Чтение онлайн

Так, кажется, Ирма не обратила большого внимания на Труди, полностью занятая собственными желаниями. Вот Её Высочество приветливо улыбается моей жене и говорит что-то о том, что мечтает стать её подругой. Смешно! Пожалуй, я обязательно бы рассмеялся прямо в лицо Ирмы, если бы так не переживал за Гертруду. Всё дело в том, что у Ирмы нет и никогда не было подруг, друзей и вообще каких-либо людей, к которым она испытывала бы привязанность. Разумеется, если не считать её саму. Поистине, эгоизм госпожи княгини был просто королевских масштабов. Остаётся только надеяться на то, что Гертруда верно идентифицировала мои ужимки и не станет поддаваться на попытки княгини быть приветливой и дружелюбной. Судя по всему, Ирма не стала себя утруждать придумыванием новой стратегии при общении с моей второй женой – использовала ту же самую, что и с первой. Удобно, конечно, ничего не скажешь…

Окинув хозяйским взглядом холл дома, княгиня заявила, что намерена освежиться перед завтраком.

– Надеюсь, мои покои, в которых я обычно останавливаюсь, готовы? – чуть скривив губы, поинтересовалась Ирма у застывшей неподалёку Гертруды.

– Разумеется, Ваше Высочество, - с лёгкой полуулыбкой отвечала та, вновь напомнив, что визит правящей семьи в нашем доме ожидали, как луч солнца в тёмном царстве.

М-да… я один заметил тень иронии, скользнувшей на хорошеньком личике моей возлюбленной супруги? Пожалуй, подумаю об этом вечером. А теперь мне стоит на минуту задержаться для того, чтобы попросить её не принимать близко к сердцу слова Ирмы. Ну, и попросить отчёт о том, что вообще творится в этом доме. Генерал в каждом письме ко мне такого писал о ней, что я диву давался.

Впрочем, генерал меня опередил, с величайшим смирением поинтересовавшись у Труди, будет ли ему дозволено присутствовать во время праздничного завтрака или ему, как обычно, следует принимать пищу в своих покоях. А я… я не поверил своим ушам. Нет, конечно же, моя возлюбленная супруга никогда не давала мне повода причислять её к милому, нежному и доброму ангелу, но издеваться над беззащитным стариком? То есть, всё то, о чём мне писал дядюшка Отто, может быть правдой, а не бредом пожилого человека?

– Госпожа графиня, если вы позволите, то я хотел бы с вами побеседовать вечером на некоторые щекотливые темы, - наконец отмер я и поражённо уставился, заметив, как скривилось милое личико Труди, недовольной тем, что старик прилюдно выказал своё опасение.

– Как будет угодно, - злобно буркнула она, поглядывая в сторону дядюшки Отто и, пожав плечами, устремилась вперёд.

Я же, чувствуя, что ещё немного, и меня разорвёт от ярости, проследовал в свои покои – освежиться и привести в порядок собственные мысли.

Только вот в порядок они так и не пришли! Судя по тому, что я услышал сегодня в комнате для рукоделия, Гертруда давно и безжалостно издевалась над беззащитным стариком, а единственное, что он мог сделать – это писать мне длинные жалостливые письма с просьбами защитить его от этого произвола.

Я недобро глянул на напряжённую жену, буркнул что-то нелицеприятное и ухватив её за локоток крепче, чем это было необходимо, и процедил сквозь зубы:

– Милая, боюсь, что мы с тобой не слишком-то внимательные хозяева – наши дорогие гости предоставлены сами себе и развлекают себя, по мере сил.

– Да, ты прав, дорогой, - пропела супруга, блеснув глазами и иронично посмотрев в мою сторону. – Полагаю, что Её Высочество тяжело переживает ваше отсутствие.

Я остановился и уставился на Труди. Мне же показалось сейчас? Ну, что моя жена ревниво искоса посматривает на меня? Да нет, такого просто не может быть! Но случая зло пошутить над ней я упустить не мог.

– Мой нежный лотос, я не хотел разговаривать с тобой на серьёзные темы вот так, набегу, но всё же… не стоит ревновать меня к прошлому, - я очень надеялся на то, что мои слова разозлят Труди или даже заставят вспылить.

– Вот как? – она понимающе хмыкнула и пожала плечами. – Интересно, а сама княгиня Ирма в курсе, что она относится к категории: «Прошлое»?

Гертруда

М-да… мой супруг довольно забавно выглядит, когда растерян. Если честно, я даже рассердиться на него, как следует, и то не могу. За всё, что он натворил в этом доме. Непредумышленно, нет. Но, тем не менее… он виновен в том, что равнодушен к поместью и тому, что творилось тут, к жизни собственного сына, от которого он откупался, покупая игрушки. Точнее говоря, ему было так проще, так удобнее – ничего не замечать. Я не осуждала Генриха, нет, просто… богатых аристократов, подобных ему, я уже видела раньше. Равнодушные ко всему, что не касается собственного комфорта, самая большая проблема для которых состоит в муках выбора шейного платка. Впрочем, в чём-то Генрих прав – сейчас не место и не время для того, чтобы предъявлять обвинения или же выяснять отношения.

Спустившись в сад, мы застали прелюбопытную картину – Её Высочество со скучающим высокомерным выражением лица, иногда излучающим капельку презрения к окружающим, сидела на садовой скамье, медленно обмахивалась веером и всем видом давала понять, как она раздражена от невнимания хозяев к собственной персоне. Неподалёку, иногда бросая на неё озабоченные взгляды, на площадке для игры в мяч находились статс-дамы, вяло перебрасывая друг другу воланчик. Они медленно взмахивали ракетками, стараясь делать это с достоинством (чай, благородные дамы, не хвостики поросячьи). После чего неуклюже подпрыгивали, обряженные в многослойные платья, башни из тщательно завитых и хитро уложенных локонов на голове угрожающе покачивались, затем столь же неловко ударяли по волану, и он летел, сам выбирая себе траекторию полёта. Затем та дама, в чью сторону полетел мяч, коряво раскорячившись, пыталась его поймать (как правило, безуспешно, естественно), после чего столь же вяло отправлялась на розыски волана в ближайшие кусты.

Маленьких принцев, также, как и их няни, поблизости не наблюдалось, из чего я сделала вывод, что они сейчас в другой стороне сада, любуются на красоты деревенской пасторали.

При нашем появлении княгиня тут же оживилась, окинула внимательным и цепким взглядом широкоплечую фигуру моего мужа, его холодно-надменное лицо. Очевидно, что увиденное ей понравилось, потому что она, мило улыбаясь и показывая очаровательные ямочки на щёчках, игриво поинтересовались, куда мы умудрились запропаститься. И это в то время, когда она настолько сильно желала прогуляться по нашему саду и полюбоваться его красотами.

– Прошу прощения, Ваше Высочество, - сухо поклонился Генрих всё с тем же каменным выражением лица. – Небольшие хозяйственные вопросы, требующие немедленного разрешения, помешали нам наслаждаться Вашим обществом.

Княгиня слегка приподняла идеальные брови, как бы интересуясь, с каких это пор Генриха стали заботить такие низменные и даже мещанские вещи, как «небольшие хозяйственные вопросы»? Вроде бы раньше подобные нюансы всегда проходили без его, Генриха, то есть, внимания. Затем правительница перевела взгляд на меня и слегка поморщилась, предположив, что корнем всего дурного, что происходит сейчас с Генрихом, как раз и является женитьба на мне.

Я же мысленно подивилась тому, что правительница уже не впервые изволит сиять своей лучезарностью в доме недостойного слуги своего, а парка так и не видела. Поэтому я, с энтузиазмом, достойным лучшего применения, жизнерадостно заявила, что готова стать провожатой Её Высочества в прогулке по нашему саду.

Княгиня, скривившись так, словно у неё заболело разом половина зубов, процедила:

– Разумеется, дорогая Гертруда, я буду рада вашему присутствию во время прогулки.

Придворные дамы, бросив своё занятие, тут же стали рядом со скамейкой, всем своим видом давая понять, что прогуливаться по саду приличествует исключительно в их компании. Княгиня, поняв, что прогулки не избежать, встала со скамьи и выразительно посмотрела на Генриха. Но тот, обдумывая предстоящий разговор со мной, сурово хмурил брови и не заметил её явного намёка, зато я, чувствуя себя мелочной и обидчивой девчонкой, молча уцепила протянутый локоть своего мужа и первой ступила на посыпанную мелким песочком дорожку сада.