Чтение онлайн

Маги ощущали силу друг друга, у каждого свой особенный, тонкий аромат сущности. Только не у рагмарров: их нельзя выявить среди толпы, разглядеть или почуять. Совершенные убийцы. Идеальное зло.

А ещё ходили слухи, что их внешность сводила с ума, а обаяние действовало сильнее любого заклинания. Рагмарры чарующе красивы и притягательны до невозможности.

Сложив газету, Мишель закатила глаза. Покосившись на меня, собрала копну тёмных волнистых волос и заплела в косу. Самовлюбленность Моники её забавляла, но всему есть предел. Тяжело вздохнув, я захлопнула книгу и положила рядом с собой. Выдала милейшую из улыбок и ласково произнесла:

— Ты прекрасна, Моника. Какие могут быть сомнения?! Ты ведь это хочешь услышать?

И с этими словами поднялась с дивана.

Моника возмущённо цыкнула и отвернулась, тут же утратив ко мне интерес. Лицезрение собственного отражения в зеркале её увлекало куда больше.

Я остановилась в дверях и через плечо вопросительно посмотрела на Мишель. Вздохнув, она вновь уставилась в газету. Пожав плечами, я побрела вниз по винтовой лестнице.

Спустившись в просторную кухню, совмещенную со столовой, подошла к окну, занимающему всю южную стену. День клонился к вечеру, и на улицах не было ни души. Тихий уголок города с рядами домов, разделённых узкой дорогой. Здесь порой за день не проедет ни одной кареты.

Лёгкие белые шторы колыхнулись на ветру, и перехватило дыхание. Стало не по себе. Залитая солнцем улица потемнела, утратила краски. Поблёкли крыши домов, пожухла листва, флюгеры замерли.

В повисшей тишине раздался тихий гомон, переходящий в зловещий шёпот. Слышался шорох перьев, скрип старых половиц и свист сквозняков — странные звуки в голове складывались в моё имя. «Эшли»…

Резкий порыв ветра прогнул деревья, с ветвей сорвались стайки воронов, огласив округу возмущёнными криками. Вновь солнце золотило крыши, играло лучами на сочной зелени. Что это было?

Кончиками пальцев коснулась кулона — холодный, безмятежный камень тускло поблёскивал. На изгородь, дверь и окна наложены чары-ловушки. Чужаку ни за что не пройти незамеченным. Если кто-то посторонний проникнет за забор, то каждая из нас почувствует.

Шаги со стороны лестницы отвлекли от раздумий, и я резко обернулась. Мишель не спеша спускалась, складывая на ходу газету вдвое. На ней струилось кремовое платье, декорированное сборками внизу.

— Это начинает утомлять, — низким голосом произнесла она и подошла к холодильному шкафу.

Её появление спугнуло наваждение, и я была этому рада. Мишель — эмпат. Ей нелегко приходится среди людей, чужие мысли и переживания мучают сестру день изо дня. Она не любит, как я, бродить по улицам. Ей вполне хватает общения с покупателями в своём магазине, чтобы набить голову чужой болью и злобой. Ворчливость и плохое настроение по утрам — это полбеды. Странно, как она ещё не свихнулась.

Я прошлёпала босыми ногами к островку в центре кухни. Налила цитрусовый сок из графина в изогнутый стакан и оперлась локтями на столешницу.

Достав из морозильного ящика коробочку с мороженым, Мишель подошла к островку. Выдвинула высокий стул и села напротив меня. Открыла коробку, погрузила в нее ложку и, увлечённо высунув язык, принялась мять сливочное лакомство.

— Ты вовремя сбежала. Ещё немного, и она включила бы мамочку.

— У меня всё впереди.

— Неужели ей самой не надоедает? — с вдумчивым видом Мишель поднесла ложку ко рту.

— А что, если мы станем такими же лет через десять? — протянула я, и Мишель замерла.

Медленно перевела на меня взгляд, вложив в него всё возмущение, на которое была способна.

— Через десять лет мне стукнет…. Не порть мне и так паршивое настроение, — пробубнила сестра с набитым ртом.

— У тебя оно каждый день такое, — парировала я. — Напугала, тоже мне! Можно подумать, я буду девочкой! На сколько ты старше меня? На семь лет?!

Мишель взглянула исподлобья, загребая ложкой мороженое.

— И вообще, что с тобой такое? — спросила я и отпила из стакана.

Поднеся ложку ко рту, сестра раздраженно прикрыла глаза. Затем медленно опустила её обратно в коробку, посмотрела на меня так, будто хотела сжечь взглядом на месте. Я невинно похлопала ресницами.

— Читай хоть иногда прессу, и будешь знать, что творится вокруг.

— Не хочу забивать голову ерундой. И тебе не советую.

— Странно слышать это от тебя, Эш. Не ты ли вечно путаешься под ногами у жандармов, разнюхивая подробности преступлений?! В Хайенвилле, что ни день, то новая напасть: вампиры, зомби, а теперь истребляют ведьм! — она проговорила это с таким видом, будто ей лично пришлось разгребать перечисленный кавардак. — Вот где бы ты разгулялась от души!

Я равнодушно вскинула брови, но скрыть усмешку не смогла. Мишель даже бухтит забавно.

— Ведьм не так просто убить, — рассудительно отметила Моника, спускаясь по лестнице. Коснувшись розового круглого кулона на шее, она безмятежно улыбнулась: — А ракмарры в тех местах не водятся, так что я не вижу смысла верить словам журналистов, дорогая! Либо жандармерия ошибается, либо это были не ведьмы.

Ракмарры в тех местах не водятся…. Словно мы говорили о каком-то редком виде животных. На месте Моники я бы не стала с пренебрежением отзываться о них. Как-никак, ракмаррам нет равных в силе и скорости, и, конечно же, жестокости и хладнокровии. Им чужды человеческие чувства.

Придерживая подол платья, Моника спустилась на кухню.

— В нашем городе тоже убили мага, — возразила Мишель.

— Если ты о Майкле Бишоу, — Моника брезгливо перекривилась, — об этом озабоченном аптекаре, норовящем ухватить за задницу всех девушек, мимо которых проезжал на своем кривом потрёпанном велосипеде, то поделом ему!

— Он был магом-целителем, — отметила я голосом, лишённым эмоций.

— Интересно, от чего он исцелял несчастных, попавших ему под руку в прямом смысле этого слова?!

— Его убили ракмарры, сердце испепелили. Так и обнаружили тело с чёрной, обугленной дырой в груди. — Мишель трагично вздохнула: — Бишоу был моим поставщиком ингредиентов для снадобий.

Устроившись на высоком стуле, я задумалась над словами Мишель и взяла в руки газету. Тело аптекаря нашли дома рано утром. По словам соседей, ничего подозрительного они не слышали и не видели. Но кто-то же лишил жизни и оставил Бишоу лежать бездыханным прямо на полу гостиной!

И в грудной клетке зияла выжженная дыра. На том месте, где должно было быть сердце. Воображение внезапно разыгралось, и меня передёрнуло.