Чтение онлайн

Как только мы остались одни, Мара Танн с сожалением сказала:

— В анкете ошибки нет, номер этого вашего Сета Хомма действительно идёт девяносто шестым. Впрочем, это не значит, что советница не спекулирует раздачей выигрышного жетона. Великая Госпожа всегда хватает тот номер, что лежит сверху, и все об этом знают.

— Госпожа Танн… — морщась, начала я в сердцах.

— Мара, просто Мара. Зовите меня по имени, Гайя, — с ноткой сочувствия предложила Мара Танн.

Я была так расстроена, что толком не оценила честь, которую мне оказали только что — приятельствовать с высшими кругами, включая право обращаться по имени.

— Вы же понимаете, что это незаконно, в условиях соглашения с ЗССР насильственно обращать в рабство одного из его граждан? И если комиссия об этом узнает…

— От вас? Что ж, это хоть и рискованно, но осуществимо. Правда, в качестве доказательств у вас ничего не будет — нужен если не сам обращенный в рабство гражданин, то хотя бы видео с его достоверно идентифицируемым участием. И свидетели. Но ни одна из космозонок не станет свидетельствовать против своей власти. Также имейте в виду, что Сет Хомм скорее всего будет бесследно ликвидирован в тот же день, как комиссия явится проверить сигнал о нарушении… В любом случае, прямо сейчас ваша суета в этом направлении ему ничем не поможет.

Я затравленно посмотрела на Мару Танн.

— А вы?.. Вы можете как-нибудь ему помочь?

— Кое-чем могу. Тем, что даст ему возможность избежать острого шока от происходящего.

— В смысле?

— Лично волью ему в глотку солидную порцию шу, приправленного возбудителем, а когда эта дрянь полностью одурманит его мозги, накачаю его задницу смазкой и проведу подготовку перед оргией, — с грубой прямотой ответила Мара Танн. — Тогда ваш Сет не только психовать не будет, но ещё и удовольствие получит какое-никакое. Его, конечно, изрядно заездят и поистреплют, но это поправимо. А вот если вас так сильно заботит его дальнейшая судьба, советую подумать, как его вытащить из цепких ручек советницы. Без ее разрешения госпожа Ядхе Цин больше и шагу не сделает. Ходят слухи, что она в страшную немилость впала и теперь пытается вернуть расположение.

Внутренний двор гудел, словно улей, множеством женских голосов. Все гостьи переместились из Зеркального зала на зрительные скамеечки, специально установленные вдоль круга внутренней стены Великих Чертогов.

Повсюду сновали рабы с подносами, разнося своим хозяйкам напитки и канапе с закусками. Кое-кто прямо тут же на скамеечках старательно делал массаж хозяйских ступней с помощью умелого нежного языка, а иные и вовсе прибегали к кардинальным мерам, чтобы заслужить право на участие в «семяорошении» — на коленях молили своих хозяек о разрешении доставить им феерическое удовольствие тем же языком, но через местечко поинтересней, чем ноги. Для подобных забав за скамеечками поставили целый ряд кабинок из ширм. Те же гостьи, что определились с выбором рабов, удостоенных чести стать семенными, уже выстраивали их перед собой и отстегивали металлическую сбрую с гениталий.

Как только Мара Танн покинула меня, чтобы посильно смягчить для Сета грядущее насилие, я подозвала к себе Грю и сняла его кляп.

— Мне снова нужна твоя помощь.

— Я готов, госпожа, — просто ответил он. — Только прикажите.

Очевидно, что лучший социопат в моей коллекции не терял время зря, отлично погрел уши во время недавних знаменательных бесед и давно сделал нужные выводы.

— Хочу попросить тебя, Грю… — второе слово я подчеркнула интонацией и продолжила: — Чтобы ты выбрал подходящий момент, когда Великая Госпожа или советница смогут увидеть тебя, а затем на их глазах присоединился к очереди семенных рабов. Но когда наступит момент… э-э… вспахивать и орошать…

Я запнулась, чувствуя, как горят щеки. Было дико странно обсуждать подобные вещи с посторонним молодым мужчиной, к которому ещё и не испытываешь никакого влечения.

— Никаких проникновений не совершать, — подсказал Грю, чуть улыбнувшись моей заминке, — и по возможности удалиться в любой подходящий момент.

— Да-да. Всё верно.

Я огляделась, лихорадочно взвешивая необходимость дальнейших действий, затем мой взгляд упал на каменный алтарь странной формы, который установили над свежевскопаной холмистой клумбой. Он сильно смахивал на ту самую лежанку, что я видела на спутнике Демо в учебно-рабской зоне, с отверстиями для лица и мужских органов в соответствующих местах.

…и тогда решилась.

— Грай, Грю, отправляйтесь пока к той стенке возле рабского туалета. Подождите меня там, возле поручней. Пристёгиваться, как другие, вам не нужно. Если что — направьте мне вызов на браслет… А мы с Тэймином пока прогуляемся.

Грай сверкнул недовольным взглядом, но что-нибудь несносно-бунтарское брякнуть не смог из-за шарика-кляпа во рту. В кои-то веки полезной в моих глазах эта штука оказалась!

В поисках тихого местечка мы с Тэймином описали целый круг по внутреннему двору. Зеркальный зал доверия не внушал — там могла быть установлена прослушка.

С крайней неохотой я сняла пси-ограничитель и начала выискивать «слепые пятна», где коконы чужих аур и эмоции отсутствовали. Ощущать космозонок в такой концентрации, а тем более вскользь ловить их агрессивно-предвкушающие в основном мысли и фантазии было, мягко говоря, неприятно. А еще больше тревожило опасение, что исчезнувший после контакта с неизвестным разумом телепатический болевой синдром вернётся в самый неподходящий момент. Всё-таки я пользовалась своими рецепторами в последнее время достаточно активно.

Случайно зацепив во время исследования пространства Тэймина, я почувствовала, что с ним что-то неладно. «Читать» его не стала, раз обещала, но как только нашла декоративную группу колючего кустарника со скромной одноместной беседкой внутри — эдакий садик для философских размышлений, — сразу выдернула у спутника кляп и настороженно спросила:

— Тэймин, ты в порядке?

Он молча смотрел на меня некоторое время, излучая значительно отфильтрованное его разумом чувство беспомощной злости. А затем ответил вопросом на вопрос:

— Гайя, скажи мне, ты действительно любишь этого… Сета Хомма?

— Нет. Но когда-то была им сильно увлечена… И мы собирались пожениться.

Зрачки Тэймина погасли — он прикрыл глаза.

— Почему же не поженились?

— Сет — аферист, — пояснила я. — Он не планировал на мне жениться, только украсть мои баллы ЗССР, вложенные в элитную квартиру. Да я до сих пор себя дурой чувствую, когда вспоминаю, как на него повелась. Какая уж тут любовь…

— Любовь и не такое стерпит, — тихо сказал Тэймин. — Если ее испытывают.

Я покачала головой.

— Знаешь, реальное наличие «той самой» любви между мужчиной и женщиной вообще у меня под большим сомнением. Страсть, влюбленность, интерес, уважение — да. А эта штука с любовью, по-моему, из разряда мифов.

Тэймин промолчал, а меня кольнуло исходящей от него горько-нежной эмоцией. Он меня… жалел?

Блеск, просто блеск, бедная ты Гайя Фай, чудо-юдо юродивое! Мальчик в теле мужчины, которого ты хочешь до одури, испытывает теперь к тебе жалость. Только этого не хватало для нарастающего ощущения внутренней истерики!