Элдрич

Так что же, темные души, исчезайте,

Или живите, как скорпионы, окруженные огнем;

—Лорд Байрон

Спасибо, что выбрали вторую часть трилогии «Пожирающий лес.
– Когда я писал «Anathema, - я и не предполагала, что столько людей полюбят эту историю и ее героев. Эта продолжение появилось в значительной степени благодаря вашей любви и поддержке, и я очень благодарна за возможность еще немного побыть в этом мире.

Тем не менее, прежде чем вы погрузитесь в чтение, я хочу обратить ваше внимание на несколько важных моментов.

Во второй книге я решила раскрыть предысторию Зевандера, чтобы показать, насколько она важна для его характера и событий в «Анафеме.
– Обратите внимание на отсылки к первой книге — некоторые из них могут быть незаметными. Я также очень тщательно подошла к описанию прошлого и первых глав. То, что может показаться несущественным, имеет значение, поэтому прошу вас набраться терпения, так как в конце концов все станет на свои места.

Если вы ищете пикантности после прочтения «Анафемы, - знайте, что я очень тщательно подошла к описанию прошлого и травм Зевандера. Сцены в этой книге открыты и откровенны, но к ним подошли с учетом и признанием перенесенного им насилия. Пожалуйста, проявите терпение в отношении романтической линии, так как обоим персонажам предстоит пройти через многое.

Предупреждение...

Эта книга содержит ряд потенциально провоцирующих ситуаций. Полный список предупреждений о провоцирующих ситуациях (со спойлерами) вы можете найти на моем сайте.

:

FULL TRIGGER LIST

ПРОЛОГ

Девятнадцать лет назад...

Крики эхом разносились по бездонному проходу.

Влажный и холодный воздух каменного подземелья почти лишил молодую аколитку дыхания, когда она поспешно бежала в сторону гортанных криков. Ее сердце колотилось в груди.

– Сбавь темп, адское дитя, — проворчал Сактон Крейн сзади, ковыляя, чтобы не отстать от нее.

В каждой камере, мимо которой она проходила, находилось не менее полудюжины женщин и детей — в основном ливерийцы, захваченные Красными Людьми. В то время как гнилостный запах смерти, испражнений и разложения, несомненно, вызывал тошноту у Сактона Крейна, девушка привыкла к нему, проведя большую часть своей жизни в гниющих недрах храма.

Крики привели ее к камере, в которой ливерийская женщина, не намного старше ее самой, корчилась, брыкалась и кричала на песчаном полу. На ее конечностях и лбу были вырезаны кресты грубым ножом, и все они сочились свежей кровью. Ее руки были прижаты к бокам тремя другими Красными Покрывалами, и она лежала, утопая под грудой красных одежд.

– Отдайте ее мне!

Ее ливерийский акцент тяжело звучал в ее хриплых словах, а из носа, куда, должно быть, ее ударили, текла свежая кровь.
– Отдайте мне моего ребенка!

– Роды, Ваше Преосвященство.
– Мать Вона, единственная из Красных Плащей, которой разрешили говорить, нависла над суетящейся женщиной, ее строгие глаза были тусклы от апатии.
– Посмотрите сами.

Рядом с матерью Воной стояла еще одна пленница — фонковьянка, судя по грязному золотистому оттенку ее волос — в изношенной одежде, едва прикрывающей ее тело. Она держала в дрожащих руках маленький сверток.

Сактон Крейн подошел к ней, и в тот момент, когда он посмотрел на ребенка, его брови опустились.
– Это ты помогала?

– Да, Ваше Высочество, — ответила фонковская пленница.
– Я слышала, как она шептала кому-то на языке.
– Она взглянула на женщину на полу, и выражение лица фонковской женщины исказилось от предательства.
– Там не было ничего, кроме теней.

– Ложь! — закричала женщина, извиваясь в руках, которые прижимали ее запястья к земле.
– Я молилась богам. Моим богам!

Мать Вона повернулась к ливерийцам.
– Серебряные глаза — это мерзость. Ты родила демона. Твои боги отвергли тебя. Ты понимаешь, что я говорю?

Связанная женщина кричала, сопротивляясь Красным Плащам, которые пытались удержать ее.
– Отдайте мне моего ребенка! Отдайте ее мне сейчас же!

Сактон Крейн опустился на колени рядом с женщиной и погладил ее по щеке.
– Ну-ну. Зло, принесенное в этот мир, должно быть уничтожено, ибо мы — безжалостные пастыри священного учения.

Старшая из Красных Плащей посмотрела на аколита и кивнула в сторону пленницы, держащей ребенка.
– Отведи ее в ПОЖИРАЮЩИЙ ЛЕС. Принеси ее в жертву, чтобы мы были благословлены мягкой зимой.

Жестокая и безжалостная судьба для ребенка, которому не больше пары дней от роду. Если то, что обитало в этих лесах, не содрало плоть с ее маленького тела, то зверьи, которые ночью выслеживали остатки пищи, наверняка сделали бы это. Без вопросов аколит коротко кивнул и направился к женщине, которая держала ребенка на вытянутых руках.

Едва она приняла ребенка, аколит с ужасом наблюдал, как Сактон Крейн перерезал горло ливерийской матери.

Женщина задыхалась, хрипела и задыхалась, а кровь лилась из нее на песчаный пол. Удалось освободить одну руку, она схватила руку Сактона Крейна, из которой капала кровь с ножа, все еще зажатого в его руке.

Хриплые слова, произнесенные на ее родном языке, прерывались брызгами крови из ее рта, и Сактон Крейн широко раскрыл глаза, его тело замерло, словно оно было парализовано ее прикосновением. Его взгляд оставался прикованным к женщине, рот был открыт, словно он хотел кричать, но его голос как будто задушило что-то незримое.