Чтение онлайн

Там находилось трое молодых людей. Они встретили меня дружелюбно, сходу предложили присесть и любезно поинтересовались, по какому вопросу я к ним пожаловала. Узнав о моей проблеме, компьютерщики на удивление быстро нашли моё имя в длинном списке студентов, продиктовали пароль для доступа к учебным материалам, а самый взъерошенный из них посочувствовал: «Бедняжка, как тебе не повезло!» «Не понимаю, при чём тут везение?! – возмутилась я. – Речь идёт об элементарной халатности! Я оплатила годовой курс обучения, а доступа к учебным материалам так и не получила! К тому же сюда невозможно было дозвониться ни с домашнего телефона, ни с мобильного». «А ты где живёшь?» – спросил программист. Я ответила. «А-а-а, ну тогда понятно, в чём дело,– неожиданно и совсем некстати заулыбался он, – у нас ведь все университетские телефоны отключены от междугородних линий. Принимаем звонки только по столице. Ничего не поделаешь, ректор приказал экономить». «Это что же такое получается?! – не на шутку рассердилась я. – Как учеников со всей страны набирать, так, пожалуйста, платите деньги и учитесь на дистанции! А как проинформировать по телефону, так у вас экономия! Безобразие! Это же университет дистанционного обучения, а не какая-нибудь прачечная! Кстати, я и по электронной почте вам несколько писем послала, и мне на них тоже никто не ответил». «Н-да, бардачок», – задумчиво почесал свою взъерошенную шевелюру программист. А я уже не смогла остановиться: «Не бардачок это, а самый настоящий бардак! Чтобы получить пароль, который вы должны были прислать мне по телефону или Интернету, я вынуждена была оплатить билет на поезд, проезд на всех этих ваших столичных метро с автобусами и ночёвку в отеле. Кто мне вернёт потраченные деньги?! Этот ваш экономный ректор?» «Думаю, что никто, – предположил компьютерщик и, поправив на себе очки, добавил: – Впрочем, как знать…» Однако, помолчав с минуту, вновь отрицательно мотнул головой: «Да нет, вряд ли. С уверенностью можно сказать, что никто их тебе не вернёт».

К несчастью, на этом мои университетские хождения по мукам не закончились. Когда наступила пора зимней сессии, я в составе шумной студенческой толпы отправилась к месту сдачи одного из предметов. Не прошло и пяти минут, как к нашей аудитории подошла преподавательница со списком экзаменующихся и начала всех по очереди студентов запускать в аудиторию. Когда дело дошло до меня, она дважды пробежала список глазами и растерянно произнесла: «А тебя в списке нет». В груди у меня ёкнуло, и я беспомощно проронила: «Как это?!» «У тебя студенческий билет с собой?» – строго спросила преподавательница. Я протянула ей свой билет. «А ещё какие-нибудь документы есть?» – снова потребовала она. Я предъявила ей паспорт и водительские права. Внимательно их изучив, преподавательница развела руками: «Такое в моей практике впервые. Не понимаю, почему в экзаменационном списке твоего имени не значится. Наверное, в секретарском отделе напутали. Ну что же, проходи в аудиторию, ведь ты же, как я понимаю, к экзамену готовилась». Я облегченно вздохнула, а после сдачи экзамена решила, что этот инцидент единичен, поэтому не стоит обращать на него внимания. Но как назло при сдаче последующих экзаменов ситуация повторилась. Ни в одном из списков моего имени не значилось, поэтому каждый раз мне приходилось убеждать, а иногда даже слёзно уговаривать стоявших на входе в аудитории преподавателей, чтобы они допустили меня к сдаче того или иного экзамена. В итоге, когда зимняя сессия подошла к концу, я отправилась к декану нашего факультета. Она внимательно меня выслушала, извинилась за причинённые неудобства и напоследок уверила, что впредь подобного не повторится.

В следующий раз я приехала в столицу Страны Вечного Праздника для сдачи экзаменов летней сессии, и неожиданно всё вернулось на круги своя. Уже на первом экзамене я узнала от стоявшего перед дверью аудитории молодого преподавателя, что моего имени нет в списке экзаменующихся. «Наверное, Вам в другую аудиторию, – обескураженно произнёс он. – Вашего имени у меня не значится». «Да нет же, я учусь на этом факультете, и это – мой экзамен, я к нему готовилась», – возразила я и в доказательство протянула свой студенческий билет. На беду, молодой преподаватель оказался тем ещё крепким орешком, и, прежде чем попасть на экзамен, мне пришлось выдержать самый настоящий бой. Каких только вопросов он мне не задавал, чтобы убедиться в том, что я являюсь студенткой этого факультета: как зовут преподавателей и декана нашего факультета, как называются мои учебные предметы, какие практические работы я выполняла в течение семестра и т.д. Некоторое время я вежливо отвечала на его вопросы, но, в конце концов, моему терпению пришёл конец. «Да Вы сами подумайте, – воззвала я к его разуму, – кому придёт в голову отправиться на экзамен в университет просто от нечего делать, ради развлечения? Вот и я пришла сюда только из-за необходимости его сдать». Преподаватель сморщил лицо в недовольной гримасе и выдавил из себя: «Ну ладно, так и быть, проходите в аудиторию», – а затем весь экзамен простоял около меня как часовой, неусыпно следя за каждым моим движением.

После этого инцидента моему терпению пришел конец, и я отправилась прямиком в кабинет декана. Когда декан узнала о том, что моего имени снова не оказалось в списках экзаменующихся, то искренне этому удивилась. Поднявшись из-за стола, она обратилась ко мне: «Подождите, пожалуйста, здесь, пока я побеседую со своим секретарём…», – и с этими словами удалилась в соседний кабинет, прикрыв за собой дверь. Впрочем, оставленной ею дверной щели оказалось вполне достаточно, чтобы я расслышала детали их разговора. «Сандра, тут одна русская студентка пришла, жалуется, что её имени нет в списке экзаменующихся, – донёсся до меня взволнованный голос декана. – В чём дело? Я же тебя ещё в зимнюю сессию попросила разрешить эту проблему!» «Да-а-а… Надо же… С какого она факультета? Как её зовут? – залебезила перед ней секретарша, по-видимому, смекнувшая, что ей сейчас крепко влетит, однако, услышав моё имя и фамилию, неожиданно воспрянула духом: – А-а! Ну как же, помню такую. Видите ли, там отдельный случай. Эта девушка – иностранка, поэтому на её идентификационном документе – виде на жительство – проставлено на одну цифру меньше, чем на наших национальных документах. Я попыталась внести её данные в программу экзаменационных списков, но компьютер не позволил мне их сохранить. Вот я и решила, если ничего не выходит, значит, надо оставить всё как есть». «Что оставить как есть? – послышался из-за двери строгий голос декана. – Лишить человека допуска к экзаменам?» «Да ладно! – услышала я раздражённый голос секретарши. – Ведь попала же она в конечном счёте на свои экзамены и даже как-то умудрилась их сдать! Это наш человек в подобной ситуации расстроился бы и махнул на всё рукой, а эмигранты, они ушлые, везде пролезут!» «Ох-х-х, Сандра, надеюсь, что, кроме меня, тебя никто не слышит, – тяжело вздохнула декан и, помолчав с минуту, добавила: – У этой русской студентки ещё три экзамена на носу. Так её что опять в списках не будет?» В ответ секретарша издала мычащий звук, скорее всего изображающий задумчивость. «Вот что, Сандра, – продолжила декан, – возьми списки студентов и впиши в каждый из них данные этой девушки ручкой, а я заверю их своей подписью и печатью. Неужели ты сама до этого не могла додуматься?»

******

Чтобы не надоесть вам рассказами о своём горьком опыте проживания в далёком зарубежье, поведаю-ка я лучше о посещении одного из Природных парков Страны Вечного Праздника, который условно назову Звереландией. Раньше на его территории располагались рудники, которые перестали быть рентабельными, и, когда их закрыли, на пустынном ландшафте был возведен огромный по протяжённости Природный парк. К слову сказать, в Европе это далеко не единственный случай преобразования, казалось бы, ни на что не годного участка земли во что-нибудь исключительно живописное. Как-то раз в другой европейской стране я попала на экскурсию в благоухающий экзотическими растениями ботанический сад, владельцы которого с гордостью сообщали посетителям: «Правда, красиво?! А представьте, что совсем недавно на этом месте была большая промышленная свалка!» Возвращаясь к описанию Природного парка, замечу, что это был именно парк, а не зоопарк, потому что зверей там держали не в клетках, а на больших полянах с деревьями, кустами и прочей растительностью. Каждая из таких полян была огорожена, и животные разгуливали по ней в своё удовольствие. Такая организация парка, с одной стороны, позволяла посетителям увидеть представителей фауны со всех ракурсов, а с другой, давала возможность животным почувствовать себя эдакими баловнями судьбы, у которых есть всё необходимое: еда, собственная территория и коллеги по спариванию. А что, собственно говоря, дикому зверю надо? Разве что ещё большее разнообразие в пище, необъятное пространство и такое количество представителей противоположного пола, чтобы при их виде аж дух захватывало… в общем, как в дикой природе. Впрочем, при таком раскладе выживания им бы уже не гарантировалось. Наблюдать за обитателями Природного парка: волками, тиграми, обезьянами, львами, пантерами и прочими животными – разрешалось со специально построенных для этой цели смотровых площадок, к которым посетители подъезжали на автобусах и автомобилях. Лишь к некоторым представителям фауны (слонам, бурым медведям, жирафам, бизонам и т.д.) можно было подойти на более близкое расстояние, встав по ту сторону заграждения.

По правде говоря, где бы я ни очутилась, никогда не пренебрегаю возможностью узнать для себя что-нибудь новое. В музеях и выставках большинство посетителей обычно поступают точно также, внимательно прочитывая каждую табличку, выставленную рядом с экспонатом, но в ботанических садах и зоопарках публика, как правило, ограничивается ознакомлением с названиями животных или растений, не обращая внимания на их описательные характеристики. Впрочем, не подумайте, что я жалуюсь. Как раз наоборот. Благодаря отсутствию любознательности у подавляющего большинства посетителей парков мне всегда удавалось вплотную приблизиться к информационным стендам и прочесть их своими подслеповатыми глазами. Так было и на этот раз, когда мы с мужем приехали на экскурсию в Звереландию. Передвигаясь на автомобиле от одной поляны к другой, мы останавливались около каждой из них, смотрели на животных, а я, вдобавок ко всему прочему, неторопливо прочитывала содержание установленных рядом табличек, и теперь на страницах этой книги мне хочется поделиться с вами почерпнутой из них информацией.

У небольшого болотца с сидящими в нём карликовыми бегемотами в первый момент у меня возникло желание взять какого-нибудь из них на руки и приласкать, как котёнка. Ростом они были всего около семидесяти сантиметров, а со стороны казались очень забавными и немного игрушечными. Однако установленная рядом табличка быстро развеяла мои иллюзии относительно того, что подобное когда-нибудь может произойти. Краткое описание гласило: «Несмотря на то, что ростом карликовый бегемот с обычную псовую борзую, зато весом – от двухсот до трехсот килограммов». «Неужели это низкорослое существо такое тяжеловесное?! – подумалось мне. – Да он же размером всего-навсего с тумбочку?» «Ну да, – следовало из таблички, – размером он, положим, с тумбочку, зато весом с литой пуленепробиваемый и несгораемый шкафчик!» Там же было написано, что гиппопотамы доводятся близкими родственниками не свиньям, как это считалось раньше, а китам. Кстати, кожа у карликовых бегемотов отдаёт красноватым оттенком потому, что пот у них гламурного розового цвета, но при этом совершенно не содержит кровяных частиц.

Чуть дальше располагался вольер с двумя чёрными пантерами, резвившимися на просторной поляне. Даже отчаянно кусаясь и царапаясь во время игры, они выглядели исключительно грациозно, нападая и отражая атаку с присущим лишь семейству кошачьих чувством собственного достоинства. В их движениях напрочь отсутствовало вульгарное: «Я те щас как врежу!», а вместо этого прослеживалось вежливо-предупредительное: «Извольте, милочка, мне когтем в глаз не тыкать, в противном случае я буду вынуждена поставить Вас на место укусом в пах!» Закончив осмотр этой изящной потасовки, я подошла к табличке, из которой узнала, что, согласно научной версии, пантера – это генетически неправильный леопард. Аналогичного мнения обычно придерживаются растолстевшие дамы преклонного возраста относительно красавиц-фотомоделей: «Да разве это женщины? Больные булимией и анорексией дистрофички, напичканные ботоксом и силиконовыми протезами». Чуть поодаль от пантер находились гиброалтарские макаки, висевшие на ветках деревьев, кто на задних лапах, кто на передних, кто на одной кисти, а кто и всего на нескольких пальцах. При виде последней мне неожиданно пришла в голову мысль, что, возможно, у некоторых из них – незаурядные способности к восточным единоборствам: тхэквондо, кунг-фу и прочим. Ведь пальцы у макак еще сильнее, чем у натренированных тибетских монахов. Пока гиброалтарские обезьяны громко между собой перекрикивались, одновременно перебрасываясь фруктами, палками, мелкими камешками и даже собственными детёнышами, в установленной рядом табличке я прочла об их нехорошей репутации. По человеческим меркам их можно было отнести к категории рецедивисток: воровки, хулиганки, драчуньи, причиняющие урон всему, что попадётся на пути, от разбора на запчасти велосипедов до нападения на людей с целью ограбления. Исходя из этого, не исключено, что когда-нибудь данный вид обезьян из «гиброалтарских» возьмут да и переименуют в «дурных» или «зловредных». Может, хоть тогда им станет стыдно…

В Звереландии я узнала, что, оказывается, существует семейство жирафовых. Кстати, почему учёные называют их семейством, а не родом или видом? На мой взгляд, это как-то плоско, мелко и обыденно для таких шикарных экзотических животных! Из таблички следовало, что своим происхождением жирафы обязаны отряду парнокопытных. Это В. П. Чапаеву что ли с его отрядом? Да бросьте! Всё как раз таки наоборот. Это парнокопытные должны гордиться тем, что имеют какое-то отношение к великолепнейшим жирафам! А знаете ли вы, что длинная шея жирафа образована всего семью шейными позвонками, и что эти на первый взгляд громоздкие и неповоротливые животные умеют прыгать, преодолевая барьеры высотой в 1,85 метра? Другое животное – бизон, которого так и подмывает назвать крупным волосатым быком или коровой. Казалось бы, что с него, помимо мяса и шерсти, взять-то? В принципе, взять с него всё это можно, но сначала придётся его догнать, а бегает бизон со скоростью 60 км/ч. Другими словами, далеко не каждая лошадь в состоянии за ним угнаться. Однако этого не скажешь о его азиатском сородиче, водном буйволе, полюбоваться на которого в Звереландии мне так и не удалось, поскольку в это время он мирно отдыхал в своём уютном болотце. Стоящая там же табличка информировала, что утром и вечером в прохладные часы буйволы пасутся в разливах рек, поедая водную растительность, которая составляет две третьих их рациона, а жаркую часть дня отдыхают, погрузившись до ушей в жидкую грязь. Действительно, так оно и было.

Редких посетителей зоопарков воодушевляет наблюдение за разными видами парнокопытных, и, как следствие, никто подолгу около них не задерживается. «Что в парнокопытных интересного-то? – скажете вы. – Ходят туда-сюда, жуют траву и периодически её унаваживают». Между прочим, напрасно вы так считаете. Некоторые экспонаты в музеях тоже на первый взгляд кажутся непривлекательными, пока кто-нибудь не проинформирует нас о том, кем, когда и для чего они были созданы. Аналогично этому, из табличек об африканских парнокопытных, завезённых в Звереландию, я узнала, что у разновидности антилоп под названием ориксы или, по-другому, сернобыки, детёныши рождаются рогатыми. Представьте себе, что это стало бы происходить у людей. Тогда бы женщины отказались беременеть! Причем в Индии проживают ещё более странные антилопы – четырёхрогие. Одна пара рожек у них располагается возле ушей, а другие рожки, покороче, длиной около четырёх сантиметров, растут в центре лба над самыми глазами. Вдобавок ко всему прочему, некоторые виды лесных антилоп ведут полуводный образ жизни, плавая и ныряя в заболоченной местности. Из информационных стендов, установленных рядом с вольером парнокопытных под названием импала, следовало, что они на редкость прыгучи: им ничего не стоит взмыть ввысь аж на три метра и преодолеть одним прыжком расстояние длиной до десяти метров. Если хотите, то для сравнения подбросьте вверх курицу и понаблюдайте за её траекторией. Думаю, она столько не пролетит, несмотря на то, что, в отличие от импалы, у неё есть крылья.

Всем известно, как выглядят антилопы гну. Вопрос только в том, кому пришло в голову назвать их антилопами? Об этих горбатых широкоплечих существах, с неказистой мордой, гривой в три волоска и тонюсенькими ножками на широченных копытах так и тянет сказать, что матушка-природа на них отдохнула, пустив на самотёк процесс создания внешнего облика. Для чего вообще нужны такие уродицы?! Разве только для сравнения, чтобы другие антилопы на их фоне выглядели несказанными красавицами. То ли дело зебры: мускулистые, глазастые, гривастые, чёрно-белая классика, одно загляденье! Из описания этих животных следовало, что каждая зебра обладает уникальным рисунком чёрных и белых полос, по которому жеребёнку удаётся безошибочно распознать свою мать в толпе других самок. Но если кому-то это уже известно, постараюсь удивить вас следующей информацией. Оказывается, самая что ни на есть тривиальнейшая лама, из шерсти которой изготавливаются тёплые одеяла, по характеру – свирепейшая зверюга. Её очень просто разозлить, а, разозлив, совсем не просто унести от неё свои ноги. Этой особенностью лам успешно пользуются скотоводы, привлекая их для охраны овечьих отар. Сторожат ламы вверенное им стадо даже лучше собак. Отгоняя волков и прочих хищников, они бьют их копытами и по-ослиному ревут. Другим немаловажным нюансом является то, что содержание этих надёжных охранников не требует дополнительных расходов, поскольку ламы пасутся и спят вместе с овцами.