. Казнь состоится, но никто не погибнет.

После я остановилась, ожидая реакции, которая последовала незамедлительно.

— Предлагаешь доверить наши жизни тебе?! — прогремел еще не знакомый голос. — Смотреть, опустив руки и склонив головы? И верить, что ты сдержишь слово, а у этого… — мужчина неопределенно ткнул пальцем мне за спину, — кто бы он там ни был, хватит сил удерживать жизни нескольких людей?!

— Это лучший план. Никто не пострадает, и куратор не вернется, если будет уверен в своей победе.

— Он не поверит, — вмешался Маук. — Не поверит, что никто не попытался остановить казнь. Это вызовет намного больше подозрений. А если кто-то из толпы захочет поднять волнение, остальные поддержат. Это будет неконтролируемый хаос, от которого нет выгоды. Пять тысяч человек — это слишком много, мы не можем каждому доверить такую информацию.

— Если вы поднимите оружие, всему конец, — я старалась проявить настойчивость, не позволяя эмоциям ни на миг разбить концентрацию. Конечно, им сложнее принять такое решение, но так нужно.

— Если не поднимем, они все погибнут, — вмешался еще один, что секунду назад стоял где-то за моей спиной. — У тебя есть возможность зайти в тюрьму, ищейка. Этого будет достаточно.

— Нет, не будет, — сквозь зубы зло прошипел Маук.

— Молчи, мальчишка! То, что твой отец был…

— Хватит, — тихо оборвал его тот, что казался мне самым старшим. Очень вовремя, учитывая, как исказилось от гнева лицо Маука. — Думай, что можно предложить, вместо того чтобы сотрясать воздух.

— А если он захочет сбросить мертвых в реку или сжечь, как сделал сегодня? Как тогда действовать? — впервые сипло прозвучал еще один пока не знакомый мне голос. Надо сказать, его вопрос был весьма кстати. Мой просчет.

— Можно сотворить чудо, — вдруг предложил молчавший все это время Киан. Я обернулась, вначале удивившись, но следом мои губы невольно растянулись в улыбке. Как же я не догадалась сама?.. — Пусть это будет выглядеть, как веление Природы оставить приговоренным жизни. Куратор ничего не сможет сделать, если такое увидит толпа. Слухи ведь быстро разойдутся по провинции, если он рискнет своим положением ради мизерной победы.

— И вы в это верите? Ты веришь, Маук? — сдержанно, скрывая злость, спросил тот самый, что первым рискнул со мной заговорить. — Весь план держится на том, чтобы доверить жизнь неизвестно кому.

— План лучше того, что придумали мы.

— Звучит, как хорошая ловушка, — усмехнулся тот. А я с удивлением окончательно убедилась, что в их и без того немногочисленных рядах нет непререкаемого лидера. Судя по улавливаемым ощущениям, все до единого друг друга недолюбливали.

— Зачем идти так далеко, если она могла привести сюда солдат и похоронить нас в этой пещере? — так же сдержанно рассудил Маук, и ненадолго недовольные перешли на шепот.

— Поэтому ты предлагаешь спокойно доверить жизни наших близких и родной сестры ищейке? — значит, все-таки была права, подозревая наличие личного интереса. Сестра… Выходит, в тех воспоминаниях была мать, а отец… Надеюсь, он умер при облаве, а не на эшафоте.

Опять начался спор, в который я не вмешивалась, как и оставшиеся двое человек. Из тех, кто сопровождал — или контролировал — Маука во время нашего первого разговора. Они только переглядывались и шепотом разговаривали друг с другом, периодически поглядывая то на Киана, то на Ариэна.

— Мы сами не сможем их вытащить, ты видел охрану на площади?! А тюрьму приступом не взять. Даже днем там было достаточно стражей для обороны!

Я начинала терять терпение. Вместо того чтобы ухватиться за возможность, они спорили о доверии, но не слушали друг друга. Нет, я бы удивилась, если бы в ту же секунду все приняли единогласное решение следовать моему плану, но как в таком гомоне можно принимать важные решения?

— Вы не о том спорите, — тихий и размеренный голос так контрастировал со всеми остальными, что поначалу я даже не услышала. Зато потом, следом за мной, прислушались и остальные.