Чтение онлайн

Двое солдат под руки вели, нет, скорее волокли низкорослого гнома. Очередная жертва железного порядка уже никак не могла выпутаться из лап палачей, словно предчувствуя скорое смирение. Воли обреченного хватило лишь, чтобы жалобно прокричать:

– Это потому что у меня паспорт иностранца? Он первый начал, я лишь защищался!

– Ксенофобы, проклятый город! – продолжал арестованный с густой бородой.

Должно быть, он устроил отчаянную драку, столь любимую народом подземелий, что никак не желали считаться с местными полувоенными порядками, или Фаренгейт просто хотел в это верить.

В скором времени фигура обреченного исчезла внутри бронеавтомобиля, точно была буквально раздавлена в жерновах кровожадного механизма, куда вскоре погрузились и остальные солдаты. Фаренгейт догадывался, что маршрут вел их к зданию бывшего центра радио, где последние двенадцать лет располагалось управление городской безопасности. Дурная слава и слухи все эти годы сопровождали это страшное место.

Наконец, Фрэнк миновал громаду Триумфальной арки, постаравшись забыть досадный эпизод, прежде чем среди множества улиц, окруживших площадь, избрать широкие Елисейские поля, протянувшиеся вплоть до доминанты Египетского столба, на месте которого теперь находился белоснежный дубликат в точном масштабе из железного каркаса и пластмассы.

– Словно в насмешку невидна во мгле, словно боится показаться перед горожанами в своем новом обличье, словно мы все не привыкли к суррогату, сплошной подмене наших жизней, – мысленно обратился к монументу герой, зная, что подлинник уже учтиво спрятан властями в фондах последнего города, точно они желали сохранить наследие падшей цивилизации даже после конца света.

Выбор Фаренгейта, как и в прежние вечера, был во многом связан с тем, что Елисейские поля, на фонарных столбах которых реяли флаги пятой республики, не была перегорожена колючей проволокой и блокпостами, словно из уважения к истории этого знаменательного места, пусть даже очень многие позабыли, чем некогда был Париж.

Герой бесцельно брел по тротуару, минуя ухоженные фасады каменных домов с крошечными балкончиками и железными крышами, первые этажи которых, занятые предпочтительно бесчисленными бутиками, были полны сияющих витрин. Фрэнк, проходя здесь каждый раз, не мог скрыть своего удивления изобилием самых разных одежд, словно после конца света горожане в первую очередь озаботились своим внешним видом.

Затерявшийся среди фигур прохожих Фаренгейт, чье внимание внезапно привлекла красная полоска ткани в одной из витрин сказочного магазина, констатировал:

– Даже после конца света Париж остался законодателем мод, хотя ему попросту больше не с кем конкурировать.

Герой остановился, пристально рассматривая стильный галстук на шее безликого манекена, сильно смахивающего на волчий, словно из-за стекла на Фрэнка глядела точная копия Большого Больцмана, в поддельном образе которого даже был запечатлен полузвериный оскал.

– Неужели магазин изначально ориентировался на таких, как наш влиятельный заказчик? – не сразу усомнился собственным домыслам Фаренгейт, поспешив войти внутрь помещения. – Будто бы повадки из их прежней жизни сильно отражались на их положении в человеческом обществе.

Безлюдные интерьеры крошечного бутика встретили посетителя приглушенной довоенной музыкой и больничным лоском, показавшимся герою, привыкшему к послевоенной разрухе, несколько излишним, однако он не смел возражать убедительной аккуратности владельца. Треск захлопнувшихся за спиной Фрэнка стеклянных дверей заставил преклонного возраста, но все еще красивую женщину появиться в зале.

– Чего пожелает мсье? – сразу после формальных слов приветствия произнесла продавец, ее деловитость и легкая небрежность в разговоре с посетителем выдавал в ней владелицу магазина или скорее подтверждал предположение Фаренгейта о своем малопредставительном внешнем виде.

– Галстук, – просто выговорил Фрэнк, не считая должным скрывать очевидное, и после непродолжительной паузы, вызванной секундным замешательством обоих, указал на манекен. – Вот этот.

Незнакомка легко прошагала к витрине, пока за стеклом с шумом мощных двигателей пронеслась очередная колонна бронемашин периметральной гвардии, и нехотя призналась:

– Обычно меня просят подсказать, но вы без труда определили, что вам нужно.

– Конечно, стесненные в средствах редко позволяют распыляться на предметы гардероба в погоне за модой.

Фаренгейт на мгновенье даже удивился собственной непринужденности, будто бы на него, привыкшего к розовому сахару, так повлияло довоенное вино, и он вдруг обратился к полузабытой науке нежности и слов, которой, как ему казалось, некогда владел в совершенстве.

– Пятьдесят нумлонов, – огласила цену женщина и, увидев заготовленные посетителем монеты, к его удивлению отступила. – Хотя с вас я возьму только сорок.

– И чем же вызвана такая избирательность?

– Не все же наряжать животных с паспортами, – уклонилась от ответа владелица и без лишних слов вызвалась обвить шею Фрэнка аксессуаром, любезно перетянув ткань вокруг чистого ворота с такой легкостью, словно ей приходилось повторять эту операцию несколько сотен раз.

– Моя благодарность вам, – перед расставанием обратился к владелице Фаренгейт, чей привычный образ в элегантном зеркале преобразился лишь от одной новой детали.

Женщина в мужском пиджаке улыбнулась.

– Некоторое время назад я бы наверняка посчитал это верхом безрассудства, ведь за такую сумму можно было приобрести целый ящик консервов, – уже без слов подумал посетитель, провожая взглядом удаляющиеся силуэты бронемашин. – Консервы еще недавно составляли добрую часть рациона рядовых горожан.

В городе снова было неспокойно, в воздухе повисло предчувствие предательства и зреющего заговора. Ночные рейды солдат, после которых оставались лишь выломанные прикладами двери, и бесследно исчезали люди, нисколько не добавляли горожанам уверенности в счастливом завтра.

Довольный приобретением мужчина не желал об этом думать и вскоре вновь оказался на улице, утопающей в огнях газовых фонарей, что желтыми пятнами растекались в извечной дымке, добавляя облику Елисейских полей какой-то нереальности, словно стойкое ощущение надвигающейся катастрофы сменилось покоем. Ровно над дорогой в полусотне метров от Фрэнка бесшумно проплывал силуэт цеппелина «Мария», будто бы герой, находясь на дне морском, запечатлел медлительных и грандиозных своей исключительностью подводных исполинов древнейших эпох над собой.

– Обитель новой элиты. Нулевой округ Парижа прямо в скалах парящих островов, – подумал о конечном пункте назначения этой летающей громады с красивым женским именем Фрэнк, сделав несколько шагов в сторону от витрин, этим вечером он больше не хотел видеть той продавщицы, с которой был без причины откровенен.

Фаренгейт нисколько себя не винил, поскольку такое иногда вполне могло происходить со случайными собеседниками или попутчиками, ведь следующей встречи, как и следующего разговора с ними не предвидится, а за откровенность почти никогда не придется нести ответственность. Вероятно, он, оказавшись уже в полусотне метров от магазина, уже навсегда позабыл эту женщину.