Чтение онлайн

— Жандармерия любит валить на ракмарров, когда следователи не способны раскрыть дело! — всплеснув руками, Моника быстрым шагом обошла островок и резко остановилась. Уставилась на коробку с мороженым на столе. — А тебе, Эшли, пора бы устроиться куда-то на службу и не забивать себе голову ерундой! Академия позади, пора бы местечко подыскивать.

— Началось, — злорадно протянула Мишель и запихнула ложку мороженого в рот.

В ответ я состроила кислую гримасу. Хмыкнув, Моника направилась к шкафчику со сладостями. Жила в моем доме, но с упорной регулярностью делала замечания и бесцеремонно хозяйничала….

Мне следовало бы быть жёстче, но я отдавала себе отчёт в том, на какие жертвы иду, давая Монике согласие на въезд. Вошла в её положение, предоставила угол в трудный период жизни, который давным-давно прошёл, между прочим! А она по-прежнему жила со мной под одной крышей!

Я могла бы попросить её найти жильё и съехать, но слишком мягкосердечная. К тому же, за годы привыкла к её назидательному тону, истерикам у зеркала и покровительственному отношению. Научилась не обращать внимания.

— Я ещё не определилась, чего хочу, — сухо бросила и отпила из стакана.

Моника повернулась ко мне лицом.

— Счёт в банке, оставленный тебе родителями, медленно тает. Линетт больше нет, Эшли. Чего ты ждёшь?

— Жду того светлого момента, когда тебя перестанет волновать данный вопрос. Как-нибудь разберусь, не переживай, — я растянула губы в пустой улыбке.

Сестра фыркнула и быстро отвернулась.

О ногу потёрся кот, и я непроизвольно покрылась мурашками — нежный мех скользил по коже. Посмотрев вниз, улыбнулась Персику — рыжему коту с глазами цвета янтаря. Пушистый, с блестящей длинной шерстью, крупный и энергичный зверёк.

Мы обнаружили его у калитки почти шесть лет назад: милый комочек в корзинке! И из этого комочка выросло необычной красоты животное, покладистое и ласковое.

— Персик любит только тебя, — проронила Мишель и запихнула в рот очередную ложку с мороженым. — О мои ноги он так не трётся.

— Слышу сожаление в голосе, — отметила Моника, усаживаясь за стол с банкой шоколадных печений. Её голос сочился ехидством, как и очаровательная улыбка.

Мишель поджала губы.

— У меня есть Джош. Зачем мне кот?!

— Он так же трётся о тебя? — иронично изумилась старшая сестра, ёрзая на стуле. — Никогда бы не подумала, что он способен на такое! — и тихо рассмеялась.

Если тема разговора зашла о Джоше, то можно посочувствовать Мишель и из женской солидарности постараться не принимать в нём участия. Достаточно того, что Моника каждый день изводила её.

Посчитав, что моё общество сёстрам не так уж и необходимо, я покинула кухню и поднялась на второй этаж в свою спальню. Мишель прекрасно знала, чем меня легко заинтересовать. Новое убийство в городе. Убийство мага, ехидны подери! А это нонсенс. Волшебный народ не умирает от старости и не охотится друг на друга — мы бессмертны и несём жуткое наказание за злодеяния. Для убийств и существуют ракмарры.

На скорую руку я нанесла на губы блеск и расчесала волосы. От мамы мне досталась фарфоровая кожа, каштановые локоны и зелёные глаза. Рядом с сёстрами, обладающими южной внешностью, я была белой вороной.

Облачившись в неброское синее платье и чёрные туфли, надела чёрный плащ и шмыгнула на лестницу. Моника и Мишель продолжали жарко спорить, но уйти незамеченной мне так и не удалось. Стоило пробраться в холл, в который плавно перетекала кухня, и Моника вытянула шею, выглядывая в проход. Пришлось подать голос:

— Пойду, прогуляюсь.

— Заодно поищи работу! — донёслось её ворчание, но я уже закрывала дверь.

Тёплый осенний ветер дохнул в лицо, разметал волосы по плечам. Я замерла на пороге веранды и огляделась. Осень только вступала в свои права. Листва на деревьях не успела пожелтеть, трава продолжала зеленеть, а цветы благоухать, но что-то неуловимое витало в воздухе и напоминало о том, что лето закончилось.

Ступив на дорожку из белых плоских камней, ведущую к кованой калитке, я поёжилась. Что-то воображение разыгралось.

Подошла к каретнику. Свою колымагу красного цвета — старенькую модель кареты, управляемую при помощи рычагов, без возницы, я выкупила у одного пожилого господина ещё на втором курсе академии. В тесном салоне пахло кожей и кофейными зернами. Редко пользуюсь, но сегодня я планировала навестить давнюю подругу и развеяться.

Мимо мелькали пёстрые улицы, огни вечернего города и встречных карет. Ещё не стемнело, но скоро Мортелль окутают густые сумерки, и я встречусь с Лорелеей — русалкой из древнего морского рода.

Кружа по городу, я решила остановиться около кондитерской с летней террасой, чтобы скоротать время до захода солнца. Но на площади не оказалось свободных мест.

Объехав заведение со всех возможных сторон, плюнула и остановилась напротив входа. Внутренний голос предупреждал о том, что затея, мягко говоря, идиотская, и кругом полно других заведений, но меня тянуло сюда, а я привыкла прислушиваться к чутью. Хотя редко что-то хорошее из этого выходило.

Заняв столик под навесом из жёлтых ирисов, я заказала чашечку кофе с шоколадным сиропом и приготовилась ждать закат. Лорелея выходила на сушу только с наступлением ночи и работала на пристани в таверне «Сирена».

Внезапный порыв ветра заставил передёрнуть плечами. По коже поползли мурашки.

Поблизости не было магов, я верю своему чутью, но что-то вызывало беспокойство. Решив отвлечься, я разглядывала интерьер, изучала детали декора, лица посетителей. Кофе принесла совсем юная девушка в розовом переднике и мгновенно испарилась.

Напиток источал тонкий аромат ванили, а нежная пенка вызывала желание немедленно попробовать её. Но едва я поднесла чашку к губам, как раздался сигнал жандармского клаксона. Патрульные любят сообщать о своём приближении, будто сидели в засаде и наблюдали, а стоило принять удобное положение и расслабиться, как они тут как тут.

Замерев, словно губы примёрзли к чашке, я зажмурилась. Снова нахлынуло неприятное предчувствие, снова внутри всё задрожало. Я обернулась на звук подъезжающей кареты, медленно опуская чашку на стол трясущейся рукой.

— Леди, это ваша карета? — спросил приятный мужской голос.

Силясь изобразить приветливую улыбку, я повернулась лицом к патрульному. И обомлела.

Бездонные голубые глаза, в которых можно утонуть. Короткие светлые волосы и атлетичное телосложение. Лет двадцати пяти-семи на вид.Он был красив по-мужски, и, если бы не строго поджатые губы, я бы растаяла в лужицу.