Чтение онлайн

Собравшись с силами, я все же дописала письмо и позвала Мию, чтобы она организовала его отправку. Служанка послушно выслушала поручение, положила свернутый лист бумаги в карман передника и в ответ протянула мне утепленную накидку с капюшоном, что я надевала лишь зимой.

— В саду по ночам прохладно, — невозмутимо ответила она на мой вопросительный взгляд.

Недоумение провисело в воздухе еще несколько секунд, пока со стороны балкона не раздались странные звуки. Я прислушалась: скрипяще-стонущий голос выдавливал слова, словно те давались ему с большим трудом, издавая нечто вроде воя между ними. Поначалу услышанное насторожило меня, но, осознав, что несчастные потуги были словами известной при дворе песни, выбежала на балкон. Я знала лишь одного мужчину, чье пение было настолько неумелым.

Если кто-то из придворных спал, что вполне вероятно, и до сих пор не проснулся от столь чудного представления, Териат продолжал безжалостно и бесцеремонно отгонять сон от их спален. Бедняга скрипач, явно выдернутый из объятий забвения, лениво подыгрывал эльфу, делая получавшуюся песню еще более невыносимой для ушей. Я умоляла их прекратить, едва ли не задыхаясь от смеха.

— Только если ты сейчас же спустишься!

Издеваться над подданными не входило ни в обычаи жизни принцессы, ни в обязанности советника, коим я надеялась стать, и я бегом отправилась вниз по лестнице. Предложенный служанкой плащ я, разумеется, забыла, и несчастной Мие пришлось гнаться за мной два этажа, путаясь в юбках, чтобы накинуть его на мои плечи.

У дверей, ведущих к саду, я чуть не столкнулась со скрипачом, сонно бредущим в свою обитель.

Эзара ждал меня с блаженной улыбкой на губах, отчего шрам на его щеке чуть искривился, сделавшись похожим на молнию. Галантно протянув руку, он ждал меня в конце лестницы, и, стоило мне вложить свою ладонь в его, чинно повел меня вглубь сада. Мы молчали. Красоты природы в объятиях осени померкли, но не погибли, и, укутанные полотном ночи, были малоразличимы, но по-прежнему прекрасны.

Мы подошли к небольшому свободному участку, окруженном осыпавшимися кустами шиповника, и я увидела расстеленное на земле покрывало и стоящую на нем плетеную корзину. Из-под бежевого полотенца поднимался пар, разнося по саду запах свежей выпечки.

— С вишней?

— Разумеется.

Живот заурчал, воспевая эльфу благодарности, и я тут же упала на предложенное ложе, запуская руку в корзину. Ягодный сок вырывался из-под ржаного теста, обжигая губы, но остановиться было невозможно. Териат лишь налил в кубок вина и лениво смаковал его, бросая взгляды то на меня, то на усыпанное звездами небо. Утолив голод, я потянулась к кубку, но эльф с сожалением поджал губы и сделал крупный глоток, после чего перевернул сосуд, демонстрируя его пустоту.

Я с тяжелым вздохом опустилась на покрывало, и Тер тут же положил голову на мой живот. Я гладила его по волосам, словно огромного рыжего кота, которого всегда хотела, а он изредка вытягивал губы, чтобы сквозь ткань рубашки оставить на моей коже теплый след.

— Слышал, Кидо согласился, — наконец произнес Эзара. Тишина ничуть не смущала меня, но звук его голоса приятно коснулся слуха. — И на трон, и на родовое имя.

— Насчет последнего он еще колеблется. Несколько раз произнес: “Кидо Уондермир”, — и сказал, что это звучит, будто имя для странствующего поэта.

— Его душа полна противоречий, как и подобает мастеру слова и рифмы.

Я улыбнулась, вспомнив, как однажды Териат и сам попробовал себя в изящном ремесле, но ничего не ответила.

— Он уже решил, что делать с Лэндоном?

— Паршивец не признает, что был под чарами, — пожала плечами я. — Значит, за содеянное его нужно судить по всей строгости закона. Измена, преднамеренное убийство и прочие очаровательные аспекты жизни советника должны были обеспечить ему место под солнцем, однако лишь обрекли его на тьму.

— Казнь, — констатировал Териат.

— Пожалуй, это было бы слишком просто. У Кидо на него другие планы.

Эльф хмыкнул, и этот звук будто бы эхом отдался у меня в животе.

— Пожизненное заточение?

— Гнить в тюрьме — испытание для ума и тела, но там лишь он один сможет корить себя за содеянное и то, что сделать не сумел. Наш будущий король придумал куда более изощренную пытку. Он лишит его титула, денег и заслуг перед королевством, и позволит жителям Греи и окрестностей использовать его для самой тяжелой и неприятной работы. Каждые два-три месяца Лэндон будет обязан менять место работы, и, следовательно, получать новую порцию презрения от все большего количества горожан. Кидо уверен, что это сломит его куда сильнее, чем самокопание в темнице, и никто не посмел поспорить. Никто кроме него в этом замке не бывал близко знаком с внутренним миром бывшего советника.

Териат поднялся, обрекая нагретый теплом его щеки живот на ужасающий холод, но спустя пару мгновений вернулся, накрывая мои ноги свободной от наших тел частью покрывала.

Я всматривалась в небо, отыскивая знакомые созвездия, и, завидев какое-нибудь из них, непременно указывала на них пальцем. Тер хвалил меня за наблюдательность, но уговаривал продолжать поиски, ведь бессчетное множество звезд таило в себе куда больше, чем можно было увидеть с первого взгляда. Мое внимание привлекло тусклое мерцание множества крошечных песчинок, разделявшее два стройных ряда из крупных, почти ослепительных звезд.

— Маэт! — воскликнула я.

— Все еще мерцают, — мрачно заметил Териат.

— Ты правда думаешь, что люди когда-либо перестанут воевать?

— И даже надеюсь увидеть это своими глазами.

— Что ж, за века твоей жизни может случиться всякое.

Эльф набрал полную грудь воздуха, а затем шумно выдохнул, будто бы подбирая слова. Его пальцы забрались ко мне под рубашку, холодом пощекотав низ живота, отчего внутри все сжалось и затрепетало.

— Хотел бы я быть как ты. Девушкой? — уточнила я. — Принцессой? Сестроубийцей?

— Человеком.

— Почему? Даже создавшая людей Богиня не слишком к нам любезна. Если бы у нее стоял выбор, какому народу сохранить жизнь, а какой стереть из памяти, последним бы точно оказались люди.

— Возможно, именно поэтому, — пробормотал эльф. — Длинная жизнь с одинаковой вероятностью может стать как благодатью, так и проклятием, лисица. Людям же не приходится оглядываться на столетия опыта и учитывать будущие столетия жизни, они живут ярко, зная, что увянут так же быстро, как расцвели. Наслаждаются, не дожидаясь, когда станут того достойны.

— Именно поэтому среди нас столько подлецов.

— И столько сложенных о вас песен.

Я задумалась. Мне хотелось поспорить с ним, ведь я всегда читала, что жизнь эльфа куда чище и прекраснее, чем жизнь любого человека, и именно их единение с природой делало их полноправными детьми Богини. Впрочем, свое пьянство и слетающие с губ ругательства я только и могла оправдывать тем, что юность человека коротка, и скука зрелости рано или поздно настигнет меня, куда бы я не бежала.

— Люди цепляются за убегающую от них молодость и потому творят бесчинства, — продолжила я свою мысль вслух. — В то время, как ни один человек в мире не дожил и до ста лет, вы и спустя полтора века после рождения можете быть детьми.