Чтение онлайн

Но этого, конечно же, не могло быть. В противном случае, опознай его кто-нибудь, Гена не сидел бы с ней на скамеечке в середине дня в превосходном настроении. Его бы взяли тепленьким еще рано утром. Нет, просто Андрюша, если он вообще в сознании, наговорил про нее, Гена же не попался.

И все-таки Яна, представив Гену, почувствовала негодование. Что он там натворил? Вместо того чтобы просто разбить среди ночи окно, он запустил туда громадным булыжником, которым и убить можно! Конечно, Яна вовсе не заплачет, если паршивец Андрюша сдохнет, но это дело куда серьезней, и кто его знает, не вычислят ли как-нибудь сыщики Гену и не вцепятся ли в него так, чтобы он раскололся?

Яна вспомнила, как в субботу вечером удовлетворяла прихоти Гены, чтобы он ночью сделал то, что она хотела. Вспомнила, как он ставил ее на четвереньки и остервенело двигался, словно куда-то спешил и торопился кончить с этим делом. Почему-то ей было неприятно вспоминать об этом, несмотря на то, что за вечер она без проблем четыре раза испытала оргазм. Да, она не мучилась, не испытывала боль, она тоже получила удовольствие, но это ничего не меняло. Наверное, потому, что не сама она предложила эту бартерную сделку. Она считала, что Гена должен все сделать даже без такой платы. Он должен был удовлетворить ее прихоть даже не за секс с ней, а только за поцелуй ее стопы, раз уж на это пошло. Только за это. За право позволить ему что-то для нее сделать!

Что ж, будем считать, что она сделала ему невероятное одолжение. И вряд ли пойдет на это еще раз. Тем более что ей приходится думать о беседе с каким-то ментом.

На всякий случай она позвонила Гене, но его не было дома, и никто не мог сказать, когда он появится. Яна представила, как он снова повторяет, что сделал все чисто, и махнула на него рукой.

Покрутив бумажку с номером, что оставил следователь, Яна решила звонить первой. Если там что-то серьезно, ее все равно заставят ответить на какие-то вопросы. Разве виновный человек стремится сам узнать, что от него хотят правоохранительные органы?

Встреча произошла в тот же день. Следователь, удивившись ее прыти, предложил Яне прийти в его кабинет, если она так стремится узнать, зачем ему понадобилась. Яна, не долго думая, покинула квартиру и пришла в «ментовку», невыразительное двухэтажное здание из кирпича, примостившиеся среди частного сектора в пяти минутах ходьбы от центральной улицы.

Следователь оказался высоким, крепким, с вытянутым, но впечатляющим лицом. Смотрел так, словно все про нее знал. Яна не растерялась. Она хотела показать себя уверенной и спокойной, и у нее это получилось.

Она уже догадалась, что будь так все серьезно, ее бы ждали дома, а не оставляли телефон, словно предлагая ей решить, согласна ли она на свидание. Наверное, Андрюша упомянул ее имя, и в милиции вынуждены были ее проверить, это же их работа. Но после разговора с ее матерью, их интерес к Яне пропал. Мать подтвердила, что дочь была дома, и, когда ее спросили, уверена ли она в этом, не покрывает ли свою дочь, она предложила спросить то же самое у ее мужа.

Следователь спросил, где ночевала Яна и во сколько пришла домой. Получив от Яны ожидаемый ответ, следователь перешел к более туманным вопросам. Как Яна учится? Как отношения с одноклассниками? И с учителями? С кем из них отношения натянутые? Яна ожидала, что последует вопрос про Андрюшу, но сыщик ограничился общими фразами. Он вообще не упомянул имя нового учителя, и Яна на какой-то момент даже засомневалась, из-за Андрюши она здесь или нет.

Потом следователь попросил извинение за беспокойство и сказал, что она может идти.

Сейчас, ожидая прояснений по поводу следующего урока, Яна снова засомневалась. Неужели Андрюша получил камнем по голове? В противном случае, почему он не явился на работу? Если так, значит, вчера следователь, так быстро отпустивший Яну, фальшивил? И ситуация куда серьезней?

К Яне подошла одна из одноклассниц, но Яна невежливо попросила оставить ее одну, сославшись на усталость и начинавшуюся головную боль. Ей нужно было обдумать, как вести себя дальше при различных вариантах.

Не успела одноклассница отойти, как в поле зрения Яны возник… Андрюша. От неожиданности у Яны приоткрылся рот. Андрюша собственной персоной! Голова вовсе не в бинтах, вообще никаких следов того, что его приложили булыжником. Да, лицо какое-то странное, словно Андрюша где-то заблудился, и это его здорово рассердило. Он шел от лестничной площадки к кабинету географии, рассматривая учеников.

И Яна поняла, что ищет он ее.

Некоторые из ее одноклассников тоже заметили учителя, о неявки которого на работу уже было сказано. Они замолкали, задерживая взгляд на Андрюше, наверное, тоже сомневались, правильно ли они поняли, что происходит. Но из-за гвалта, заполнявшего этаж, заметили его не все.

Андрюша заглянул в пустой кабинет, обернулся. И увидел Яну. Без промедления подошел к ней.

— Ковалевская, зайди-ка на пару минут в мой кабинет.

— В чем дело, Андрей Анатоль…

— Не пререкайся, пожалуйста. Тебя попросил учитель, и, будь так любезна, сделай ему одолжение.

Яна пожала плечами. Почему-то ей не захотелось с ним спорить. Может, сейчас это даже неразумно.

— Ладно, — и она пошла следом за ним.

Андрей пропустил брюнетку в класс и закрыл за ней дверь.

Ковалевская протопала на своих шпильках к первой парте и села. Глянула на него. Почти равнодушно и в то же время вызывающе.

— Встань, пожалуйста, — потребовал Андрей. — Я не разрешал тебе садиться.

— Мы в концлагере, и я — заключенная? — спросила Ковалевская.

Андрей игнорировал ее «умности».

— Я ведь стою, — заметил он. — Или у тебя ножки устали после беготни в ночь с субботы на воскресение?

Он следил за ее реакцией. Реакция была, но она никак не относилась к тому, чего он хотел.

Ковалевская резко встала.

— В чем дело? Что вам от меня надо? — она смотрела ему прямо в глаза.

Андрей не спешил отвечать на ее вопрос. Он долго колебался, стоит ли приходить в школу сегодня и пытаться разоблачить эту стерву. Ночью он плохо спал, впрочем, мать, кажется, вообще не спала. Андрей часто просыпался, ему без конца снилась какая-то бессвязная ерунда. Из всего этого логикой отдавало лишь от стекол, разлетающихся под ударом громадного булыжника.

Еще полчаса назад он не думал никуда идти. Борисовне он уже все объяснил, и директор сказала, чтобы он не волновался о работе. Только просила предупредить, если Андрей не сможет выйти и в среду.

И вот он поддался какому-то порыву, хотя, казалось, зачем ему сейчас ее видеть? Какой смысл? Неужели он думает, что Ковалевская признается, стоит на нее надавить? Так или иначе, он быстро оделся и почти побежал в школу. По часам он определил, что успевает к перерыву. Понимал, что не хватит терпения ждать, когда закончится урок.

Ему повезло. Он быстро нашел Ковалевскую и получил возможность говорить с ней наедине в пустом классе. Никто из ее одноклассников в кабинет не вошел, словно опасался сглазить потенциальную «форточку» в уроках. Тем лучше, тем лучше.