Чтение онлайн

– Простите Джорджи, - попросила госпожа Ангуларс внезапным басом.
– Бедняжка волнуется.

– Ничего страшного, - сказала я мягко.
– Госпожа Ангуларс, помните ночь двадцать девятого июля?

– Разумеется!
– нахмурилась госпожа Ангуларс и поджала губы, накрашенные жуткой сиреневой помадой.
– Какой-то негодяй той ночью украл мои абрикосы! И ужасно, просто ужасно напугал Джорджи. Пороть таких надо!

– Какое отношение какие-то дурацкие абрикосы имеют к сути данного спора?
– съязвил коллега громко.

Если бы он посмотрел на своего клиента,то не задавал бы глупых вопросов.

– Совсем они не дурацкие!
– оскорбилась свидетельница.
– Между прочим, отличный сорт! Самые ранние в округе. Мне за них неплохие деньги предлагали... А я внукам хотела оставить. Кто же знал, что в нашем приличном районе поселилось такое ворье?!

И вперила в истца такой взгляд, что безо всяких разъяснений понятно, кого она имела в виду.

– Погодите!
– встревожился представитель истца.
– Вы же не хотите сказать...

Я могла бы возмутиться, что он влез поперед меня и нарушил тем самым регламент. Но зачем? Вон как судья слушает!

– Что хотела - я сказала, - ответствовала госпожа Ангуларс с достоинством.
– В три пополуночи я встала, чтобы... ну, Джорджи попросилась. По естественным надобностям. Вы же понимаете, да?.. Так вот я ей дверь открыла, и тут глядь - вор!

– И что было дальше?
– подбодрила я.
– Он вас заметил?

– Еще как, - фыркнула гоблинша.
– Ведро свое подхватил - и через забор. Но Джорджи не сплоховала! хвать его за жо...
– свидетельница засмущалась, - ой, то есть за филей.

Представитель истца вытаращил глаза. Пуделиха казалась такой мелкой, трепетной и безобидной...

– Да быть такого не может!

Свидетельница подбоченилась.

– Жаль, лицо я его не разглядела. Я б ему сама устроила!..
– она воинственно взмахнула кулаком.
– Но Джорджи справилась.

– Неправда!
– взвизгнул наконец отмерший истец.
– Волк был крупный! Пасть - во, клыки - с мою руку! И лаял очень громко.

Где, хотела бы я знать, он видел лающего волка?

Свидетельница фыркнула.

– Джорджи, голос!

Пуделиха завиляла хвостиком и вдруг гаркнула:

– Гав-гав!

Да так, что истец со своим представителем дружно присели.

– У страха глаза велики, - заметила я громко.

– И уши, - хмыкнул судья Дарлассон.

Решение, понятное дело, он вынес в нашу пользу...

Несколько дней спустя меня вызвали на дисциплинарную комиссию.

По правде говоря, за все годы моей работы это была первая жалоба, так что я долго перебирала в памяти всех скандальных клиентов, которые могли бы мне так подгадить.

Если дисциплинарная комиссия сочтет претензии обоснованными, то вправе адвоката наказать. Наказания варьируются от устного порицания до приостановления свидетельства о праве на занятие адвокатской деятельностью, так что все это довольно серьезно.

В назначенный день я специально пришла в президиум пораньше, чтобы почитать жалобу. Секретарь взглянула на меня с сочувствием и молча вручила эпистолу на трех листах, подписанную... господином Масловым!

В тот момент ему не стоило попадаться мне под руку. Я, конечно, не оборотень, но покусать тоже могу.

Пришлось прождать часа два, и только судебная закалка позволила мне с честью выдержать это испытание. Полутемный коридор под кабинетом адвокатской «инквизиции», откуда временами доносятся такие вопли, что мороз по коже. Господин Маслов, бросающий на меня торжествующие взгляды. И два десятка лишних свидетелей, при которых даже душу не отведешь!

Наконец настал мой черед.

Мой самозваный обвинитель важно прошествовал в зал, за ним последовала я, стараясь держаться с должным хладнокровием.

– Господин Маслов, - взглянула на него поверх очков председатель комиссии.
– Расскажите, в чем именно ваш адвокат нарушил ваши интересы...

– Она не мой адвокат!
– с негодованием перебил он, как будто даже оскорбившись.

– Не ваш?!
– искренне удивилась председатель, шурша листами жалобы, где расписаны (правда, в общих словах) многочисленные нарушения правил адвокатской этики с моей стороны. И уточнила с явным сомнением: - Тогда в чем же заключалось грубое нарушение закона и ваших прав адвокатом Орловой?

– Она защищала своего клиента! Оборотня, между прочим.

– И что?
– Председатель пожала плечами.
– Это работа адвоката.

– Но этим она помешала мне добиться справедливости!
– припечатал господин Маслов, заставив присутствующих вытаращить глаза. Ничего не скажешь, шедевр логики!

– А вы, кхе-кхе, что скажете, госпожа Орлова?
– обратилась ко мне председатель, не слишком убедительно замаскировав смех под кашель.

– Простите, - развела руками я, - если бы я стала защищать интересы господина Маслова, на меня бы пожаловался уже мой клиент. И был бы прав, кстати.

Комиссия заулыбалась, видимо, в красках вообразив попытку адвоката угодить и вашим, и нашим.

Жалобщику мягко указали, что у него есть адвокат, на которого и возложена защита его интересов.

– Я требую, чтобы ее строго наказали!
– не вняв увещеваниям, заорал господин Маслов.

Увы и ах, решение комиссии его разочаровало...

На следующий день мне позвонил Кведульв.

– Эта трусливая тварь!
– прорычал он после короткого приветствия.
– Он напал на вас исподтишка!

Прямо скажем, у меня не возникло вопроса, о ком речь. Интересно, каким образом Кведульв узнал о новой выходке господина Маслова?

– Ничего страшного, я справилась.

– И все-таки я должен хоть как-то вам это компенсировать!
– заявил оборотень решительно.
– Знаете что? Приходите завтра к нам на концерт. Клуб «Волчья песня», в восемь. Я пришлю две контрамарки.

Оставалось решить, с кем идти. У Веры оказались другие планы. Альбина на днях слегла с ангиной.

Я позвонила Шемитту. Сдается мне, развлечение не в его вкусе, но вдруг?