Чтение онлайн

Наконец он наткнулся на еще одну открытую дверь, на пороге которой лежала тающая куча пепла. Низко присев на колени, он нахмурился, проведя по ней пальцем, и заглянул внутрь, обнаружив кладовую, полную еды. Вокруг валялись разбитые кувшины, их содержимое разлилось по полу лужами крови. Мясо? Он поднял взгляд на полку, где стояли кувшины с мясом; красная кровь, в которой оно пропиталось, пробудила его голод. Слюна собралась у него на языке, и он вскочил на ноги, схватив один из кувшинов. Он вытащил толстую пробку, и зловоние подтвердило, что внутри. Хотя часть его отвращалась от мысли съесть это, желудок не сдавался. Он выловил куски сырого мяса, быстро жевал и игнорировал ужасный вкус, который оставался на языке. Как только он съел все, он выпил банку крови, морщась, когда она обжигала горло.

Вытерев кровь, стекавшую по подбородку, он поморщился и посмотрел на бутылку спиртного, отбросив пустую банку. Вытащив пробку, он выпил половину содержимого, позволяя сладкому спиртному сжечь тот чертовски животный привкус, застрявший у него в горле.

К его ушам снова донеслись крики, и Зевандер обернулся. Нахмурился.

Он отбросил бутылку спиртного и направился к источнику звука.

ГЛАВА 48 МАЭВИТ

За час до этого…

Громовой раскат разбудил меня, и я приподнялась с пола, прижимая одеяло к груди. Сквозь щели в шторах пробивались слабые лучи света. Уже светло? Сколько я проспала?

Место, где ранее лежал Зевандер, было пустым. Холодным. Его одежда больше не валялась у ванны. Я оглядела комнату, но нигде не увидела его.

Я поднялась на ноги и посмотрела в окно — над головой парил Райвокс. По положению солнца за его спиной, скрытого за густыми облаками, я поняла, что наступил полдень.

У камина окровавленная сорочка, которую я носила, немного высохла, но не настолько, чтобы носить её в прохладном храме.

Тихо ругаясь про себя, я поспешила через комнату, не выпуская из рук одеяло, и распахнула дверь.

Алейсия стояла посреди темного коридора. В своей белой сорочке, напоминавшей призрачное видение, она вызывала у меня дрожь по спине.

– Алейсия? — тихо позвала я ее.

Она не шелохнулась, даже не вздрогнула при звуке своего имени.

— Алейсия! — На этот раз мой голос прозвучал строго, и она медленно повернулась ко мне. Пустота в ее взгляде заставила меня почувствовать холод и сжала мне нервы.

— Я должна найти его.

— Зевандера? — С трудом удерживая одеяло вокруг себя, я бросила взгляд на комнату напротив, где наши платья висели на вешалке у камина. — Подожди меня. Я пойду с тобой.

Вместо этого она повернулась и продолжила свой путь.

– Алейсия!
– Рыча от разочарования, я вбежала в другую комнату и, нащупывая пальцами ткань, натянула на голову почти сухое платье, а затем всунула ноги в сапоги без чулок. Проходя мимо ее платья, я задержалась на секунду, прежде чем схватить его и броситься вслед за ней.

Без света я спотыкаясь бежала по коридорам, ища в темноте ее призрачную белую сорочку. Только когда я спустилась на нижний уровень, я заметила, что она направляется к зловещей двери. К той, в которую Сактон Крейн всегда запрещал прихожанам входить.

К той, что вела к камерам, где меня держали все те годы назад.

– Алейсия! — крикнула я ей вслед, но она не удостоила меня внимания и продолжила идти, проходя через ту толстую деревянную дверь, скрип которой эхом разносился по храму.

Может быть, она видела, как Зевандер направился в ту сторону.

Взгляд назад на пустую, зияющую пасть нефа храма, откуда, казалось, наблюдал за мной Красный Бог, вызвал холодный дрожь по моей спине. Идти за ней было определенно лучше, чем стоять там в одиночестве.

Осторожные шаги привели меня к той обветшалой двери с тяжелыми железными петлями, по которым ржавчина стекала, словно кровь по ранам. Мне она показалась меньше, чем раньше.

Я закрыла глаза, чтобы не видеть, как меня тащат за руку, а ногти впиваются в плоть. Когда я снова открыла глаза, комната наклонилась, и я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить учащенное сердцебиение.

Старое дерево заскрипело, когда я распахнула дверь, через которую проскользнула Алейсия.

Выйдя на темную лестничную площадку, я нахмурилась, увидев вдали мерцающий свет, освещающий проход.

Я протянула руки к узким каменным стенам по обе стороны от меня, платье Алейсии свисало с моего локтя, пока я вслепую спускалась по лестнице. Холодный воздух обдавал мою кожу, словно шепот забытого, поглощая меня, чем глубже я продвигалась. Призрачное покалывание в кончиках пальцев напомнило мне о том, как мои ногти царапали камни, когда меня спускали в камеру. Эхо криков, не затихших со временем.

Внизу лестницы мягкое мерцание пламени танцевало по стенам, где бра в коридоре освещали путь впереди.

У меня едва хватило мгновения, чтобы подумать, кто их зажег, как я заметила Алейсию, которая стояла, уставившись на одну из камер.

– Алейсия? — позвала я ее, быстро приблизившись к ней, чтобы увидеть холодное выражение на ее лице, когда она обернулась, чтобы посмотреть на меня.

– В чем дело?

Я сокращала расстояние медленными, осторожными шагами, пока не оказалась рядом с ней, и вид за дверью камеры заставил меня затаить дыхание.

Три десятка или больше детей лежали разбросанными по полу, их бледные, истощенные тела были измучены голодом, кости торчали из-под лохмотьев одежды, покрывавших их. Зловоние мочи и экскрементов жгло мне нос, а глаза слезились, когда я проводила взглядом по их безжизненным телам. На камнях пола и стен за пределами камеры были нарисованы кресты чем-то, похожим на кровь, а также фраза, подтверждавшая мои подозрения о том, почему их заключили.

Пусть души невинных уберегут нас от смерти.

Их принесли в жертву.

Оставлены умирать с голоду.

Платье Алейсии выпало из моей руки, и по коже пробежала холодная дрожь.

Дрожь руки привлекла мое внимание, и я уставилась на маленькую девочку, возможно, не старше пяти лет, которая шевелилась, прижимаясь к более крупному телу, лежавшему рядом с ней.

Я бросилась к железному замку и потянула за него, чтобы посмотреть, не откроется ли он со щелчком.
– Ты можешь открыть эту дверь?

– Дверь — да. Но не этот замок.