Чтение онлайн

У Руслана приоткрылся рот. Он еще улыбался, но уже не так широко, как бы с сомнением, будто последние слова насторожили его.

Андрей следил за его реакцией.

— Представляешь?

— Вообще-то не очень, — признался Руслан.

— Еще бы. И понимаешь, с таким напором она предлагала… Мне самому не верится.

Руслан почесал нос, не сводя с Андрея взгляда, но смотрел как будто сквозь него.

— Не знай я тебя, — признался Руслан. — Вряд ли бы поверил. Решил бы, что это ты так неудачно рисуешься. Слушай, и много сейчас таких школьниц?

Андрей пожал плечами.

— Ничего не могу сказать. Не знаю.

— И что… Что ты ей сказал?

Андрей почему-то смутился. Ему вдруг показалось, что Руслан, узнав правду, посмеется над ним. Над его глупостью и правильностью. Веселость куда-то исчезла.

— Что мне ей было сказать? Предложил оставить меня в покое и пойти своей дорогой. Не идти же мне к ней домой? Да она еще ребенок для меня.

Руслан хмыкнул.

— Ну, положим, она не такой уж и ребенок, если ей есть семнадцать, но не в этом дело.

— В чем же тогда?

— Такое чувство, что она с кем-то поспорила, что подойдет к тебе. И… Что добьется тебя без проблем.

— Думаешь?

— Просто предполагаю. Девушки, если фанатеют по какому-то парню, в крайнем случае, просят встретиться. Но не трахаться же они предлагают.

— Да, и мне это показалось каким-то неестественным, — Андрей подумал и добавил. — В принципе, она дважды подходила ко мне и намекала. Но, в самом деле, могла бы обойтись без откровенностей.

Руслан снова почесал нос.

— В общем, лучше не связывайся с ней. Такая, если что, потом может истерики закатывать.

— Я и не думал с ней что-то иметь.

— Короче, на этой девке свет клином не сошелся. Отправил ее уроки учить, и правильно сделал. Она к тебе больше не подлезет.

Андрей вздохнул и, сам того не желая, сказал:

— Она мне потом и домой звонила, представляешь? Узнала номер телефона, наверное, через справочную, по фамилии.

— Ты что? — Руслан удивился.

— Предупредила, что я пожалею, если не передумаю. Выдвинула ультиматум: сказала, чтоб я ей позвонил, — Андрей обернулся, глянул на часы на стене в виде громадного золотого ключика. — Вот, дала времени до восьми. Пять минут осталось.

Он вынужденно усмехнулся. Звучало так мрачно, словно ему дали срок вернуть долг — крупную сумму.

Руслан поморщился.

— Она какая-то ненормальная. Точно ненормальная.

Андрей угрюмо кивнул. Он не знал, насколько у него развита интуиция, но в данном случае присутствие такой ученицы в одном из его классов почему-то напрягало его. Будто некая неприятность, всего лишь потенциальная, но от этого не менее реалистичная, таилась у него за спиной.

Руслан вдруг широко улыбнулся.

— Да, ладно тебе. Такое лицо сделал, как будто война началась, — он хохотнул. — Поздравляю, Андрюха, у вас появились личные фанатки. Ну, а фанатки, как вы сами знаете, почти всегда немного не того.

Андрей не удержался и тоже улыбнулся.

Руслан махнул рукой.

— Ладно, давай о чем-нибудь другом поговорим.

Когда Лена подошла к ней, Яна решила, что лучше с этой одноклассницы и начать. Лене никогда не нужен повод, чтобы кому-нибудь рассказать, что они с Яночкой «общались, как лучшие подруги». Слишком уж она гордится тем, что Яна иногда сидит с ней за одной партой. Можно не сомневаться, любую новость, услышанную от Яны, Лена не замедлит передать другим одноклассницам.

Нужно лишь дождаться, пока Андрюша выглянет из учительской.

Яна хотела, чтобы Лена сама заговорила про Андрюшу. Так будет естественней, правдоподобней. Если Яна первая затронет эту тему, эффект будет не тот.

Все получалось спонтанно. Яна поднялась на второй этаж, заметила, как Андрюша вошел в учительскую. Остановилась, ничего особенного не планируя. Да, вчера и позавчера она свирепела от злости. Каждые полчаса ее лицо неожиданно перекашивало, как от приступа боли, и девушка сжимала кулачки.

Подумать только, этот урод отказал ей! Отказал! Ей! Яне! Девушке, при виде которой оборачивались даже степенные мужчины, относительно равнодушные к противоположному полу, по крайней мере, «в уличных условиях». При виде которой на дискотеках у подростков текли слюни. На которую с тоской посматривали все старшеклассники школы. Которой добивались по-настоящему крутые парни, «упакованные» и холеные не меньше какой-нибудь модницы. К которой едва ли не каждый день подходили знакомиться прямо на улице. Внешности которой отдавали должное даже учителя, эти самолюбивые и завистливые стервятники. И вот такой девушке он отказал!

И кто? Жалкий учитель! У которого и денег-то нет для того, чтобы общаться с нормальной девчонкой. Для того чтобы дать ей хоть что-то. Что он о себе возомнил?!

Она предлагала ему себя, свое тело. Любой мужчина согласился бы. Даже будь девушка менее привлекательна. Что же говорить о такой, как Яна? Кто угодно пополз бы за ней на коленях, лишь бы только получить от нее то, что она предлагала. В этом смысле женщинам вообще не отказывают. Один из взрослых любовников Яны как-то со смехом утверждал, что отказ женщине в сексе — преступление перед природой. Естественно, преступление становилось тем кощунственнее, чем эффектней выглядела женщина. Исходя из этого, игнорировать девушку уровня Яны, вообще было чем-то немыслимым, аномальным.

Ладно, будь она еще уродиной. Из тех, к которым не привыкаешь даже спустя время. Это еще можно было бы понять.

Еще вчера Яна жаждала разорвать Андрюшу. Встретить где-нибудь и разорвать голыми руками, она даже не сомневалась, что у нее хватило бы сил. Она не хотела признаваться даже самой себе, насколько сильно задел ее самолюбие учитель своим отказом. Нет, дело вовсе ни в этом! Она лишь испытывала справедливое негодование. Он ведь сам пялился на нее в первый день. Посматривал, стараясь, чтобы никто в классе этого не заметил. Конечно, она ему понравилась. Не могла не понравиться, даже такому мудаку, как он. Можно сказать, он сам ее спровоцировал. Разве нет? Не смотри он на нее такими голодными глазами, она и думать ни о чем бы ни стала. Кому он нужен? Со своими цветными однотонными рубашками и пустыми карманами?

Он спровоцировал ее своим жалким взглядом мужика, с которым не пойдет ни одна баба, спровоцировал, после чего отказал. И он сделал это нарочно, она же видела, как он хотел пойти к ней домой. Видела. Он просто решил ее унизить! Понимает, что она никогда не будет с ним, завидует ее внешности и, улучив подходящий момент, швырнул в нее комок грязи.

Почему-то вчера у нее мелькнула мысль, что он, подлец такой, даже расскажет кому-нибудь об их последнем разговоре. Директрисе, например. Эта мысль, кроме злобы, принесла нечто похожее на страх, чувство практически незнакомое Яне Ковалевской. И она невольно приготовилась к отпору. Отрицать — вот, как надо поступать в подобных ситуациях. Отрицать и вызвать в себе бурю справедливого возмущения! От того, что ее так непостижимо оболгали.