Чтение онлайн

— Гм, спасибо. Возможно, мне и вправду стоило выспаться. Стало намного лучше.

Верхняя винтовая лестница, ведущая вниз, делилась на несколько «пролётов», если это можно было так назвать. Дело в том, что, как и объяснял Гумберг, до этого эта часть дома делилась на несколько квартир, а именно — на две, одна из которых была двухэтажной с этой самой лестницей, ведущей вверх. И, чтобы постоянно не вилять туда–сюда, чтобы подняться с первого этажа на третий, было решено демонтировать её основание, продлив саму лестницу до первого этажа. Так и получилось, что теперь в квартире у Мираны было две лестницы — одна большая, ведущая с первого на второй этаж, которую назвали «нижней», и вторая, поменьше, но проходящая через все три этажа квартиры — «верхняя», хотя было непонятно почему так, ведь по сути, после этого все две лестницы находятся на одном уровне.

— Это ты мне так доброго утра желаешь? Что–же, приятно. А ещё приятно осознавать, что я была права. Впрочем, как всегда. — Безразлично, но каким–то образом нагло ответила Мирана, а после добавила уже намного добрей: — Доброе утро, птенчик.

Птенчик же, ещё не успев спуститься, почувствовал запах скворчащей на сковороде яичницы. Если вдаваться в подробности, почувствовал он его ещё когда одевался в такие ему ненавистные шаровары, но именно сейчас, если можно так сказать, аромат завтрака раскрылся ему в полной мере. А ведь завтракал, точнее, ужинал он в последний раз у той ненормальной семейки в лесу. И опять его ожидания подтвердились:

Мирана сидела, проходясь гребешком по чёрным локонам, совсем не уделяя внимания белой пряди у лба, обходя её стороной и тем самым предавая ей некий небрежный вид. А тем временем, в нескольких метрах от неё, над плитой летало несколько чугунных сковородок. Яичница шипела, обдаваемая жаром огня, а бекон, жарившийся рядом, пузырился и ужимался в размерах, приобретая коричневато окрас.

— Когда ты в последний раз готовила? — Гумберг отодвинул стул, мягко сев рядом.

— Ты лучше скажи, — женщина даже не повела взглядом, так и не удосужившись хоть раз посмотреть на него, — как твоё самочувствие, солнышко?

— Гм, прекрасное, — не соврал мечник. — Такое чувство, что камень с плеч свалился.

— …Всем нам надо отдыхать, голубчик. Всем без исключения. — Мирана закончила расчёсываться и взмахнула гривой чёрных волос. — Что планируешь делать дальше? Я так полагаю, заходил ты ко мне только потому, что дружку твоему помощь понадобилась?

— Гм, нет, я бы навестил тебя в любом случае. Ты же знаешь.

— Знаю. А потому и издеваюсь над тобой. Ну–же, улыбнись. Ай, пекло, как хочешь. Накладывай мне завтрак, поговорим о твоих планах. — Мирана сладко зевнула. — А потом я пойду спать.

«Накладывай завтрак, поговорим» — как же часто эту фразу слышал Гумберг. У этой женщины, вечно трезвонящей о манерах и прочем, завтрак почему–то железно ассоциировался с беседой. Не чаепитие, не утреннее прихорашивание, а полноценный завтрак. Но, стоило тебе только открыть рот во время ужина, как в тебя с лёгкостью мог прилететь стул. Конечно, всё было не настолько страшно, но Гумберг всё равно напоминал себе об этом каждый раз, когда сидел с ней за одним столом.

— Прежде чем мы начнём обсуждать твоё дальнейшее будущее, скажи, птенчик, ты так и не выбрал себе имя?

— Неа, а нужно? — Положив два блюда на стол, ответил он. — А где тот стул?

— Твой выбор… М? — Подняла голову женщина. — А, ты про тот, у которого вчера ножка отломилась? Я его выкинула. А что?

— А шкаф почему не выкинешь? — Гумберг уселся.

— Шутишь?

— Ага.

— Что будешь делать дальше? — Раздался вопрос волшебницы, когда наёмник уже заканчивал с беконом. — Прибьёшься к какому–нибудь каравану?

— Гм, нет, поеду сам. Один. Так и быстрее, и безопаснее. Другие будут только мешать, да и у меня и так денег впритык, не хочу позволять себе лишние траты.

— Я могу тебя телепортировать.

— Не настолько далеко. Да и я лучше сам. Гм, люблю, понимаешь, быть в дороге.

— Понимаю, — ответила волшебница, отпив кофе. — Раз денег впритык, одолжить?

На вопрос мечник недовольно буркнул:

— Гм, не стоит. Найду работу по пути.

— Почему не возьмёшь сейчас, в гильдии? — Склонила голову Мирана.

Она уже знала ответ.

— Потому что, — мечник поднял голову, посмотрев ей в глаза, — те, кому действительна нужна помощь, в эту самую гильдию зачастую обратиться не могут.

Холодные капли воды падали на мраморный, уложенный плиткой пол. Железная раковина медленно сливала воду, образуя небольшой водоворот в центре. Гумберг выдохнул, выпустив облако пара. В квартире Мираны по утрам было холодно всегда.

— Что ты сделала с моей одеждой? — Раздался спокойный голос наёмника, когда он закончил умываться.

— Прости уж, но ты вонял как пёс, поэтому я сняла её и постирала. Ты не знал, что надевать грязную одежду даже на чистое тело — не лучшая идея? Боги, птенчик, как так можно? — Мирана хмыкнула. — А что, стесняешься? Чего я там не видела по–твоему?

— Я не об этом, — Гумберг вышел из ванной, скинув рубаху на спинку стула. — Что с плащом? Я не нашёл его у входа, хотя отчётливо помню, что вешал его там.

— А, от него веяло заклинанием, вот я и решила проверить. Интересная там кстати застёжка, из диремита, что неожиданно.

— Неожиданно было увидеть шаровары в моей комнате. Гм, диремит? Хороший проводник магии? — Предположил наёмник, почесав слегка зудящее плечо. — До сих пор, говоришь, магией веяло?

— Да, в действительности хороший, пускай и не без огрехов, — пояснила женщина. — Веяло — не то слово. И, кстати, судя по всему, заклинание не спало бы ещё несколько часов. Конечно, если бы я не разрушила его, толку то, на таком–то расстоянии… Только облучаешься лишний раз.

Гумберг задумался: «Тогда почему же Ринн так настойчиво нас гнала?».

— Что за тёмные мысли посетили твою светлую голову, птенчик? Прекрасное же, — волшебница зевнула, — утро. А ты мрачный как туча.

— Гм, да так, ничего. Считаю, сколько по времени займёт путь до Армгмара.

— И сколько? — Женщина начала складывать посуду. Магией. — Тебе нужно проехать через Бор, свернуть у Бранха, а дальше по главной дороге ехать дня три. Это если без остановок, но у тебя лошадь скорее дух испустит. А, ещё через Зеленовку, это может, сократишь даже…

— Месяц или полтора… — Прикнул ГУмберг. — Думаю, я вернусь к тебе через три месяца, но это только приблизительно.

— Ясно, — вздохнула Мирана.

— А помнишь наш первый год? — Неожиданно заговорила она, закрывая окна. — Ты из дому то не выходил первый месяц, а если и выходил, то даже города не покидал. Да что там, улицы. Просто растерянно ходилЭ, пялясь на прохожих. Соседи думали, что ты блаженный. Мы тогда…

— Эксперименты ставили? — Вспомнил пепельноволосый охотник, относя свои пожитки в коридор. — Мне больше кажется, соседи думали, что больше блаженная — ты, с такими–то фокусами.