Чтение онлайн

От произошедшего все отходили долго. Напряжение в зале буквально пропитывало воздух, дроны пребывали в шоке, хотя никто из них, казалось, не пострадал физически. Но что-то изменилось.

Поведение в зале стало другим. Теперь все вдруг начали замечать то, что до этого упорно игнорировалось: в каких семьях мужья действительно любят и заботятся о своих дронах, а в каких — просто выполняют свои обязанности. Этот контраст был как удар в лицо, и я видела, что многих это разозлило. Кто-то из дрон пытался скрыть гнев, другие, напротив, открыто выражали недовольство.

Когда первый шок спал, послышались упрёки.

— Это просто немыслимо! — громко заявила та самая дрона, чью дочь я оскорбила, не позволив унизить Каира. Её лицо пылало негодованием, а голос был полон презрения. — Такое халатное поведение дроинов! Им будет наказание!

Её слова, казалось, были направлены к общему одобрению, но… дроины в её окружении не выглядели особенно расстроенными. Даже наоборот. В их глазах мелькало что-то вроде удовлетворения. Как будто они считали, что спектакль стоил того, чтобы потом получить выговор.

А вот мои мужья и ещё четверо дроинов из других семей вели себя совершенно иначе. Каждый из них был рядом со своей дроной. Они проверяли, всё ли с нами в порядке, касались нас без спроса — успокаивающе и нежно.

Я наблюдала, как муж Ровены обнимает её за плечи, как она тихо говорит с ним, а он кивает, словно вслушиваясь в каждое её слово. В этих движениях было столько заботы, что мне стало ясно: такие мужчины действительно любят своих женщин.

Мои мужья — Кейз и Лис — были рядом со мной. Кейз тихо положил руку на моё плечо, а Лис крепко держал меня за руку. Я чувствовала их тепло, их присутствие, и это придавало мне уверенности.

Именно так должно быть. Именно так было правильно.

Мероприятие, разумеется, завершилось, и все поспешили разъехаться по домам. Настроение в зале оставалось напряжённым до самого конца, но мне показалось, что многие дроны ушли с новым осознанием. Возможно, кто-то из них впервые задумался о том, что же такое настоящая привязанность, забота и любовь.

Дома мои мужья тут же обсудили происходящее.

— Это была явная провокация, — начал Кейз, расхаживая по гостиной. — Но зачем? Чего они добивались?

— Думаю, показать слабость дрон, — предположил Лис. — Но им это не удалось. По крайней мере, не всем.

Я сидела в кресле, кутаясь в мягкий плед, который заботливо накинул на меня Лис. Мужчины продолжали разговор, но мне казалось, что все их мысли сейчас были только обо мне.

— Вета, — тихо сказал Кейз, подходя ближе, — тебе нужно отдохнуть. Мы обо всем позаботимся.

— Да, кошечка, — поддержал Лис, наклоняясь ближе и заглядывая мне в глаза. — Ты сегодня слишком много пережила.

Я позволила им проводить меня в спальню. Они уложили меня с такой бережностью, словно я была хрупким фарфоровым сосудом. Кейз поцеловал меня в лоб, Лис нежно провёл пальцами по моим волосам, прежде чем выйти из комнаты.

Но отдых не приходил. Я лежала в полутемной спальне, прислушиваясь к тишине, и мои мысли вновь и вновь возвращались к тому, что произошло.

Вернер.

Его серые глаза. Его дерзкий взгляд, которым он меня прожигал. То, как он смотрел на меня тогда, на заброшенной улице, и то, как он посмотрел на меня сегодня в маске. Это был он, я знала это. И он знал, что я узнала его.

Почему он не навредил мне? Почему вообще остался рядом, отвел от меня другого нападавшего… Он был одним из зачинщиков?

Меня злили эти мысли. Они кружились в моей голове, заставляя искать ответы, которые я не могла найти. Почему он снова появился? Почему он так на меня смотрел?

Я стиснула зубы, перевернувшись на бок.

— Проклятый Вернер, — пробормотала я в подушку, чувствуя, как внутри поднимается странное, беспокойное чувство.

На следующий день меня разбудили рано. Срочный сбор совета. Тема была ясна без объяснений. Гнев, недовольство, тревога — всё это было ощутимо уже в коридорах, когда я вошла в здание. Дроны собрались почти в полном составе, и их лица выражали одну эмоцию — ярость.

Совещание началось сразу же. Лидеры совета поднимали вопросы один за другим, но всё сводилось к одному: нападение на мероприятие было вызовом, и ответ должен быть соответствующим.

— Это недопустимо, — резко заявила Лорелия, та самая дрона, чья дочь донимала моего Каира. Её голос был напряжённым, а взгляд метался по залу, словно она искала виновных. — Эти преступники не просто напали на нас. Они показали слабость нашей системы!

— Но кого мы пошлем на поиски? Наша армия не справилась с их сдерживанием, а может вообще перейдет на их сторону? — подхватила другая дрона, Лоретта. Её тон был холоден, но глаза горели возмущением. — Мы не можем полагаться на тех, кто не способен защитить даже свои дома.

— Армия? — перебила Ровена. Её голос звучал спокойно, но в нём ощущалась сила. — Давайте не будем винить только их. Кто из нас может с уверенностью сказать, что мы сами подготовлены к подобным нападениям?

— Ты предлагаешь оправдывать их? — резко спросила Лорелия. — Они позволили преступникам уйти!

Ровена не отвела взгляда, хотя в зале зашумели голоса.

— Я предлагаю смотреть на ситуацию шире. Проблема не в армии. Проблема в системе, которая основывается на страхе и подчинении. Мы сами создали армию из людей, которые боятся лишнего движения. И теперь удивляемся, что они не сражаются за нас, — сказала я.

Зал на мгновение замолчал. Мои слова, хоть и произнесённые спокойно, задели многих. Я заметила, как Лоретта сжала губы, явно не зная, что ответить.

— И что ты предлагаешь? — спросила наконец Лорелия, её голос стал чуть тише.

— Мы должны не только найти виновных, — ответила я, — но и пересмотреть наши подходы. Мы требуем преданности, но не даём ничего взамен. Почему мужья некоторых из нас готовы были отдать жизнь за свою дрону, а других даже не было рядом?

Эти слова вызвали очередную волну обсуждений. Я сидела, прислушиваясь к каждому слову, и не могла не заметить, как некоторые дроны украдкой бросали на меня взгляды. Возможно, потому что мои мужья действительно защищали меня, и это не осталось незамеченным.

— Хорошо, — сказала Лоретта, поднимая руку, чтобы остановить шум. — Но мы всё же должны принять меры. Если наша армия ненадёжна, возможно, пора провести проверку и реформы.

— И одновременно с этим, — добавила Лорелия, — объявить охоту на тех, кто осмелился напасть. Они должны быть наказаны, чтобы другие знали, что это не останется без ответа.

Совет продолжал обсуждать, но главные идеи уже вырисовывались. Охота на преступников и пересмотр внутренней структуры армии. Всё это звучало логично, но я не могла избавиться от ощущения, что эти решения не решат проблему.