Чтение онлайн

Когда Филипп вошел к мадам Пелотард, она ходила взад-вперед по комнате. Завидев его, мадам бросилась к нему с восклицанием:

— Где вы были так долго? Я получила известие от Жака!

Филипп поздравил ее с этим.

— Он спасся, но не может покинуть укрытие. Жак прочитал ваше объявление и прислал мне весточку с другом. Я ждала вас весь вечер, чтобы сообщить вам об этом. Завтра я уезжаю.

— А я уезжаю сегодня в половине одиннадцатого, и я очень рад, что Жак спасся и что ему хватило сообразительности, чтобы…

Она перебила его:

— Я хочу рассчитаться с вами. Пожалуйста, скажите мне, сколько я вам должна.

Филипп уже имел случай изучить характер своей спутницы. Еще два дня назад он бы, скорее всего, постарался отшутиться со всеми необходимыми предосторожностями. Но теперь Филипп, улыбнувшись, покорно взял со стола листок бумаги.

— Давайте посчитаем, — сказал он. — Билет до Марселя.

— Погодите, погодите; вы слишком торопитесь, — нетерпеливо перебила она. — Сначала был коньяк в «Кафе де ла Пэ».

— О да, конечно, коньяк, — серьезно спохватился Филипп. — Один франк.

— Потом — такси до «Отель д'Экоссе» и до вокзала плюс пять франков служителю.

— Но полагаю, половину стоимости такси должен оплатить я, — возразил Филипп так же серьезно.

— Нет-нет!

И они погрузились в подсчеты. Наконец, удовлетворившись результатом, мадам достала маленький бумажник.

— Четыреста пятьдесят шесть франков и сорок сантимов, — объявила она. — У меня нет мелких денег, вот вам пятьсот.

— Сейчас я дам сдачу, — сказал Филипп тем же спокойным, деловым тоном и полез в жилетный карман. Она приняла мелочь все с той же неколебимой серьезностью, спрятала ее в сумочку и вытащила оттуда маленький футляр.

— Монсеньор Пелотард, — сказала она, — вы сделали для меня все, что должен был сделать джентльмен. Ни на одну секунду я не пожалела о том, что слепо вверилась вашей заботе. Я прошу… прошу вас принять это в память о вашей попутчице… Этим вы доставите мне большое… большое удовольствие.

Она протянула ему маленький удобный футляр, который в ту же минуту открылся под давлением ее пальцев. Филипп с изумлением уставился на его содержимое. Это была золотая булавка для галстука, украшенная матовой жемчужиной и десятью брильянтами, расположенными вокруг. Говоря по правде, такая булавка стоила верных две тысячи франков, и его первой мыслью было отказаться, но прежде чем он успел что-либо сказать, загадочная попутчица перебила:

— Я никогда не прощу вам, если вы откажетесь или попытаетесь отказаться.

Она произнесла эти слова с улыбкой, но у нее было такое лицо и она так сдвинула свои черные прямые брови, что Филипп вздрогнул: с таким видом Анна Австрийская могла бы вручать один из своих драгоценных перстней господину д'Артаньяну. За последние сутки, столь насыщенные событиями, он достаточно изучил ее характер, чтобы догадаться уступить ее воле и не огорчать зря. Глубоко поклонившись, он начал было благодарить за подарок, но она прервала его кивком головы, который почти в такой же степени был достоин королевы, как и ее давешнее выражение лица.

— Я ваша должница, — сказала она. — И я никогда не смогу отблагодарить вас за то, что вы для меня сделали.

Она замолчала, а затем добавила:

— Вы уезжаете. Могу я спросить куда?

Филипп улыбнулся.

— Если я отвечу, вам придется признать, что я более разговорчив, чем вы. Я еду на остров, который так живо интересовал вас на протяжении всего нашего путешествия…

— На Менорку? — договорила она, задохнувшись и широко раскрыв глаза.

— На Менорку.

Она пристально глядела на него добрые полминуты, а затем медленно проговорила:

— Это более чем удивительно. Мы встречаемся при странных обстоятельствах в Париже… Вы едете в Марсель — я тоже; хотя без вашей помощи я бы никогда туда не попала. Мы проводим в Марселе два дня, а когда приходит пора расставаться, оказывается, что мы оба направляемся на Менорку… потому что завтра я еду именно туда!

Теперь настал черед Филиппа вытаращить глаза. Она тоже едет на Менорку! Тоже! Черт побери, она и впрямь права: это более чем удивительно. Похоже, весь мир устремился на этот маленький остров! Понять это было невозможно, но все выглядело именно так. Впрочем, Филипп быстро взял себя в руки.

— Мадам, — сказал он, — вы правы. Такое стечение обстоятельств действительно более чем странно. Недостает только одной детали, которая сделает эту цепь совпадений еще удивительней. Полагаю, я могу дополнить ею вашу речь.

— Что за деталь? — спросила она, насупив брови.

— Вы только что сами упомянули о ней: вы сказали, что из Парижа собирались ехать в Марсель, но не смогли бы добраться туда без моей помощи. Хотите верьте, хотите нет, но если ваш путь из Марселя лежит на Менорку, то без меня вам опять же не обойтись.

Она опустилась на диван и посмотрела на него с недоверием.

— Вы шутите. Пароход уходит завтра в три часа…

— Пароход должен был отчалить завтра в три, но вмешалось одно обстоятельство, а именно — скромная революция, которую решили устроить меноркцы. Я очень сожалею, но со вчерашнего дня сообщение с Меноркой приостановлено!

Она глядела на него широко раскрытыми глазами, по-прежнему не вполне ему доверяя.

— А как же вы туда доберетесь?

— Мадам, — вежливо сказал он, — я получил монополию на суда, которые еще не потеряли охоту плыть на Менорку.

— Монополия!

— Признаться, получить ее оказалось на удивление просто: в Марселе нашелся только один капитан, готовый предпринять рискованное путешествие на остров.

— И вы его наняли?

— И я его нанял.

Она испытующе смотрела на Филиппа добрые полминуты.

— У вас должны быть очень веские причины плыть на Менорку.

— Так же, как у вас, мадам.

Воцарилась тишина. Мадам сидела, вперив взгляд перед собой. Между тем в голове у Филиппа, у которого и без того предметов для размышления было более чем достаточно, вихрем кружились мысли. Как ему следует вести себя на новом, еще более удивительном этапе их приключений? Должен ли он отказать ей, если она попросит взять ее на борт «Аиста»? Имеет ли он право брать женщину туда, где бушует революция? И какие — какие у нее могут быть причины плыть на Менорку? Иными словами — кто она такая? Он разглядывал ее очень пристально, словно надеясь таким образом получить ответ на свои вопросы. Она заметила это, покраснела и слегка подвинулась на диване. Филипп, который раньше не отдавал себе отчет в нескромности своих взглядов, смутился и, желая скрыть смущение, отвернулся к окну. Так как за окном не оказалось ничего интересного, взгляд Филиппа переместился на стол, который стоял рядом, и то, что он увидел в следующую секунду, заставило его издать глухой возглас удивления. На столе стояла фотография кабинетного формата, без рамки; на ней был изображен мужчина, и именно его лицо заставило Филиппа вскрикнуть.