Чтение онлайн

— И вы так просто мне об этом говорите?

Мара Танн пожала плечами.

— Мне плевать на политику. И на грязные секреты нашего рода. Особенно после того, как усилиями Фи мою мать выдавили из власти так искусно, что она сама захотела этого. Она уже год как стала добровольной затворницей своей депрессии… А ведь была вторым авторитетом в Великих Чертогах.

В ее голосе чувствовалась немалая горечь — не так уж Мара Танн была и равнодушна к вопросу потерянной власти, как желала показать.

– Любая депрессия рано или поздно заканчивается, — заметила я.

— Не в таком возрасте. И не при таких обстоятельствах, — качнула головой Мара Танн, затем залпом допила свой ай-ши и вдруг спросила: — Вы знаете, что безумная привязанность космозонгов к своему потомству напрямую связана с вылеживанием своего яйца?

— Вы хотите сказать — с высиживанием?

— Нет, я хочу сказать именно с вылеживанием. После откладывания яйца мать регулярно спит с ним в обнимку в домашнем инкубаторе… — она хотела продолжить, но тут к нам с очевидным намерением присоединиться к светской беседе направилась одна из космозонок, и моя собеседница поморщилась: — Давайте прогуляемся во внутренний двор.

Мягкое, но стремительное лавирование между гостями закончилось в уютном уголке среди пустующих пока скамеечек с видом на свежевскопанный холм.

У меня было несколько мгновений, чтобы поразмыслить, зачем Мара Танн откровенничает со мной. Пока что создавалось впечатление, что ей остро не хватает понимающего слушателя, которому можно излить весь накал собственного стресса.

— Держите!

В моих руках оказался один из двух бокалов алкогольного коктейля, которые Мара Танн умудрилась прихватить по дороге, не сбавляя скорости. Только сейчас я поняла, что это далеко не первый ее бокал, а искусственную бодрость она себе временно обеспечила порцией ай-ши. Вот только помнила ли и знала ли Мара Танн вообще, что ай-ши при смешении с алкоголем даёт катастрофический эффект для самоконтроля? Хотя последствия, конечно, зависят от характера и воспитания.

При этих мыслях я малость напряглась и тайком начала отслеживать малейшие признаки неадекватности в поведении собеседницы.

— Мать совершила ошибку, — продолжила та, хмуро уставившись в свой бокал с коктейлем. — Своими руками выкопала себе яму и позволила столкнуть себя в нее.

— Каким образом? — без особого интереса спросила я, делая знак своей троице садиться рядом.

Мара Танн ответила не сразу. Она с любопытством посмотрела, как рабы неловко устраиваются на скамеечке сбоку, и сообщила:

— Если не хотите новых проблем, пусть садятся на землю. Эти скамейки только для свободных. Знаете, вы поразительно мягко с ними обращаетесь. И это при том, что они вам не сыновья. Для космозонгов это немыслимо.

— Э… что? — не поняла я. — Почему именно сыновья?

С горьким протяжным смешком, выдающим скрытую доселе степень опьянения, Мара Танн приложилась к бокалу.

— Потому что лишь к сыновьям наши женщины не могут проявить жестокость, ведь это их потомство. Поэтому при вылеживании яйца в инкубаторах всегда поддерживается такая температура, чтобы гарантированно вылупилась девочка. Но иногда случаются… особые обстоятельства. Как у моей матери. Она у меня в возрасте… и свое последнее яйцо перед скорым климаксом берегла слишком сильно. Не расставалась с ним ни днем, ни ночью… иногда даже в инкубатор забывала возвращать.

— Вылупился мальчик? — предположила я.

— Именно. Но ничего поделать было уже нельзя — с нашим материнским инстинктом не поспоришь, — она уже довольно пьяно махнула рукой.

Удивляясь самой себе — какое мне дело до проблем этой напившейся космозонки? — я отобрала у нее бокал, в котором плескался ещё приличный объем коктейля, и вылила на кустик сорной голубоватой травы. Содержимое моего бокала уже давно впиталось в ее корни.

— Не пейте так много на виду у других — пожалеете потом. Это из-за сына ваша мать теперь в депрессии?

Мара Танн так изумилась бесцеремонному вмешательству в свое пьянство, что некоторое время смотрела на меня с приоткрытым ртом, а потом вдруг принялась хохотать.

— Честное слово, вы определенно интересная штучка, госпожа Чудо-Юдо! То сидите вся такая скромная и почтительная, как жрица яйцеведения, то вдруг самым непредсказуемым образом роняете на голову собеседника булыжник своей воли. Неудивительно, что советница ведёт себя так, будто вы ей пятую точку ошпарили… Что вы не поделили с ней, кстати?

Я сдержанно улыбнулась ее веселью. Как бы ни хотелось мне найти в Маре Танн подругу и единомышленницу, она всё же оставалась высокопоставленной космозонкой. И доверить ей свои тайны с ходу было бы опрометчивым решением. Поэтому я кивнула на Тэймина и коротко прокомментировала:

— Его. И советница утверждает, что он позарез нужен ей в какой-то секретной лабораторной программе по решению демографического кризиса плывчи.

— Ерунда какая! — фыркнула Мара Танн. — Всем уже давно ясно, чта программа абсолютно бесперспективная. Не знаю, зачем Фи всё ещё продолжает исследования, но имейте в виду — скорее всего это враньё. Наша уважаемая советница вообще талант по части вранья и интриг. Знали бы вы, как она ловко сумела подвести мою мать год назад под конфискацию рабов, хотя никаких умышленных убийств та не совершала! Один раб скончался из-за несчастного случая на полях йанана — просто уснул среди посадок, и на него наехал колесом транспортный киберсборщик. А Фи лично свидетельствовала, что его ликвидировали по приказу матери, ещё и видео с регистратора предоставила… — она скривилась и злобно добавила: — Я вообще думаю, что этот наезд она сама как-то умудрилась организовать.

— А зачем это ей это понадобилось? — непонимающе спросила я. — Ну конфисковали рабов, и что? Каким образом это сказалось на политическом соперничестве вашей матери и советницы?

— Всё дело в моем брате… том самом незапланированно вылупившемся мальчике, — буркнула космозонка. — Мать скрывала его от всех под видом домашнего раба. К сожалению, в нашем обществе личного раба куда легче защитить от посягательств, чем свободного мужчину-домочадца.

— Вот как! Значит, ваш брат попал под конфискацию…

— Если бы просто попал… — вздохнула Мара Танн. — Мы бы быстро нашли подставное лицо для выкупа. Но его перехватили почти сразу, как он попал в рабскую резервацию Содружества. И тут я тоже подозреваю руку Фи… Потому что от потери своего драгоценного отпрыска мать потеряла интерес ко всему, кроме его поисков. Карьера, политика, интриги, даже моя жизнь — всё ей теперь параллельно. Срань тупорожья! Куда ни глянь, везде Фи поработала! — выругалась она и в сердцах двинула кулаком по скамеечке. — Хочу напиться. Зря вы лишили меня этой дряни.

— Уверена, что у вас достаточно силы воли, чтобы не поддаться искушению, — заявила я поспешно, надеясь, что Мара Танн ещё не дошла до той кондиции, чтобы наплевать на гордость и уйти в запой окончательно.

…и снова поймала острый умный взгляд, полный интереса. Даже сквозь приличную степень опьянения в глазах Мары Танн светился интеллект незаурядной для космозонки личности.

— Ладно, воздержусь, — вдруг покладисто согласилась она. — Знаете… мне пришла в голову мысль, что нам стоит подружиться. Вы удивительно благотворно на меня влияете. Давно уже беседы не действовали на меня так… освежающе. Кто знает, может, и вам наше общение принесет определенные выгоды? Во всяком случае, я постараюсь этому поспособствовать…