Чтение онлайн

— Что же за громкий титул такой — царь царей?

Клирик только сплюнул, но пояснил, что если у армянского дворянина десяток воинов в подчинении, он — князь. Если сотня, то — Светлейший князь, тысяча — Великий князь, дальше уже царь, и далее по списку. В настоящее время в Армении правило два царя царей, а простых царей было больше, чем во всей Европе. Но это так, отступление — а главное, что Роман и сам из этнических армян, и благоволил к своему союзнику, успешно сражавшемуся против Халифата, а Мистик имел на занятые Ашотом земли конфессионный интерес. Возможно, и скорее всего, были еще какие-то подоплеки, но святоша об этом не знал. Так или иначе, но вся фельдъегерская связь между Романом и Ашотом велась через патриарха, и что примечательно, была она более чем оживленной. А тут уже интересно — Главный фельдъегерь армян, после ознакомления Николая с почтой, приглашался к Мистику, для передачи помимо почты еще и устных посланий. О разговоре с глазу на глаз речи не было — как правило, присутствовал секретарь и обязательная охрана из двух капелланов, статью, как минимум, не уступающие Агапиту. И еще немаловажный факт — поскольку послы прибывали с востока, переправлялись они через Босфорский пролив на постоянно ожидавшем их трекатре (небольшое парусно-гребное судно на Средиземном, Черном морях), принадлежавшим церкви.

Мне этот вариант показался наиболее приемлемым. Если удастся попасть на трекатр вместе с послами, то час вдумчивого общения, пока не достигнем западного побережья пролива, у меня будет. Тут же попросил святошу разузнать место, где судно поджидает фельдъегерей. Клирик ненадолго о чем-то задумался, и выдал в ответ.

— Место я и так знаю. — и прищурившись, продолжил. — Только учти — Мистик свободно говорит по армянский.

— Вонцес Ахпер джан?! Хаш, ариса бастурма бозбеш? — и улыбнувшись, я закончил. — Суджух кучуч, ара да?! Значит, поговорим с патриархом по армянский.

На самом деле не буду же я объяснять, что для достижения цели мне достаточно менее минуты внимания Мистика и его окружения — а на каком языке я буду говорить, никакой роли не играет.

То, что я сказал по армянски — это всего лишь дружеское приветствие, и перечисление знакомых мне армянских блюд. В своей прошлой жизни, в одном из рейсов, штатного доктора ушедшего в отпуск, подменил молодой медик армянин — Альберт Эгоян. Интеллигент в нескольких поколениях, интересный в общении, и просто умный и хороший парень. Мы в рейсе как-то быстро подружились. Видимо, профориентация в его школе хромала, или родители настояли, но парень явно больше тяготел к поварскому искусству. Пользуясь тем, что все судовые «поварешки» напрямую подчинены ему, частенько вечером оккупировал камбуз и готовил там всякую вкусняшку. Так я стал практически знатоком армянской кухни и почитателем его стряпни. Как-то во время такого пиршества, на столе появилась бутылка «Арарата», и парня потянуло на откровения. Оказалось, Альберт всеми фибрами души ненавидит море, но вынужден был пойти на эту работу из-за денег. Сейчас он достаточно обеспеченный человек, и еще может помогать своим родственникам. Но стоит ему вернуться на родину, которую он искренно любит, как опять придется вести полунищенское существование. И это при том, что Армения обладает уникальными и неисчерпаемыми, природными богатствами. В том числе — источниками минеральных вод, типа Арзани, Гарни и Гюмуша, которые по оценке европейских специалистов входят в элитную десятку вод Европы. Он ради интереса узнавал цены на элитные минеральные воды в Барселоне и Марселе, и выяснил, что два бакса за бутылочку 0,33 литра еще божеская цена, а Россия забирает их природное богатство по семнадцать копеек за литр. То есть, если продавать их воды капиталистам напрямую, пусть в два раза дешевле их розничных цен, и делить доход на всех жителей Армении, то каждая семья могла обзавестись квартирой и машиной, и менять их раз в полгода, только за счет одной минералки. В качестве доказательства был предъявлен расчет, состоящий из четырех столбиков цифр. Признаю, он меня сильно впечатлил. Когда Дед рассказывал о развале СССР, я напомнил ему этот разговор, и поинтересовался, как было на самом деле.

— На самом деле, Саня, у них — я про диссидентов-мечтателей типа Аьберта — все вышло хреново. Накануне распада СССР каждая союзная республика кричала, как ее обкрадывает Россия, и какие ее ожидают бешенные доходы, если они будут самостоятельно продавать свои товары и услуги западу. Ну, типа Грузия и Молдавия резко поднимется на вине, Азербайджан на нефти, и т. д. Только кто же их пустит на Европейский рынок?! Им конечно наши заклятые друзья-капиталисты напели, что их потенциал огромен, и они, капиталисты, ничуть не сомневаются в том, что материальный уровень граждан, выбравших свободу, скоро сравняется со среднеевропейским. Но для начала надо перевести их продукцию на евростандарты. Касаемо той же минералки, надо всего лишь закупить у них линию по розливу воды. Что, у вас нет денег?! Мы окажем вам материальную ПОМОЩЬ всего за 30 % годовых. Заметь, Китаю под добычу их редкоземов и сырья для электронной промышленности выделяли КРЕДИТЫ всего под 5-10 %. Помощь приняли с радостью, заключили договор, банк переслал деньги поставщику линии, а вот дальше началось самое смешное. Срок изготовления оборудования 120 календарных дней, а проценты по кредиту платить уже через тридцать дней. Доставка в цену договора не входит, а за складирование и хранение готовой продукции капает пеня 0,1 % за каждый просроченный день. В цену договора также не входит перевод рабочей документации на армянский язык. Короче, через пень-колоду ящики с линией через год дошли до места назначения, и там намертво встали. Еще через пару месяцев прибыла бригада сборщиков из столицы и дедок переводчик — бывший декан кафедры иностранных языков, который Дюма и Шиллера мог читать в рукописи, но современных технических терминов не знал. Все, что осилила эта команда — это вскрытие ящиков и проверка их содержимого согласно накладной. Пришлось опять за валюту выписывать специалиста из Франции. Специалист быстро разобрался в ситуации, и заявил, что линия не встает в старом цеху, надо на полметра приподнять потолок, и удлинить цех на пять метров. Пока переоборудовали цех, местное население потихоньку разворовывало, всякие насосы-вентили-трубки-болты, сплошь состоящие из пищевой и хирургической нержавейки. Короче — минералку как продавали России, так и продолжили продавать, только появились посредники в лице чиновников, «крыша», таможня, и т. д. В связи с этим, за литр реализованной продукции предприятие по факту уже получало всего двенадцать копеек. Это далеко не самый худший пример — огромное же количество предприятий бывшего СССР переходили грань банкротства и просто закрывались.

Мое «знание» армянского было воспринято без особого энтузиазма. Я конечно понимаю святошу — он, мягко говоря, сомневается, что я сумею уговорить патриарха раскрыть местонахождение Зои. Даже если Мистик безоговорочно поверит, что я человек Ашота — это все равно что-то из области фантастики. Чтобы клирик не держал меня совсем за самоуверенного болвана, пришлось напустив тумана сказать, что у меня есть тайна, ради которой Николай готов будет поделиться своей. Загоревшиеся тут же глаза Дионисия сразу погасли, как только я сказал, что ему она ничего не даст. Последний аргумент святоши прозвучал уже менее уверенно.

— Мистик не допустит бегства Углеокой — ее восхождение на трон сулит ему в лучшем случае потерю кафедры и изгнание, а скорее всего — смерть.

— Речь пойдет о побеге Зои, и ее укрытии далеко за пределами империи. И если она сможет гадить оттуда по мелочи, то Мистику это не страшно, да и не ее это стиль. Кроме того, ее сын Константин, которым она дорожит больше жизни, по-прежнему остается у них с Романом в заложниках.

Фухх! Вроде с дискуссиями покончено, переходим в конструктивное русло. Как я и предполагал, у раскольников была подпольная организация, в которой Дионисий занимал один из руководящих постов. По заверению святоши, сигнал на активизацию связи уже прошел, и в ближайшее время сотни церковников могут выйти в народ и прочесть свои (МОИ) проповеди толпе. А если надо, то и повести народ за собой. Провожал меня Агапид, и уже в дверях сказал, что надо было вызвать меня на поединок с копьем и щитом — тогда бы у него точно был шанс на победу, поскольку равных себе он не встречал.

— Э не, это тебе надо к Марго.

— А это еще кто такой?!

— Такая. Та самая принцесса, которую ты видел вчера. — непонимание в глазах Агапита начало перерастать в обиду, затем в холодную ярость — еще бы, получалось, его сравнили с бабой! Тогда я поспешил пояснить. — Она Амазонка, и не раз с копьем и щитом выходила победительницей в схватке против разъяренного льва. А скорость и точность ее ударов такова, что острием копья сбивает три одновременно подброшенные вверх монетки, пока они в полете.

— Слышал я про амазонок, но думал — это все враки. — в задумчивости атлет подергал себя за подправленную мной бороду. — Неужто правда?

— Лично видел — во время боя она проткнула насквозь, как жука, сотника генуэзских наемников в полном доспехе. Кстати, крупней тебя был — царствие ему небесное.

Связной Аркадия доложил о еще четырех обнаруженных «халявных» пекарнях, за что получил полновесный кошель золотых, и был с ходу переориентирован на поиск мест, где собираются лучники императорской стражи, а лучше сразу их командиры. Я же, доложив обо всем Деду, сразу поспешил озаботиться переправой на восточный берег пролива. Мне предстояло по быстрому найти там причал с французским названием персонель, и отыскать на нем церковный трекатр. Прихватив с собой андоррца, на шлюпке «Авроры» отправились в путь. Искать ничего не пришлось — святоша дал достаточно точные ориентиры, поэтому еще со значительного удаления удалось разглядеть и причал, и трекатр. Чтоб не привлекать излишнего внимания, высадились на берег с Фарахом метров на триста южнее причала, там тоже были какие-то мостки.

План был достаточно прост — через вахтенного вызвать шкипера трекарта, по быстрому его обработать, и заполучить на суденышке пару вакансий — гребцов или матросов, не суть. Но уже на первом этапе план дал сбой. На судне никого не оказалось, более того — весь причал был пуст. Единственное место, где мы смогли расположиться, был небольшей навес с тремя стенами — видимо, для размещения охраны стратегического объекта, которая тоже отсутствовала. Ждать пришлось недолго — уже через десяток минут со стороны берега к «караулке» подошел пацан лет десяти. В руках у него было что-то типа садка с рыбой, которую он на ходу рассматривал. Нас он заметил только когда чуть не наступил на мои ноги.

— Вы кто такие?! Здесь нельзя! — выдав все, что предполагала инструкция, парень видимо успел собраться с мыслями, и подбавив баску в голос, добавил, — Идите своей дорогой, а то не поздоровится.

— Да ладно тебе, пацан, выеживаться — что случится с этим корытом, если пара путников отдохнет неподалеку. — Тут в моей руке появился медяк, — Ты лучше скажи — можно ли нам на него устроится матросами?

— Вам?! Голоштанным! Матросами на «Магдалину»?! Да вы спятили! Да на ней викарии и сам патриарх Константин изволят плавать! — но тут же, сразу сообразив, что с такой постановкой вопроса медяка ему не видать, резко включил обратку. — Хотя, конечно, матросы всегда нужны — это вам надо подойти к отцу Василию, а там как приглянетесь… Голоштанными нас парень назвал не случайно. Я специально подобрал для нас одежду среднестатических провинциалов-люмпенов, соискателей рабочих мест в столице, которых было в Константинополе больше чем достаточно. А учитывая то, что Дед запретил подбривать и ровнять бороды, от толпы мы ничем не отличались. Свой медяк парень отработал на все сто, дополнительно сообщив, что работа у матросов с трекатра ненапряжная — раз в неделю преодолеть залив, туда и обратно, а в остальное время — вкусно есть, мягко спать. Последний рейс «Магдалина» делала дней пять тому назад, а команда находится в харчевне, которая первая и самая большая (два этажа, не ошибетесь) по единственной дороге от причала.

В харчевню мы попали как раз к обеду. Ознакомившись с меню, заказали соответствующий нашему статусу обед, состоящий из постной каши (трехлитровый котелок на двоих) и огромный ломоть свежего хлеба на каждого. Обслуживала нас, повидимому, дочь хозяина. Почему я так подумал — все просто, у официантки один рукав платья был наполовину пуст, но держалась она вполне независимо, и на публику глядела дерзко, чуть ли не брезгливо. Вряд ли хозяин взял бы со стороны такое строптивое чудо. Да и папаша ее, когда мы предложили за стол и ночлег подлатать забор или крышу, да хоть дров наколоть — тоже смотрел на нас с андоррцем брезгливо. Короче, он нас послал даже без слов — ушел на кухню, не дослушав. Неторопливо насыщаясь кашей из одного котелка, попеременно залезая туда ложками, мы наблюдали за застольем команды церковников с «Магдалины». Сразу видно, что спаянная и самодостаточная команда — капитан, его помощник, и шестеро членов экипажа. Всем, кроме одного молодого (видимо, для сбегай, принеси, подай) в районе сороковника. К таким подойти и начать беседу — уже проблема. На меня начала наваливаться какая-то безнадега, сменившаяся злостью — «Ну неужели я без гипнотических примочек Искандера и без наставлений Деда совсем бесполезный болван?!». Судя по тому, что в голову ничего не приходило, кроме как в лучших традициях тугов пробраться в комнату капитана, взять над ним контроль… так и получалось. Еще раз оглядев зал, ничего нового не придумал — лишь отметил, что стервочка-официантка, обходя зал, пару раз тайно стрельнула глазками в сторону Фараха. Когда траектория ее движения проходила впритирку с нашим столиком, я к ней обратился.