Чтение онлайн

Другим фактором риска в морской воде по праву считаются медузы. Интересно, что если покачивающийся на волнах человеческий экскремент непременно вызвал бы тошнотворную реакцию, то при виде медузы, напоминающей не что иное, как массу соплей омерзительного вида, многих почему-то тянет дотронуться до неё рукой, а затем раздаётся громкое: «А-а-а-а-а-й-й-й-й!» Кстати, не исключено, что в это самое время к другой руке любопытного пловца успела подобраться ещё одна медуза, и тогда морское побережье вновь огласится криком: «А-а-а-й-о-о-о-й-а-а-а-й!» А теперь представьте себе, что это произошло вдали от берега, и что беспощадные медузы набросились на несчастного пловца со всех сторон, жаля его буквально во все части тела. Уже не смешно, правда? Так вот, чтобы этого не случилось, не забывайте о двух важнейших правилах. Во-первых, если в море кто-то орёт как резаный, то ни в коем случае не спешите спасать его вплавь. Если в это время его жалят медузы, то и вам от них достанется. Пусть этим занимаются профессионалы – пляжные спасатели, у которых для таких целей есть лодка и соответствующее снаряжение. Вот их-то и зовите на помощь. Во-вторых, прежде чем отправиться на пляж, почитайте местную газету или посмотрите программу новостей. Там наверняка будет сказано о надвигающихся на побережье полчищах медуз. Признаться, я не в курсе, как в других европейских государствах обстоит дело с информированием туристов, не владеющих местным языком. Скажу лишь, что в Стране Вечного Праздника курортников-иностранцев о медузьем нашествии, как правило, никто не оповещал. Осведомиться о массовом приближении к побережью медуз можно было только из местной прессы, но, если приехавший на отдых гражданин не знал языка, то узнать об этом ему было неоткуда. Бывало, обосновавшийся в прибрежном отеле иностранный турист с утречка натягивал на себя плавки, водружал на нос солнечные очки, брал сумку с прохладительными напитками, арендовал моторную лодку или катер, отъезжал на нём на приличное расстояние в море, прыгал с разбега в воду и… морские просторы оглашались его криком: «Ма-а-а-м-а-ама! Ма-а-а-а-а-а! А-а-а-а-а-а-а!» Как вы уже догадались, акулы тут совсем не причём.

******

Относительно опасности, исходящей от самого человека, можно сказать, что, помимо серфингистов и любителей кататься на катерах рядом с пляжами, периодически умудряющихся кого-нибудь покалечить, другими типичными возмутителями спокойствия являлись собаки. Бесспорно, вина за буйное поведение животных лежала на их хозяевах, но последних, к сожалению, не всегда удавалось обнаружить. Замечу, однако, что не все собачники спускали на пляжах своих четвероногих питомцев с поводка. Некоторые носили их подмышкой в течение всей прогулки. Хотя назвать таких животных собаками, честно говоря, язык не поворачивается. Тварями божьими, ещё куда ни шло! Большинство из них своим внешним видом напоминало большеухих и ужасно костлявых летучих мышей без крыльев. А если летучая мышь не умеет ни ходить, ни летать, то, разумеется, остаётся только носить её на руках. Всё же непонятно, зачем называть эту диковинную зверюшку собакой? Впрочем, подобное не имело никакого отношения к истинным представителям семейства собачьих, длиннолапым и мордастым псинам, которым иногда так хотелось порезвиться, что не в силах сдержать внезапно накатившего порыва, они срывались с места в погоне за зазевавшейся чайкой и протаскивали висевших на поводке хозяев буксиром на весьма приличное расстояние. Всё это время владелец собаки тщетно пытался затормозить ступнями обеих ног, а тянувшаяся за ним песчаная полоса представляла собой две огромные насыпи с глубокими бороздами внутри. Редкий внедорожник смог бы оставить после себя такую большую рытвину. На всю оставшуюся жизнь мне запомнилась одна рьяная собачница, прогуливавшая одновременно ротвейлера, добермана и лабрадора. Мысленно я окрестила её свору «птицей-тройкой». Когда эти собаки разом устремлялись в погоню за кем-то или чем-то, представлявшим для них явный интерес, то их хозяйка, дама преклонного возраста, в считанные секунды исчезала за горизонтом. Всё это время женщина, уносимая своими четвероногими любимцами в одному Богу известном направлении, не бежала за ними и даже не пыталась затормозить ногами, а ехала по песку, то на заднем месте, то на коленях, то на спине, то на животе, то крутясь как волчок, то застывая на несколько секунд в замысловатой позе, напоминающей синхронное плавание. Временами она приподнималась над поверхностью земли и парила в воздухе, затем, шмякнувшись вниз, садилась на шпагат и продолжала подпрыгивать и кувыркаться так, будто скакала по кочкам, но при этом ни разу не выпустила из рук собачьих поводков.

Реальную опасность для любителей размяться на пляже представляли те хозяева собак, которые имели привычку спускать своих четвероногих любимцев с поводка и совершенно не следили за их поведением. В итоге какая-нибудь псина могла не только наброситься и укусить, но и сильно напугать. Чтобы не быть голословной, расскажу историю, которая произошла со мной лично. Как-то раз траектория моей прогулки пролегала по пляжным просторам в районе мореходного клуба, членами которого были состоятельные местные жители, чьи катера и парусные лодки покачивались на волнах у причала соседней бухты. Помимо множества материальных благ, их объединял своеобразный взгляд на собственные права и обязанности, в котором графа прав была переполнена разного рода информацией, а графа обязанностей оставалась совершенно пустой. Иначе говоря, характерной чертой мировоззрения европейских богатеев являлась абсолютная вседозволенность.

Когда владельцы водных видов транспорта посещали мореходный клуб, то там же спускали своих собак с поводков, чтобы те вволю набегались на ближайшем пляже. Однажды я прогуливалась неспешным шагом по песчаной косе, расположенной неподалёку от мореходного клуба, и наслаждалась прекрасной летней погодой. Солнышко светило на всю катушку, а лёгкий бриз ласково лохматил мне чёлку. Ничто не предвещало опасности, а потому шла я себе, шла, радуясь жизни и любуясь на серебристую морскую гладь. В какой-то момент этот пейзаж настолько меня заворожил, что я остановилась и на несколько минут загляделась на далёкие синие горизонты. Только я приготовилась двинуться с места, чтобы продолжить пляжную прогулку, как что-то меня насторожило. Я ощутила чьё-то присутствие прямо у себя за спиной, и, чтобы в этом удостовериться, медленно повернулась назад. В ту же секунду я оказалась лицом к лицу, или точнее сказать, лицом к морде датского дога огромных размеров, и мы молча друг на друга уставились. Короче говоря, пока я любовалась морской гладью, эта псина неслышно приблизилась ко мне сзади и уселась на небольшую дюну. За счёт этого мы с ней абсолютно сравнялись по высоте, а когда я обернулась назад, её голова оказалась прямо напротив моей. Как у всех догов, глаза этой собаки были красного цвета, немного мутные, с поволокой, и, помимо глубокого пессимизма, ничего иного не выражали.

Наш обмен взглядами представлял собой мысленный диалог следующего содержания. Я: «Тебе чего надо-то?» Собака: «А тебе?» Я: «Мне? Ничего». Собака: «И мне ничего». Я: «Ну ладно, тогда я пойду». В этот момент «собака Баскервилей», по-видимому, решившая со мной попрощаться, встала на задние лапы, а передние рывком водрузила мне на плечи. Не выдержав внезапно навалившейся тяжести, я крякнула, пронзительно взвизгнула и рухнула на песок, опрокинувшись на спину, а громадная псина тяжёлой каменной глыбой упала на меня сверху и обхватила мою голову передними лапами. Первым из недр моей души вырвалось чуть слышное: «Мама!» Без единой мысли, вот так, коротко: «Мама!» Затем подумалось: «Ну всё, конец!» В то же время было очевидно, что эта зверюга не намеревалась меня съесть. Наверное, она хотела со мной поиграть или что-нибудь в этом роде. Придавив меня к земле всем своим весом, собака принялась старательно вылизывать мне лицо своим шершавым языком, не отдавая себе отчёта в том, что подобная мера нисколько не способствовала моей гигиене, поскольку в это самое время с ее морды на меня капала жидкая сопливая масса, свойственная, помимо догов, таким породам, как бульдог, боксёр, неаполитанский мастиф и т.д. Пока она старательно слизывала с меня всё, что с нее же самой на меня стекало, я собрала все силы в кулак и постаралась сдвинуть с себя огромную собачью массу. Однако не тут-то было. Свалить собаку не удавалось из-за того, что, помимо крупного веса, она обладала исключительно крепкой хваткой. Как бы я ни пыталась высвободиться из её объятий, ничего не получалось – настолько сильно она обхватила мою голову своими передними длинными и очень когтистыми лапами. Тогда я решила позвать на помощь, но из распластанной под собачьим весом груди вырвалось лишь сдавленное: «Х-х-х-хр-р-р-р!».

В следующий момент из-за чрезмерной мышечной натуги у меня «пулемётной очередью» вырвался смачный пердёж, а сразу же вслед за этим последовала удивлённая реакция собаки. Она вытаращила красные «вампирские» глазищи и тут же прекратила слизывать с моего лица свои же сопли, затем убрала с моей головы передние лапы, встала и принялась бешено мотать головой из стороны в сторону, так, будто её изжалили пчёлы. Обрадовавшись своему неожиданному освобождению и все еще не осознавая истинной причины того, почему догиня оставила меня в покое, я поднялась в положение сидя, пока до моего носа не дошла выпущенная собственным организмом большая порция неприятного запаха. Помимо того, что мне представилась возможность оценить её редкостную вонючесть, на ум пришло: «Глупая псина, сама напросилась, не надо было давить мне на живот!», – а потом меня посетила другая мысль: «Всё гениальное просто! Подобная газовая атака могла бы сослужить добрую службу несчастным женщинам, оказавшимся в лапах насильников. Вот ведь! Не владение приёмами восточных единоборств спасает в критических ситуациях, а обычный дедовский способ газового поражения противника!»

Впрочем, долго рассуждать на эту тему мне не пришлось, поскольку прямо у меня за спиной раздался зычный мужской голос: «Дона, ко мне! Сюда!» Догиня крутанула головой в сторону, но, видно, решив со мной ещё раз окончательно попрощаться, снова несколько раз лизнула меня в лицо, правда, уже из положения сидя. В следующую секунду прозвучал грозный оклик: «Девушка, сейчас же оставьте мою собаку в покое!» Угловым зрением я увидела стоявшего неподалёку мужчину приблизительно сорока лет, в дорогом пляжном костюме, с крупными часами на запястье и широкой золотой печаткой, красовавшейся на среднем пальце. Отбиваясь от псины-целовальщицы, я умоляюще простонала: «Да Вы сами заберите её от меня, господи!» «Дона, фу!» – рявкнул хозяин на собаку, набросил на неё ошейник и с силой от меня её оттащил. «Наконец-то!» – с облегчением выдохнула я. Обрадовавшись вновь обретённой свободе, я приподнялась и стала стряхивать с себя песок, а владелец собаки всё это время внимательно меня рассматривал. Завершив осмотр, он сказал: «Девушка, я должен Вас кое о чём спросить». «Спрашивайте», – миролюбиво откликнулась я. «Мне необходимо знать, – строгим голосом продолжил владелец догини, – нет ли у Вас каких-нибудь инфекционных заболеваний?» От неожиданности у меня вытянулось лицо и вырвалось: «А Вам-то это зачем?» Мужчина окатил меня с ног до головы тем самым взглядом, которым господа проводят границу между собой и так называемыми плебеями, и, чеканя каждое слово, произнёс: «Видите ли, милочка, моя собака привита от всех собачьих болезней, но не от людских. Как Вы уже успели убедиться, она у меня очень ласковая, иногда и самого возьмёт да лизнёт в лицо, поэтому я хочу знать, не подцепила ли она от Вас каких-нибудь вирусов или бактерий». Такого цинизма я никак не ожидала, а потому первым, что мне захотелось ему ответить, было: «Мне тоже интересно, любезнейший, не подцепила ли я от Вашей псины какой-нибудь болезни, и, вообще, скажите спасибо за то, что я не позвонила в полицию и не заявила на Вас и Вашу собаку!», или же коротко и ясно: «Да пошёл ты вместе со своей невоспитанной сукой, наглец!» Однако, подавив в себе справедливое негодование, я усилием воли сумела натянуть на лицо миленькую улыбочку и вежливым тоном озвучила окончательный, и, на мой взгляд, самый уместный вариант ответа: «Полагаю, уважаемый, что с моей стороны будет непозволительно скрыть от Вас, что вот уже несколько лет я являюсь носительницей ВИЧ-инфекции, и два месяца назад моя болезнь перешла в заключительную стадию, поэтому вероятнее всего Ваша собака, равно как и я, на этом свете долго не задержится». Затем я повернулась к нему спиной и неспешной походкой продолжила пляжную прогулку.

******

Так мы дошли до ещё одной байки о том, что коренные жители Европы – исключительно воспитанные люди. «Конечно, не все, но здороваются европейцы друг с другом на каждом шагу, а ведь здороваться, по существу, означает желать людям хорошего здоровья и отличного настроения!» – захочет возразить кто-нибудь. Действительно, так оно и есть. Приветствия в их лексиконе – довольно распространенное явление и в то же время абсолютно ничего не значащее, наподобие условного рефлекса. Увидел человека – сразу с ним поздоровайся! Даже с незнакомцем. Застукал супругу с любовником в собственной постели, – сначала вежливо с ним поздоровайся и только потом врежь ему со всей силы по наглой роже! Наткнулся на вора в своей квартире – не забудь пожелать ему приятного дня, а после этого, не мешкая, звони в полицию! С приветствиями у европейцев явный перебор, а потому не следует принимать это правило хорошего тона за нечто большее. К примеру, если на пробежке перед завтраком мужчина в спортивном костюме буркнет вам своё «здрасьте», и в тот же день вы попадете к нему на собеседование, то даже не надейтесь на то, что он вас узнает. Причем иногда стандартные проявления вежливости могут губительно повлиять на здоровье того, к кому они обращены. Вообразите, что вы заняты процессом поглощения пищи, неважно где: в кафе, ресторане, на пикнике или у кого-нибудь в гостях. Согласно устоявшейся традиции, любой заставший вас за этим занятием европеец должен пожелать вам приятного аппетита. Да и вы не захотите показаться невоспитанным болваном, а потому, скорее всего, попытаетесь с набитым едой ртом ответить: «Шпа-ши-бо». Вот на этом, сказанным по инерции «шпашибо» лично я неоднократно давилась пищей, а потом долго краснела, бледнела и откашливалась.

Другой аргумент, приводимый в качестве доказательства исключительной воспитанности европейцев, базируется на том, что они ведут себя прилично всегда, в том числе, умеют пить. Не то, что мы с вами, россияне, печально известные во всём мире непомерным употреблением алкогольных напитков. Как напьёмся, так сразу дебоширим. А европейцы? Ну что вы, нет, конечно. В отличие от нас, в нетрезвом состоянии они ведут себя, как воспитанные люди. Интересно, на чём основывается подобное утверждение? На непосредственном наблюдении за этой категорией граждан или кому-то просто хочется так о них думать? Хоть и не скажу за всю Европу, но в той её части, которую мне удалось посетить, местные жители выпивали алкогольных напитков ничуть не меньше россиян. К слову сказать, в Стране Вечного Праздника, в дополнении к общепринятому закладыванию за воротник по выходным, существовал традиционный молодёжный праздник «Большой бутылки». Проводился он еженедельно, по пятницам, когда взрослое население разбредалось на заслуженный алкогольный отдых по ближайшим барам и ресторанам, а молодежь и подростки в это самое время сбивались в группы и отправлялись на поиски подходящей для празднования территории. Ею, как правило, становилась удалённая зона городского парка или загородная поляна. Ближе к вечеру молодёжь подтягивалась туда на мотоциклах и машинах, груженных спиртным, а затем всю ночь напролёт они зажигали! Причём, как в переносном, так и в прямом смысле этого слова. Иногда результатом подобных празднований, организованных вдрызг пьяными и обкуренными детишками, были пожарища, взрывы и кровавые потасовки, а местность, на которой это происходило, была замусорена до неузнаваемости. Не исключено даже, что известный режиссер-постановщик заплатил бы неплохие деньги за использование такой громадной пост-праздничной свалки для съёмок фильма футурологической тематики, в котором происходящее датируется 3125 годом, а в самом его начале голос за кадром повествует о том, что планета Земля находится на гране исчезновения по причине экологической катастрофы. Это, что касается пьянства в глобальном масштабе, а в каждом отдельно взятом семействе праздновавшие ночь с пятницы на субботу взрослые и подростки на следующее утро встречались нос к носу за завтраком, который у некоторых из них по взаимному согласию начинался со стопки какого-нибудь сорокаградусного напитка или сразу нескольких. Данная мера была направлена на то, чтобы ускорить переход из состояния выраженного похмелья в состояние глубокого сна, и к понедельнику представлять из себя живое существо, способное выполнять учебные и трудовые задачи.

При употреблении алкоголя представителями разных классов европейского общества, то есть бедными и богатыми, единственное отличие заключалось в разной стоимости выпиваемых ими спиртных напитков. По этому поводу очень метко выразилась моя знакомая, инструктор по йоге, одно время работавшая в престижном спортивном клубе Страны Вечного Праздника. Когда я поинтересовалась, не сожалеет ли она о том, что перебралась оттуда в гимнастический зал рабочего района, основным контингентом которого были рыхлые целлюлитные тётки и небритые пузатые мужики в растянутых трико и несвежих футболках, то она лишь кисло улыбнулась: «Небритые, говоришь? У меня самой дома абсолютно такой же сидит перед телевизором с бутылкой пива в руках. Так что нет проблем, я привыкла. А знаменитости, которым я раньше преподавала йогу, помимо высоких гонораров и поминутного самолюбования, отличаются от обычного люда, пожалуй, ещё и тем, что пот у них попахивает не дешёвыми сорока градусами, а виски, джином, бурбоном и всякими новомодными коктейлями. На то они и богатые! Своё время ценят и не тратят по пустякам, пить – так пить! От тех, кто теперь ходит ко мне на занятия, несёт перегаром от алкоголя попроще, вот и вся разница».

В рабочей среде Страны Вечного Праздника беспробудного пьянства никто не скрывал и ничуть не стеснялся. Судя по всему, оно было не внезапно накатившим капризом последних лет, а являлось стабильной составляющей привычного образа жизни. Трудовой день у строителей, сантехников, механиков и других представителей рабочих профессий, как правило, начинался с плотного завтрака и пары стопок анисовой настойки или коньяка. К полудню они отправлялись в какую-нибудь дешевую забегаловку, чтобы перекусить бутербродом с лёгким спиртным напитком, а на обед плотно ели и выпивали по паре бутылок пива, либо по полбутылки вина. Зато по вечерам после ужина происходило бесконтрольное употребление широкой гаммы всех подряд алкогольных напитков. Несмотря на то, что у этой категории населения процесс беспробудного пьянства считался абсолютно нормальным времяпрепровождением, в то же время практически каждый выпивоха руководствовался рядом трактовок относительно того, как нужно пить. Один мой сосед, коренной житель Страны Вечного Праздника, долгие годы работавший мойщиком окон, как-то раз признался мне в том, что пьёт не просто так, а в соответствии с принципами. «Надираться до чёртиков за ужином – это самое настоящее свинство! – громогласно заявлял он. – Зато после него – святое дело! Напиться после вкушения пищи можно и даже нужно. По существу, это самое что ни на есть благородное занятие! Так поступали средневековые вельможи и все последующие аристократы. А уж они-то умели правильно жить! Следовательно, так должен поступать каждый уважающий себя человек!» Шутка ли сказать, но привычка жителей Страны Вечного Праздника поглощать спиртные напитки по поводу и при отсутствии такового укоренилась в их образе жизни настолько, что без этого не обходилось даже такое мероприятие, как конференция на тему «Долой алкоголь из жизни общества!». По словам одного из её участников, по окончании выступлений докладчиков всем присутствующим предлагалось попробовать местного вина, причем никто из них от этого угощения не отказывался.