Элитное общество
Шрифт:
Эти слова задели её больнее любого удара. Уходя с площадки, Донателла поклялась себе, что больше никогда не станет объектом насмешек. Она поняла, что если хочет быть на вершине, то должна стать безупречной – во всём. Её будет невозможно задеть или унизить.
Лето перед поступлением в «Хиллкрест» стало поворотным для неё. Донателла решила начать с самого главного – с гардероба. Она отправилась на Седьмую авеню, пройдясь по всем топовым бутикам. Не сдерживая себя в покупках, она обзавелась строгими платьями от Dior, костюмами от Chanel, безупречно сидящими блузками от Givenchy. На ногах теперь красовались туфли от Jimmy Choo, которые стали её визитной карточкой.
Но на этом её преображение не закончилось. Зайдя в один из элитных салонов красоты Нью-Йорка, она приняла очередное важное решение – обычные русые волосы больше не подходили её новому образу. Платиновая грива блестящих волос, уложенных до мелочей, подчёркивала её решимость и новый статус. И всё же, глядя в зеркало, она всё ещё видела отражение прежней Донателлы. Чего-то не хватало.
И тогда она решилась на последнее – поставить брекеты, чтобы раз и навсегда избавиться от «неровных зубов», которые были источником её детских унижений. Теперь, когда каждый элемент её облика был доведён до совершенства, она чувствовала себя непобедимой.
В день своего прибытия в «Хиллкрест», Донателла почувствовала, как что-то изменилось. Она больше не была той скромной и забитой девочкой. Теперь она стала кем-то другим – холодной, уверенной в себе девушкой с амбициями и планами на будущее. Университетская форма подчёркивала её новый статус: бежевая жилетка, чёрная юбка и белоснежная рубашка. Стоя перед зеркалом в холле старого университета, среди сияющих люстр и исторических портретов, Донателла улыбнулась своему отражению. Это была уже не та слабая школьница, которую отвергали сверстники. Теперь она намеревалась взять «Хиллкрест» в свои руки.
Когда директор произносил вступительное слово, её взгляд невольно упал на трёх студентов у входа. Лайза Трейсон, Джордж Харингтон и Инди Гранд – именно о них она читала недавно в газете. Они выглядели словно принадлежащими к совершенно другому миру: все трое излучали уверенность и беспечность, что так привлекало Донателлу. Она смотрела, как они с лёгкостью общаются между собой, игнорируя всю суету вокруг, и почувствовала себя заинтригованной. Она очень хотела стать частью их компании, но когда они, посмеиваясь и не обращая внимания на правила, исчезли за углом здания, направляясь к заднему корпусу, её внутренний компас не позволил ей последовать за ними. Слишком правильная, слишком верная своим идеалам, она направилась на первое занятие, оставив своё любопытство позади.
Позже, в этот же день, когда занятия закончились, Донателла, чувствуя, что она должна занять лидирующую позицию в этом новом для неё мире, пошла в административный корпус и подала заявление на участие в студенческом совете. Она не могла позволить себе быть в стороне, и потому решила стать старостой курса. Это был первый шаг к её великой цели – стать самой уважаемой и влиятельной студенткой «Хиллкреста». Однако, несмотря на её решимость, в душе всё ещё жила та девочка, которая когда-то отчаянно искала признания.
***
Прошёл год с момента поступления Донателлы в университет «Хиллкрест». Она уже прочно закрепила за собой репутацию старосты и стала официальной помощницей директора, что, по её мнению, было заслуженной наградой за труды. Однако не все разделяли её восторг. В стенах университета ходили слухи, один из которых, как ей стало известно, был инициирован Лайзой Трейсон, звездой «Хиллкреста». Лайза и её элитная компания – Линда Кристал, Пасифика Шерон, Вирджиния Флойд, Джордж Харрингтон и Инди Гранд – пустили подлый слух о том, что Донателла получила своё место через постель директора. Эти слова больно ранили Донателлу. Ещё недавно она восхищалась Лайзой, подражала её стилю и даже надеялась когда-нибудь попасть в их круг. Но теперь мечты об этой дружбе испарились, оставив в душе только ненависть. Донателла понимала, что вокруг них была невидимая стена, которая разделяла их «элитное общество» от всех остальных, включая её.
Одним из самых мучительных моментов для Донателлы стал случай в столовой. Донателла, нервно теребя рукав своей куртки, подошла к столу, за которым сидела компания Лайзы. Её сердце бешено стучало в груди, но она постаралась выглядеть уверенной, собрав в себе остатки смелости. Она давно хотела разобраться с тем слухом, который пустила Лайза – слухом о том, что она якобы спит с директором. Это обвинение разнеслось по университету, и Донателла чувствовала, что её репутация рухнула в одночасье. Она надеялась, что Лайза просто не знала, что слухи распространились так далеко, или что она не имела к этому никакого отношения. Но где-то в глубине души Донателла уже знала правду.
Подойдя к столу, она увидела, что Лайза и её компания небрежно развалились на стульях, обсуждая что-то незначительное. Перед ними стояли подносы с сырными палочками, а на столе валялись телефоны и пачка сигарет. Атмосфера была лёгкой и беззаботной – полной противоположностью тому напряжению, что бурлило в душе Донателлы.
Она сделала глубокий вдох и, стараясь не показать нервозности, проговорила:
– Привет… – голос её дрожал, и она отчаянно попыталась улыбнуться. – Я хотела поговорить.
Лайза медленно подняла глаза, её карие глаза сверлили Донателлу, а уголки губ растянулись в едва заметной, издевательской ухмылке. Остальные за столом замерли, словно ожидая представления.
– О, смотри, кто к нам пожаловал, – лениво протянула Лайза, перекидывая свои светлые волосы за плечо. – Донателла, дорогая, что-то случилось?
Донателла почувствовала, как всё внутри сжалось от напряжения, но она заставила себя продолжить.
– Я просто… – она сглотнула. – Я слышала слух… о том, что я сплю с директором, и, ну… мне сказали, что ты это придумала. Зачем?
Лайза, не моргнув и глазом, взглянула на Джорджа, который тут же издевательски усмехнулся.
– Что ж, слухи – это всегда интересно, правда? – Лайза прищурилась. – Но я понятия не имею, кто их распускает. Может, ты сама дала повод?
За столом раздались приглушённые смешки. Вирджиния, сидя рядом, изящно поправила свои кроссовки Alexander McQueen и бросила презрительный взгляд на Донателлу.
– Да брось, Донателла, – протянула она. – Все знают, что ты любишь внимание. Наверное, тебе нравится быть в центре сплетен, правда?
Инди, стоявшая рядом и безразлично перебирая свои тёмные очки, добавила:
– Знаешь, эти слухи могут быть полезны для твоей карьеры.– Она фыркнула, поправляя короткие пряди своих волос.
Донателла чувствовала, как по её щекам поднимается жар. Её руки задрожали, и она едва смогла удержать свою оборонительную позу.
– Это неправда, – пробормотала она, стиснув зубы. – Я не делала ничего такого…
– О, правда? – Лайза наклонилась вперёд, её лицо было исполнено насмешки. – Знаешь, в нашем мире не обязательно что-то делать. Достаточно, чтобы люди в это поверили.