Чтение онлайн

Итак, в один из очередных приездов домой я был с двумя друзьями, помнится, мы тогда ещё изрядно выпили, не сказать бы хуже. М-да, сложно представить моё удивление, когда на следующее утро я обнаружил у себя в кровати зарёванную Тильду, картинно заламывающую руки, в разорванной рубашке, испачканной кровью, и ломящегося в двери разгневанного папеньку-генерала, хорошо хотя бы без пистолетов. Голова трещала так, что я даже мыслить связно не мог, только осторожно кивал головой, окидывая взглядом бушующего генерала. Да, я женюсь. Да, скоро, да, согласен, сегодня? Пусть сегодня, да хоть сейчас, только дайте штаны надену!

Вот так я оказался женатым, а Ирма тогда страшно разозлилась, бросалась вазами в прислугу, обвиняла меня во всех смертных грехах и подозревала, что я пытался своей скоропалительной женитьбой избавиться от неё, хотя у самой Ирмы срок траура ещё не закончился, да и не обещал я ей любови вечной на земле. Вообще никакой не обещал, если уж на то пошло. Мысль об этом вызвала у меня кривую усмешку – для Ирмы играли роль только её желания. Мне в тот момент было велено два года не показываться при дворе, а вот юную графиню Тильду ласково привечали и осыпали всяческими благами. Но, Тильда была невеликого ума и не понимала, что большей частью над ней просто насмехаются, наверняка выставляя в невыгодном свете. Такова была месть оскорбленный женщины, а уж княгини... Но мне было все равно, я уехал путешествовать, воспользовавшись приказом не появляться на глаза.

Дитрих родился у нас через год после моего возвращения из путешествий. Очень жаль, но материнские инстинкты в Тильде так и не проснулись, во всяком случае, через два-три месяца, восстановив фигуру после родов, она умчалась в столицу, ко двору. Ребенок был поручен заботам кормилицы и нянек. Я возмутился, но тут генерал показал свой характер. Он брызгал слюной и кричал, что его девочка должна блистать при дворе, она просто рождена для того, чтобы находиться среди высшей аристократии, бывать на приёмах и балах, радоваться жизни, как другие дамы, а не сидеть сутками у колыбели.

Если честно, то я растерялся. Мне всегда казалось, когда я бывал набегами в родительском доме, что отец Тильды - спокойный, разумный человек. А тут такой взрыв негативных эмоций. Я дал слабину, махнул рукой, мол, делайте, что хотите, семейная жизнь и пребывание в деревенской пасторали интересовали меня ещё меньше, чем саму Тильду. И я с лёгким сердцем укатил вновь в столицу, где у нас с Ирмой все-таки разгорелся роман. Вернуться домой пришлось, когда жена стала меня донимать своим присутствием, дурным нравом и своими выходками даже в столице.

Зачем ей понадобилась наша семейная легенда о пруде, в котором якобы утопилась восточная принцесса - не знаю, мне самому тогда было пару месяцев от роду, поэтому помнить я ничего, конечно, не мог. Примерно в это же время и появился Герман у дядюшки Отто, так велел звать себя старый генерал. Помнится, что в детстве мы были дружны с Германом, но потом наши пути разошлись. Дядюшка пристроил его в Кадетский корпус Беллина, потом он поступил в Военную академию Перуссии. Я же предпочёл другую судьбу и поступил в наше юнкерское училище на военного юриста. Почему Герман бросил академию перед самым выпуском - тоже не знаю, он до сих пор не говорит, хотя я и не спрашивал, если уж быть до конца откровенным.

Но, как мне кажется, многое было искажено, и людская память перевернула с ног на голову нашу семейную легенду о восточной принцессе. А уж разговоры и нелепости о том, что Герман – внебрачный сын генерала Отто, и вовсе редкие глупости. Он и не походит вовсе на него. Скорее уж на моего деда, портрет которого я когда-то видел в нашей домашней галерее, потом он куда-то делся, вероятно, убрали в запасники. Но, насколько я знаю, живых детей у деда не случилось, его жена, та самая принцесса, утопилась от тоски по мужу вместе с не родившимся ребенком. И все-таки, у меня было очень негативное восприятие этого пруда, когда я подходил к нему. Холод по спине и как будто что-то гнало меня прочь. А Тильда наоборот, любила там сидеть, даже приказала поставить скамью возле пруда, хоть я и предупреждал её, что мне это место решительно не нравится, что этот пруд вызывает у меня подспудное опасение. Но вовсе не из-за глупых крестьянских росказней, конечно же, а просто потому, что… простыть можно, вот что!

Когда я в очередной раз приехал в имение, в тот же вечер мы сильно поссорились с супругой… Я продолжал подспудно опасаться пруда и запрещал ей ходить туда, да ещё Дитриха приносить, а она кричала, что ей там нравится, что есть хоть что-то интересное и необычное в нашей тоскливой семейке, чем можно похвастаться при дворе… да и вообще. И убежала на ночь глядя к злополучному пруду. А потом у неё просто остановилось сердце. Я думаю, что виной всему была излишняя впечатлительность и эмоциональность Тильды. Так и закончился мой первый брак.

Злился я в основном на себя. Причём, даже не понимая, за что конкретно, просто, чувствовал вину, словно это я погнал Тильду к злосчастному пруду, да ещё и эта тягостная и на редкость нелепая связь с княгиней Ирмой! Я только покачал головой, не понимая, как я вообще согласился на её уговоры и уверения в любви. Ну, не могу я причинять боль женщине! Вот и тянулись мои странные отношения с княгиней. Она, похоже, ожидала, что после траура по супруге, я сделаю ей предложение. На самом же деле, мои былые чувства к Ирме, даже если они и существовали когда-то, исчезли совсем… И обидеть ее отказом напрямую никак не мог. Я приходил в покои Ирмы, садился в кресло, княгиня выставляла прочь своих придворных дам…

А я просто пил вкуснейшие кофе, кухмистер княжеского двора был выше всяких похвал на тему кофе. Чаще молчал, потому что сказать было нечего, изредка перебрасывались какими-то мало значащими фразами, как старые и не слишком близкие друзья. Потом я вежливо кланялся и малодушно уходил к себе. Да, у меня были свои комнаты в княжеском дворце. Для окружающих же у нас с Ирмой, судя по всему, продолжался роман, которого на самом деле не было давным-давно.

Но, всё чаще я стал замечать недоумение и обиду в небесно-голубых глазах нашей «прекрасной Лорелеи», как ее прозвали при дворе короля Перуссии. И тогда я сделал вновь отчаянный шаг, пытаясь поставить точку в наших нелепых отношениях - я женился повторно. Этот вариант мне подсказал один из попутчиков в моем последнем путешествии.

Я все чаще стал видеть, что мой сын Дитрих растет сущим дикарём, хотя все условия для беззаботного детства у него есть - игрушки со всех концов света, которые я постоянно ему привозил, любящий дед, умный и образованный гувернер, даже пони, которого он просил. Но, игрушки ему были интересны один-два дня, затем они убирались в сторону, пони скучал в конюшне, а от деда и гувернера мальчик убегал и прятался в ветвях ивы у того самого злополучного пруда. Чем его так привлекал тот пруд - не знаю, но в воду не лез хотя бы, воды он боялся. Вот в последнем моем длительном путешествии я и познакомился на корабле с таким же путешественником, как и я, но уже немолодым князем, Николаем Россовым. Разговорились о местах, где бывали, сошлись во мнении, что наиболее интересны для путешествий Лютеция, Энландия, ещё, пожалуй, Славия. Алия тоже очень интересна, но там тебя могут вполне спокойно съесть вместо дичи. Вот я Николаю и рассказал о проблеме с сыном. Он выслушал меня и сказал:

– Мальчику не хватает материнской любви, женской ласки… Вы не думали о том, чтобы жениться повторно? Весьма, весьма напрасно. Но, теперь выбирайте супругу разумно, чтобы она могла воспитывать вашего ребенка, вести домашнее хозяйство, стать вам надёжным тылом, приятной тихой заводью, куда вы непременно захотите вернуться после бушующего океана... У меня вот тоже второй брак, первая супруга умерла, родив дочь. Женился второй раз и вполне доволен. Жена вырастила и мою дочь, позже её замуж выдали, вот внук недавно родился, и нашего общего сына, наследника, растит в заботе и внимании. Мы мне надоедает друг другу, я в путешествиях, она - дома.