Чтение онлайн

******

Перейду от общего к частному и наглядно продемонстрирую вышесказанное на примере посёлка Перепёлки. В вопросе отдыха за бутылкой его жители добились весьма ощутимых успехов. Судите сами, в этом населённом пункте площадью 32 км^2 проживало 2600 граждан, и для удовлетворения их потребностей в напитках служили 35 баров и 3 дискотеки. При таком раскладе было не совсем понятно, почему посёлком-побратимом Перепёлок стал аналогичный населённый пункт соседней страны, когда гораздо логичнее было бы побрататься с жителями региона Сахары или любой другой пустыни. Уж чего-чего, а напитков, хранящихся на складах этого европейского посёлка, с лихвой бы для всех хватило. Существование большого количества питейных заведений в Перепёлках объяснялось следующими причинами. Каждый совершеннолетний житель посёлка посещал бар как минимум два раза в сутки: с утра, чтобы выпить горячий напиток (чай, кофе, травяную настойку) или стопку вермута, вина, коньяка, а следующий раз вечером для принятия на грудь холодного напитка (вина, пива, виски, ликёра и прочих). При этом во всех барах традиционно установилась сезонная логика посещаемости: весной и летом народ ходил туда чаще и употреблял в основном лёгкие алкогольные напитки, а в зимне-осенний период – реже, однако, несмотря на меньшее количество посетителей, выпивали они помногу и, как правило, крепкие, сорокаградусные напитки. Другая причина функционирования большого количества питейных заведений в Перепёлках заключалась в том, что каждый житель посёлка руководствовался собственной иерархией баров: от никогда им не посещаемых до редко и средне посещаемых, и, наконец, самого любимого бара, в котором был завсегдатаем. Но если вы полагаете, что это зависело от внешнего вида заведения, то есть чистоты, особенностей дизайна и вежливости обслуживающего персонала, то вы глубоко заблуждаетесь. Главный критерий выбора питейного заведения у жителей небольших населённых пунктов Страны Вечного Праздника основывался на том, с кем там можно было случайно встретиться. Понятное дело, что речь идет не об известных актерах и политиках, а о тех, с кем по какой-либо причине сельчанам не хотелось общаться. К категории неприятных людей относились: бывшая супруга или супруг и их близкие родственники; уволивший когда-то с работы шеф; сосед, чья собака непрерывно лаяла за стеной или гадила перед входной дверью; почтальон, терявший газеты и путавший корреспонденцию; лавочник, однажды продавший испорченное мясо; сантехник, криво поставивший унитаз и впоследствии не пожелавший этого исправить, и т.д.

Обычно посетители питейных заведений придерживались железного правила: никого из своих знакомых публично не критиковать, зная, что любой стоящий поблизости сельчанин может запомнить услышанное, а потом разнести это по всему посёлку. Впрочем, не все в Перепёлках боялись общественного мнения. Были там и смельчаки, рубившие во всеуслышание правду-матку, касавшуюся той или иной стороны жизни своих соседей, которую последние тщательно скрывали от посторонних. Правда, когда кто-нибудь из сельчан решался пойти на столь отчаянный шаг, то перед этим непременно вдрызг напивался, а затем там же, в баре, еле-еле ворочающимся языком приступал к изложению пикантных деталей жизни жителей Перепёлок. Такое геройство было продиктовано не столько отвагой, сколько пониманием того, что все присутствующие в баре отнесутся к высказываниям заложившего за воротник соседа снисходительно и с изрядной долей насмешки. Ну какой с пьяного спрос?

По вечерам бары Перепёлок заполнялись мужчинами, большинство из которых вовсе не нуждалось в признаниях перебравшего лишку соседа. Всё внимание оккупировавшей барную стойку толпы, с бокалами вина и пивными бутылками в руках, было сосредоточено на экранах телевизоров, по которым чуть ли не ежедневно транслировались футбольные матчи. При этом выражения их лиц были точь-в-точь, как у пенсионерок во время просмотра телесериалов, главным содержанием которых является не кто и что сделал, а кто, что, когда и кому сказал. Другое сходство между любительницами телесериалов и футбольными болельщиками заключалось в том, что они постоянно беседовали вслух: в первом случае – с телевизионными персонажами, а во втором – с футбольными игроками. Замечу, однако, что высказывания футбольных болельщиков были более энергичными. «Ты с левого, с левого фланга зайди! – кричали наперебой вечерние посетители бара, неотрывно следившие за ходом матча по телевизору. – А сейчас куда помчался-то, дурачок?! Ну-ка, врежь ему угловой! Да смотри, а не то тебя атакующий полузащитник подрежет!» Собиралось мужское население Перепёлок для просмотра футбольных поединков именно в барах, поскольку там никто из домочадцев им не мешал. Несмотря на расслабляющее действие алкоголя, все внимание болельщиков было приковано к игре. Порой они настолько были захвачены просмотром матча, что пропускали мимо ушей всё, что происходило вокруг. Как-то раз в Перепелках произошло даже такое событие: в самый разгар ответственной игры у сельчанки, проходившей под окнами местного бара, начались роды. Как нарочно, в это самое время одна из футбольных команд начала забивать голы в ворота противника, и барные болельщики, кричавшие и громко аплодировавшие удачливым игрокам, из-за шума не расслышали криков несчастной роженицы. Только через два часа, по окончанию футбольного матча её обнаружили под окнами бара сидящей с младенцем на руках.

******

Преобладающий стиль питейных заведений Перепёлок правильнее всего было бы охарактеризовать, как современный вариант жилища Бабы-Яги. Пыль на полках с алкогольными напитками практически никогда не вытиралась, пол к концу дня покрывал плотный слой кожуры от семечек, которая сплёвывалась посетителями прямо на пол, а, отправляясь в туалет по нужде, не хотелось включать в нём света, чтобы не испугаться увиденного. Как-то раз, по ошибке перепутав двери, я попала в мужской туалет, в котором на тот момент никого не оказалось. Бегло осмотревшись вокруг, знаете, к какому выводу я пришла? Что, скорее всего, его посетители приходили туда помечать свою территорию. А иначе чем можно было объяснить огромное количество грязно-жёлтых разводов, покрывавших стены во всех направлениях?! Дополняли эту картину прогуливавшиеся по барной стойке большие рыжие тараканы и периодически садящиеся на бокалы с напитками жирные фосфорно-чёрные мухи. Наверняка по этой причине подавляющее большинство посетителей старалось как можно быстрее принять на грудь чего-нибудь горячительного – чтобы утратить бдительность к деталям окружающей обстановки. Для сравнения, в питейных заведениях крупных населённых пунктов Страны Вечного Праздника, по улицам которых прогуливались многочисленные туристы, поддерживалась исключительная чистота и порядок. Оно и понятно. Ведь нельзя же ударить в грязь лицом перед иностранцами!

Тем не менее, утверждать, что порядок в сельских барах напрочь отсутствовал, было бы в корне неправильно. Просто он был особым, наподобие того, который зачастую поддерживается на письменных столах у себя дома, когда всё свалено в огромную кучу, но при этом каждая вещица или бумажка лежит не просто так, а потому что, и это самое «потому что» носит отпечаток значимости и порой самого неожиданного смысла. Иначе говоря, эти вещи лежат на столе по какой-то причине, даже если таковая их хозяином уже давно забыта. По аналогии с этим, в сельских барах можно было увидеть открытку, датированную 1973 годом, стоявшую на полке с алкоголем и покрытую толстым слоем пыли; обрамлённую фотографию дальнего родственника хозяина бара, о котором последний не имел ни малейшего представления, равно как и о том, кто и зачем её туда поставил; огромный ворох журналов с оторванными обложками, лежащих в самом конце барной стойки, определить дату выпуска которых не представлялось возможным, хотя именно поэтому они никогда не переставали пользоваться у посетителей спросом, день за днём просматривавших давнишнюю прессу и всякий раз находивших в ней для себя что-нибудь новое и интересное. И всё же как ни крути главным предметом барной обстановки был телевизор – любого года выпуска и размера. Как правило, на желании телевизионных болельщиков посмотреть игру своей любимой футбольной команды это нисколько не отражалось. Как-то раз я зашла в один из сельских баров и наткнулась там на большую группу футбольных болельщиков, скучившихся перед телевизором модели восьмидесятых годов прошлого столетия, изображение которого было искажено толстыми белыми полосами, а звук прерывался надсадным треском, поэтому находившиеся сзади непрерывно интересовались у стоявших в переднем ряду: «Ну что там? Дали нашим дополнительное время или опять зажали? Кто будет подавать угловой? А левого защитника сейчас куда понесло?!»

К слову сказать, питейные заведения Перепёлок были не только местом массового просмотра футбольных матчей. Именно там, в глубине серого и темного туннеля зарождались отношения между противоположными полами, нередко заканчивавшиеся вступлением в брак. В сельских барах молодёжь встречалась, влюблялась, напивалась в стельку, выясняла отношения, устраивала кулачные бои, после чего вновь происходили объяснения в любви, страстные объятия, поцелуи, обещания, измены и расставания. Однако чаще всего барные заверения в любви заканчивались громкой свадьбой, поскольку отказываться от своих публично сказанных признаний было уже поздно, учитывая, что местные новости в рекордные сроки облетали весь посёлок. Да и родственники невесты изо всех сил старались ускорить процесс женитьбы, чтобы до этого события не случилось ничего такого, что могло бы скомпрометировать девушку в глазах поселковой общественности. Свадьбы в Перепёлках устраивались пышно, ярко и запоминающеся. Во всяком случае, пока приглашённые принимали на грудь первые пару бокалов вина. Далее свадебный пир в их слегка скосившихся глазах продолжал оставаться таким же зрелищным, ярким и пышным, но в значительно меньшей мере запоминающимся. При этом по окончании празднества гости никогда не расходились по домам, особенно молодёжь. Большая толпа непонятно как удерживавшихся в вертикальном положении гуляк требовала продолжения праздника. Чтобы отметить это событие до победного конца, они всей гурьбой отправлялись в местные бары, а когда в два часа ночи закрывался последний, то в полном составе переходили оттуда на дискотеку и энергично отплясывали вплоть до её закрытия, то есть до пяти-шести часов утра. Шутка ли сказать, но даже после этого об окончании празднования и речи не шло.

Однажды осенью, кажется, в октябре, я решила поутру выпить чашку крепкого кофе, открыла кухонный шкаф, достала кофейную банку, но, как нарочно, кофе в ней не оказалось. «Видно, муж допил перед уходом на работу, – подумалось мне, – а выпить кофейку надо бы, иначе до обеда не раскачаюсь». Тогда я решила сходить в бар. Сунула ноги в сапоги, набросила пальто и около восьми часов утра вышла на улицу. К моему огорчению, все бары в Перепёлках были закрыты, при этом около одного из них столпилась огромная толпа зомби… От этой группы, состоявшей приблизительно из двадцати человек, несло смрадным запахом перегара, легко уловимым с расстояния в несколько метров, а их внешний вид можно было описать, как устрашающе-плачевный. Лица у подгулявшей молодёжи были бледными, опухшими, с красновато-синюшными подглазьями и лишённым какой-либо мысли взором. У всех до одного представителей мужского пола рубашки свешивались поверх брюк, а скомканные галстуки наполовину вываливались из карманов одежды. К тому же у некоторых на пиджаках и рубашках не хватало чуть ли не половины пуговиц. Впрочем, и у дамского пола с опрятностью дело обстояло ничуть не лучше. Огромные дыры на колготках свидетельствовали о столкновении с множественными препятствиями, а сломанная диадема на голове наводила на мысль о дополнительном лобовом столкновении. Тушь у подавляющего большинства представительниц слабого пола расплылась по лицу, сделав их глаза похожими на огромные глазницы, тени с век переместились на щёки, а яркий контур губной помады выходил далеко за пределы губ. У одной из девушек она каким-то образом даже очутилась на кончике носа, что делало её похожей на клоуншу. Многие представительницы слабого пола явились на свадьбу с дамскими сумочками, и этот мелкоразмерный экипаж периодически выпадал у них из рук, а при наклоне за ним дополнительно выпадали наружу их груди, покидая бюстгальтеры и платья на бретельках. Замечу, однако, что толпа одетых в вечерние наряды молодых людей сумела простоять на улице при температуре около двенадцати градусов тепла целых два часа, и никто из них не зачихал и не закашлял.

******

А теперь предлагаю порассуждать по поводу смысла жизни. Подобные мысли в Стране Вечного Праздника не раз посещали меня при виде мёртвых китов и дельфинов, которых иногда можно было увидеть на местных пляжах. Эти удивительные морские животные приплывали к песчаным побережьям, чтобы умереть. В их поведении было что-то патриотически-грустное и, я бы даже сказала, сверхгуманное. Мы, люди, снаряжаем суда, отправляемся на них в открытое море и убиваем этих морских животных почём зря, совершенно не считаясь с их смыслом жизни – глубоким, осознанным и в высшей степени жертвенным. Истребляем их, а они приплывают на берег, чтобы умереть рядом с нами, прощая нам то, что мы сами никогда не сумели бы друг другу простить. К счастью, в жизни китов и дельфинов имеется один оптимистический и немаловажный момент. Благодаря своим крупным размерам им не страшен никто, за исключением человека, и, как следствие, большинство из них умирает естественной смертью, что среди рыб должно считаться редкостным фактом поистине счастливой судьбы, наподобие того, как у людей, всю жизнь проработать на должности высокопоставленного начальника. Ты уволить можешь, а тебя – нет. Так и кита никакие зверюги съесть не могут, потому что подавятся.

Подобно китам, на европейские пляжи частенько отправлялись умирать одинокие мужчины-пенсионеры. Большинство из них хотело уйти в мир иной не как-нибудь, а по-особому: в пьяном угаре во время дикой пляски под инструментальную музыку времён своей молодости, а ещё лучше – в объятьях молодой проститутки с пышными телесными формами. Для осуществления подобной мечты совсем не требовалось наличие огромного состояния. На пенсию средних размеров такой вид смерти многие европейцы вполне могли себе позволить. С той лишь разницей, что обычный пенсионер в пляжных забегаловках в рекордные сроки доводил свою печень до цирроза не бурбоном, а употреблением какого-нибудь дешёвого спиртного напитка, и заказывал себе в номер трёхзвёздочного отеля не обворожительных и ухоженных проституток, а тех, что попроще и подешевле. С каждым годом количество старичков, предпочитавших именно так провести последние годы своей жизни, неуклонно возрастало, поэтому отели пляжной зоны бросились разрабатывать систему услуг с учётом удовлетворения запросов данного контингента.

Об этом я узнала от российской соотечественницы, не сумевшей в Стране Вечного Праздника устроиться на работу по специальности и в итоге вынужденной отправиться на заработки в одно из таких заведений. Людмила имела диплом переводчицы московского международного университета имени Патриса Лумумбы и в совершенстве владела тремя языками, но, несмотря на это, на работу в приёмную отелей, в том числе ориентированных на российских туристов, её не брали. На эти рабочие места владельцы гостиничного бизнеса почему-то принимали только коренных европеек, с горем пополам выучивших на русском языке всего два слова: «здравствуйте» (и чаще, «привет», поскольку «здравствуйте» у них не получалось выговорить даже после длительной тренировки) и «спасибо», которое нередко произносилось ими по слогам: «спа-си-бо». К тому же зачастую оба эти слова озвучивались очень язвительным тоном, по-видимому, в качестве мести за необходимость упражняться в произнесении этого странного для них языка.

После того как устроиться администратором Людмиле не удалось, она принялась разносить куррикулум по всем ближайшим отелям, в расчёте на любое предложение о работе, и через несколько дней из одного из них ей позвонили и предложили место уборщицы. Посчитав оставшиеся деньги и немного всплакнув, Людмила поняла, что другого выхода у неё просто-напросто нет, а потому отправилась в отель, откуда поступило предложение о работе, и который, как выяснилось позже, специализировался на обслуживании пенсионеров мужского пола. Впрочем, поначалу об этом она не имела ни малейшего представления. Предложившая ей место уборщицы владелица этого заведения во время первой встречи хитро улыбнулась и сказала: «У моих сотрудников, дорогуша, служебных обязанностей не одна, а несколько. Это – семейный отель, и у нас все работают всеми, понятно?» Людмилу это немного озадачило, но всё же она сочла нужным промолчать, а про себя решила: «Ладно, поработаю здесь немного, а там видно будет…»