Финансы Великого герцога
Шрифт:
Мгновение она колебалась, но затем ее лицо приняло решительное выражение:
— Да, благодарю, если вас это не затруднит… Буду вам очень признательна…
Внезапно она осеклась и осушила и без того пустую чашку.
Удивление Филиппа не знало границ. Воистину она была самой удивительной представительницей прекрасного пола из всех, которых ему доводилось встречать. Воистину так!.. Пожав плечами, он поклялся, что очень скоро разрешит эту маленькую загадку. Такому плуту, как он, не составит большого труда перехитрить такое неопытное создание. «Но — клянусь всем святым! — нельзя не признать, что она умеет хранить свои тайны!» Она ни разу не проговорилась; не дала ему ни малейшей подсказки, которая помогла бы подобрать ключ к ее тайне. Единственное, чем она себя выдала, — интерес к Менорке, но на самом деле это обстоятельство добавляло ей еще больше загадочности. Человек, которого он видел на Лионском вокзале, хранил свою тайну так же ревностно; как Филипп ни старался, он не мог отыскать в памяти нужное имя. Впрочем, разузнать, почему ее интересует Менорка, будет куда проще — если только ему хватит времени! Ведь его судно уходит послезавтра, и оно доставит его на тот остров, который в силу некоторых причин так занимает ее, его и мистер Исаакса, — на Менорку!
Филипп взглянул на часы. Близилась половина одиннадцатого. Внезапно его осенила идея.
— Мадам, — сказал он. — Вот о чем я подумал. У вас нет никакого багажа, так как Жак появится не сразу, я предлагаю совершить прогулку по городу и купить все, что вам понадобится в первое время. Надеюсь, вы любите ходить по магазинам? Лично для меня не существует ничего более приятного.
Она просияла, но еще колебалась.
— Вы и вправду мне это предлагаете? — спросила она. — Но… я думаю, уже завтра Жак будет здесь. Впрочем, вы правы, мне необходима одежда… — Она смущенно взглянула на свое отражение в зеркале напротив. — Особенно теперь, когда я так постарела.
— All right. Тогда — идемте.
Он распорядился, чтобы завтрак записали на их счет, и они вышли на освещенную солнцем улицу.
Сокрушительный удар обрушился на господина Колина в тот момент, когда он вместе со своей спутницей возвращался из салона на Ла-Каннебьер. Они были в филиале большого парижского дома моды и приобрели там массу вещей, которые, по его мнению, были ей необходимы: весеннюю шляпку, потому что здесь солнце пекло куда сильнее, чем в Париже; вуаль, духи, перчатки и пару легких ботинок. Попытки убедить мадам Пелотард потратиться еще и на светлое платье остались тщетны. Затем Филипп удалился, чтобы она могла приобрести те детали туалета, при покупке которых его присутствие было нежелательно. Запрокинув голову и надвинув шляпу на нос, он ждал ее у дверей магазина, пропитываясь горячим мартовским солнцем. Наконец мадам Пелотард появилась. Филипп уже собирался крикнуть извозчику, но она внезапно тронула его за рукав: вытянув шею, мадам Пелотард глядела в сторону газетного киоска, витрина которого пестрела обложками проспектов и афиш.
— Что это там написано? — спросила она. — Кажется, Менорка…
— Везде эта Менорка! — засмеялся Филипп. — Попробуете угадать, что там случилось?
И, словно отвечая на его насмешливый вызов, сквозь шум улицы до них внезапно долетел хриплый крик марсельского газетчика.
— Ме-но-о-ор-ка! — ревел он. — Ме-но-о-ор-ка! Подробности о революции на Ме-но-о-ор-ке! Покупайте «Пти Марселье»! Убийство в Булонском лесу! Ме-но-о-ор-ка!..
Если бы газетчику пришлось давать свидетельские показания о том, что он увидел в следующую минуту, то они выглядели бы так.
Прямо через дорогу, рискуя каждую минуту попасть под колеса автомобиля или копыта лошади, к нему бросился господин средних лет с черными усиками. Ничего не говоря, господин подлетел к газетчику, молча указал на пачку газет и бросил ему пять франков. Газетчик выругался на добром марсельском наречии: ему вовсе не улыбалось расстаться со всей своей мелочью ради того, чтобы продать газету за пять сантимов. Тем не менее он чрезвычайно грязной рукой извлек из кармана горсть серебра и меди и приготовился отсчитывать сдачу.
И тут начались странности.
Господин с черными усиками даже не взглянул на серебро и медь в грязной руке газетчика.
Он сразу уткнулся в газету, которую сжимал так крепко, что у него даже побелели кончики пальцев. Глаза господина прямо-таки летали по строчкам, а его усы вдруг встопорщились, как у кошки. Он читал минуты две, а затем, опустив газету, уставился куда-то вдаль, поверх уличной суеты.
Газетчик хитро ухмыльнулся, снова спрятал деньги в карман и чуть подался назад, чтобы не дай бог помешать господину словом или неловким движением: не каждый день удается так просто заработать четыре франка девяносто пять сантимов!
Но вот наконец незнакомец открыл рот и изрыгнул поток слов, в которых газетчик, хотя господин и пользовался незнакомым ему языком, с легкостью распознал проклятия; в следующую минуту, к великой радости газетчика, покупатель бросился прямо в транспортный поток. Газетчик следил за ним, всей душой уповая на то, что покупателя переедет машина и таким образом помешает потребовать сдачу.
Но, к его горькому разочарованию, господин выбрался на другую сторону невредимым. Там его засыпала вопросами какая-то дама, видимо, уже в возрасте. Вместо ответа странный господин протянул ей газету. Зрение газетчика напряглось до предела: какова будет ее реакция?
И ее реакция превзошла все его ожидания.
Пожилая дама схватила газету, но, не успев прочесть и четырех строк, выронила ее, пошатнулась и ничком упала в объятия своего спутника.
Номер «Пти Марселье», который заинтересовал незнакомца до такой степени, что он заплатил за него на четыре франка и девяносто пять сантимов больше положенного, заставил пожилую даму и вовсе хлопнуться в обморок!
Мгновение спустя в соседней аптеке распахнулась дверь, и господин перенес даму туда. Еще спустя мгновение он выскочил наружу, чтобы что-то подобрать. И что же?
Не что иное, как тот самый «Пти Марселье», за который он недавно выложил стократную стоимость, и из-за которого его спутница грохнулась в обморок. Он засунул номер в карман и снова исчез в аптеке.
Прошло десять минут; затем к дверям подали дрожки. Пожилая дама вышла из аптеки, тяжело опираясь на руку своего спутника. Они сели в экипаж и скрылись в городе.
Между тем ошеломленный газетчик, позабыв все дела, уже в третий раз перечитывал газету: во-первых, чтобы понять, что послужило причиной этой драмы, а во-вторых, чтобы сообщить это своему будущему и глубоко презираемому им биографу.
Вскоре после этих событий Филипп Колин, кандидат juris utriusque из Швеции, он же профессор Пелотард из Лондона, сидел в холле отеля «Д'Англетер» и пил неразбавленное виски, хотя час для этого был еще очень ранний. Его спутница сидела молча, уставившись перед собой застывшим взглядом, и потом, так и не ответив ни на один из его ошеломленных вопросов, удалилась в свою комнату. А Филипп продолжал мысленно, в стопятидесятый раз пережевывать те же вопросы, которые он задавал себе на протяжении семнадцати часов, проведенных с этой незнакомкой, — теперь, впрочем, запивая эти вопросы виски. А глазами профессор уже в стодвадцатый раз мысленно пробегал статью из «Пти Марселье», которая так внезапно сбросила его с самых светлых высот нарциссизма и ввергла в самые темные бездны уныния. А статья эта была следующая:
Никаких известий о его судьбе — самые худшие предположения. Менорка становится республикой! Долговое бремя сброшено!
Так звучал заголовок, и сам текст вполне ему соответствовал:
Сегодня около полудня мы получили из Барселоны телеграмму такого необычного содержания, что поспешили убедиться в ее подлинности, прежде чем знакомить с ней нашу все возрастающую аудиторию. Со всей достоверностью нам удалось установить, что телеграмма подлинна, и теперь «Пти Марселье» со свойственной ему быстротой спешит познакомить общественность с этим более чем любопытным документом:
«Барселона, 4 марта 1910, 22:50.
Капитан английского грузового судна „Лоун Стар“ (пароходство „Голубой звездный путь“) по прибытии из Маона (Менорка) под присягой рапортует представителям пароходства о следующем:
Пристал на Менорке в 3 ч. 11 мин. п. п., чтобы забрать груз (оливковое масло), следующий в Лондон. Обнаружил в городе революцию; на улицах волнение, толпы людей, с бастиона без перерыва палили пушки. Один снаряд едва не угодил в судно. Сошел на берег, чтобы узнать о причине восстания. Из-за всеобщей суматохи ясный ответ получить не смог. Достоверно лишь то, что восстание охватило весь остров, замок великого герцога взят, окна выбиты, флаг сорван. О судьбе великого герцога или ничего неизвестно, или ее держат втайне от народа. По слухам, предводителями восстания являются некто Эрнандес (Луис) и католический пастор. Никаких признаков кровопролития, только всеобщее волнение. Во второй половине дня меня разыскал означенный Эрнандес, или человек, назвавшийся его именем; на ломаном английском он сообщил, что Менорка восстала и сбросила вековое иго; дать пояснения относительно судьбы великого герцога отказался; объявил, что Менорка, по примеру Португалии, станет президентской республикой с ним во главе и что первым делом она сбросит долговое бремя, которое тяготило ее на протяжении столетий.
Из-за всеобщих волнений груз забрать не смог.
Часом позже капитан Симоне, которого прекрасно знают в Барселоне, взял курс на Лиссабон согласно приказу из головного офиса; возможно, Симоне сделает остановку в Гибралтаре. К сожалению, на „Лоун Стар“ отсутствует беспроволочный телеграф, а при попытке выйти на связь с Меноркой обнаружилось, что кабель перерезан или выведен из строя.
Между тем никаких оснований не доверять рассказу капитана нет. Барселона в большом смятении».
Такова телеграмма, содержание которой было полностью подтверждено нашим корреспондентом и офисом «Голубого звездного пути» (но лишь сегодня около полудня).
Итак, великое герцогство Меноркское, основанное в XIII веке, встретило свой конец.
Последний правитель Менорки, дон Рамон XX, был молод (тридцати пяти лет), и о нем известно только хорошее. Как явствует из телеграммы, участь его решена. Остается только надеяться, что народ Менорки проявит к своему поверженному властителю больше милосердия, чем проявил народ Португалии к королю Карлошу!
Мы надеемся на это, но не будет ничего удивительного, если наши надежды не оправдаются.
На протяжении последних ста лет — начиная с того времени, когда Менорка очутилась под властью Наполеона, — ее положение было очень печально. Тяжелое налоговое бремя, отсутствие промышленности, непросвещенность. Население фактически остановилось на том уровне, который был достигнут во Франции в XVIII веке, а все, что правителям удавалось собрать в виде налогов и податей, тратилось на их личные удовольствия. Погрязнув в праздности, они забыли о первой обязанности государя: заботиться о своем народе.
Ближайшее будущее покажет, каковы будут последствия переворота на острове; перейдут ли бразды правления к Эрнандесу, о котором говорил капитан Симоне, и сумеет ли тот распорядиться властью лучше, чем дон Рамон. Ведь в этом отношении текст телеграммы весьма богат на обещания: в первую очередь предполагается освободить Менорку от гнетущего бремени долгов. И учитывая исторические обстоятельства, мы можем это только приветствовать.
Как, должно быть, помнит наш читатель, не далее как позавчера в Париже, Мадриде и Риме была проведена биржевая операция, в результате которой все государственные облигации Менорки обрели нового владельца. Кто за этим стоит, пока неизвестно, однако можно с уверенностью говорить о том, что речь идет об иностранном синдикате. Очевидно, телеграмма из Барселоны вызовет у участников синдиката смешанные чувства!
По всей видимости, солидный французский капитал отныне потеряет интерес к острову…