Чтение онлайн

в то время поклонником Вейнингера, Шопенгауэра и к христианству относился,

мягко выражаясь, прохладно) и я напыщенно ответствовал ему, что не молюсь

потому , что не чувствую в этом внутренней необходимости, а в подлинном христианстве

(вроде я тогда понимал, что такое “подлинное христианство”!) главное-искренность веры,

а не формальное исполнение обрядов, бессмысленное механическое бормотание

вызубренных молитв…И ещё что-то в этом роде. Мера глупости основной мысли,-

не молюсь оттого, что не чувствую нужды в этом- была “велика и обильна”, но говорил

я честно: действительно , я ещё не ощущал тогда потребности в молитве.

Через некоторое время после этого разговора я совершенно неожиданно оказался

осенью 72-го года в невыносимо фальшивой и безнравственной ситуации,

причиняющей боль и волнение близкому мне человеку (которому в то время нельзя

было волноваться). Невольным виновником был я сам. Я резко прервал её- и остался

в полном смятении наедине с собой. Чувства возмущения, стыда, тревоги, ещё чего-то

переполняли меня, я не находил себе места. Не знаю, как, зачем, почему я схватил

Священное Писание- помню, что оно оказалось у меня в руках.

Я автоматически, думая совсем о другом, открыл его, так же автоматически посмотрел

на открытую страницу- и увидел слова, которые я сначала совершенно не понял,

потому, что продолжал думать о своём. Лишь постепенно до меня стал доходить смысл

читаемого мною : “Марфа! Марфа! ты заботишься и суетишься о многом, а одно только

нужно. Мария же избрала благую часть, которая не отнимется у неё…” Опустил глаза

чуть ниже:”…один из учеников сказал Ему: Господи! Научи нас молиться…Он сказал им:

когда молитесь, говорите: Отче наш, сущий на небесах!...”. Евангелие от Луки, конец 10-й

и начало 11-й главы.

Если бы я увидел в машинально раскрытой книге самые гневные, самые страшные слова

Христа, если бы я прочёл:”змии, порождения ехидны”, или:”се, оставляется дом ваш пуст”,- они не поразили бы меня, как эти слова, ибо тогда я твёрдо знал, что заслуживаю

самых гневных слов, они- справедливы.

Больше всего меня потрясла именно мягкость упрёка , сострадающая доброта

Слов Исуса, обращённых лично ко мне (в чём я не мгновения не сомневался!)- в той

гнусной ситуации, в какую я попал по своей вине, они звучали в моём сердце…

Не могу передать, как звучали. Я был оглушён ими, такими тихими!

Помню, что потрясённо рассматривал эту страницу, перечитывал-“когда молитесь,

говорите :’’Отче наш…”;закладывал страницу пальцем и рассматривал всю книгу,

будто увидел её впервые…

Конечно, сразу вспомнил свой разговор с “начётчиком”-и стало стыдно! Вспомнился

и мимолётный странный случай, происшедший минувшим летом того года.

Дело было утром. Проснувшись, я наспех умылся (спешил куда-то); напеваю что-то,

вбегаю в комнату, где стоит мой письменный стол, - и испуганно застываю на пороге:

у письменного стола стоит, склонив на грудь голову в остроконечном капюшоне и

молитвенно сложив руки у груди, полупрозрачная, серовато-голубоватая фигура

(потом подумалось;”как из сигаретного дыма”)…Я откровенно испугался- и хотя

внешне это никак не проявилось, в то же мгновение фигура, не меняя своих очертаний,

начала таять и медленно (за 2-3 секунды) исчезла.

Придя в себя, я подумал, что фигура очертаниями напоминала фигуру на картине

М.В.Нестерова ”Видение отроку Варфоломею”-ту, что справа; только я видел её

в левой (от двери) части комнаты и была она обращена вправо (к той стене, на

которой, спустя два года, стали появляться иконы). Больше я ничего не сообразил

тогда, а жаль!... (сейчас я думаю, что это было первое “указание” (знак) начинать

молиться. Поскольку я ничего не понял, последовало второе “указание” (знак)

начинать молиться- в более понятной, доходчивой форме! Оба этих знака были об

одном и том же, поэтому я их не разделяю, считаю одним знаком- первым.)

Многое в день первого знака я вспомнил и переосмыслил, потрясённо не

выпуская из рук Евангелия и не вынимая из него пальца…

Тогда я начал молиться- неумело, спотыкаясь, но начал.

Шли месяцы, сливались в годы. Опять “случайно” и за вполне приемлемую цену

у меня появился Новый Завет, появилась и новая Библия; стали появляться

иконы (осенью 74-го года жена поехала проведать родных и привезла подарок-

первые две иконы). Появились два новых знакомых, которым я немного, как мог

(плохо мог), помогал приблизиться к христианской вере. И сам шёл к Христу-

по прежнему “падая и поднимаясь”. Встречались втроем регулярно у меня

(я становился всё большим домоседом), обсуждали многие вопросы христианской

жизни, а чаще всего-историю христианства, церковную историю.

Познакомившись с Новым Заветом и отчасти – с Ветхим, я начал “копать”

историю христианской Церкви, историю соборов, догматов, богословских споров,

ересей… C удивлением узнал (кажется, от В.В. Болотова ), что в первые века христианства православием (греч.”ортодоксия”) называли не больше и не меньше

как “срединный или царский путь между крайними взглядами, противоположными

ересями”! Опираясь на исторические факты и документы (информацию о которых я