Чтение онлайн

Несмотря на то, что ярко светило солнце и было практически по-летнему тепло, я пожалела, что не накинула шарф на плечи, успев изрядно продрогнуть на ветру. И вот, когда я была уже готова наплевать на то, что шарф не слишком сочетается с моим нарядом, и послать за ним стоящую неподалёку Магду, послышался топот копыт, скрип колёс, и на подъездной дорожке показалась коляска, затем ещё одна, потом телега с каким-то скарбом, и несколько мужчин верхом в качестве сопровождающих. «Интересно, княгиня у нас решила поселиться навсегда?», - мелькнула у меня недостойная мысль, когда я поняла, что сундуки, высящиеся горой на телеге – это гардероб княгини Ирмы, её сопровождения и маленьких принцев.

Из первой кареты преловко выскочил мой супруг, подножка опустилась, он согнулся, протянул руку, помогая выйти из кареты красивой женщине средних лет в серебристо-синем роскошном одеянии. Она опёрлась на руку Германа, благодарно легонько сжала ладонь и изящно ступила на землю. Следом вышли два мальчика в одинаковых тёмно-синих костюмчиках, с тщательно прилизанными светлыми волосами и одинаковыми же недовольными выражениями лиц.

Из следующей кареты, уже с помощью нашего конюха, выпали три встревоженные дамы и молча выстроились рядом с княгиней, чуть позади неё и приняли положенное торжественное выражение лиц. Мой супруг же, любезно улыбаясь, стал громко вещать что-то о том, какую честь оказала госпожа княгиня, в очередной раз облагодетельствовав нас своим появлением.

Княгиня Ирма, ласково улыбаясь, смотрела на Генриха из-под полуопущенных ресниц, и милостиво кивала головой на его слова, после чего сказала пару слов о том, что неизменно рада видеть наше гостеприимство и в целом, Господь наградил её такими замечательными подданными, что и словами не выразить.

После чего княгиня стала медленно подниматься по высокой мраморной лестнице, изящно приподняв пальчиками юбки своего дорожного платья и заботливо поддерживаемая под локоток твёрдой рукой моего супруга.

Мой дорогой муж успевал ей говорить любезности, княгиня загадочно улыбалась в ответ на его слова и поклоны прислуги, да и у меня, стоящей на самом верху лестницы, намертво приклеилась радушная улыбка. Наконец, этот бесконечный подъём был закончен, и я смогла вблизи рассмотреть вдовствующую княгиню. Она была достаточно миниатюрна и хорошо сложена, на симпатичном личике горели тёплым светом васильковые глаза, мимические морщинки было умело замаскированы пудрой, щёчки мило алели лёгким румянцем, а нежные розовые губы были сложены в лёгкую улыбку.

– Прошу, кхм, - отчего-то извинился Герман, бросил на меня предостерегающий взгляд и повёл рукой в мою сторону. – Моя супруга, графиня Гертруда Штольке-Геймбах.

Я присела в реверансе, выпрямив спину, и сказала что-то о том, как я рада приветствовать госпожу княгиню в моём скромном доме, о том, какое это для меня счастье…

Граф снова кинул быстрый нечитаемый взгляд в мою сторону, в то время, как княгиня Ирма пристально посмотрела на меня из-под полуопущенных ресниц, помедлила немного, после чего тряхнула русыми кудряшками, легко рассмеялась и попросила отбросить всякий официоз.

– Я уверена, моя дорогая, со временем мы станем лучшими подругами, - заверила меня Её Высочество и подарила мне слегка покровительную улыбку. – А теперь, Гертруда, мы не могли бы пройти внутрь? Тут становится немного зябко. И да, я же могу называть вас по имени?

– Конечно, можете, - вновь присела я, про себя отметив, что сопровождающая правительницу делегация, как видно, не нуждалась в представлении. – Как будет угодно Её Высочеству.

И мы всем дружным табором ввалились в холл, где тут же началось движение – княгиню заботливо повели освежиться после путешествия, насупившихся принцев под присмотром одной дамы также сопроводили к их покоям, я же стала отрывисто отдавать приказы, очень надеясь на то, что парадная столовая в достаточной степени готова к приёму высоких гостей. Оказывается, что да, и мне не стоит беспокоиться. Мой супруг находился рядом и, судя по его виду, хотел бы что-то приватно мне поведать, но его смущало количество суетящихся вокруг людей. Наконец, он буркнул что-то о том, что ему тоже не мешало бы освежиться, и покинул меня. Н-да, ситуация… если я ничего не путаю, то письма обо мне доходили до моего возлюбленного супруга с завидной регулярностью.

Обретающийся неподалёку генерал бросил на меня мимолётный ликующий взгляд, но тут же притушил его, поняв, что я заметила его радость. Расправил плечи, смиренно посмотрел на меня и, добавив в голос слезы, поинтересовался, будет ли ему дозволено присутствовать сегодня на завтраке или же стоит, также, как и всегда, удалиться в свои покои.

Я вскинула брови, не совсем понимая, откуда взялось подобное смирение, но тут заметила краем глаза крупную фигуру моего дорогого супруга, не успевшего скрыться за закрытой дверью. Генрих обернулся и подарил мне поражённый взгляд, прямо говорящий о том, как он потрясён моей жестокосердностью к беззащитному старику.

– Ну, знаете ли, госпожа графиня, - только и промолвил Генрих. – Всего ожидал от вас, но такое… В прочем, это пустое. Прошу уделить мне немного времени сегодня вечером.

– Как будет угодно, дорогой граф, - я вежливо склонила голову, мысленно костеря на чём стоит свет проклятого старого интригана, желая ему всяческих неприятностей на его седую голову, самым незначительным из которых было вечное несварение желудка.

А ещё я сочла безобидным моё желание, чтобы проклятый заграничный механизм, позволяющий старику беспрепятственно перемещаться по всему дому, сломался к такой-то матери, и ему пришлось бы ножками, ножками… Авось, желание шпионить за всеми и портить жизнь окружающим резко бы поубавилось. А почему бы и нет? Кто знает? Помнится мне, что когда-то давно я читала книгу, в которой была достаточно стройная теория, согласно которой каждая наша мысль может быть материальной. Я представила себе, что насупленный генерал смотрит на высокую лестницу, уходящую на второй этаж, в ярости сдёргивает с колен плед и медленно, ворча и проклиная всех на свете (мне в это длинном списке по понятным причинам, должно быть отведено особое место), бредёт наверх, как рьяно верующий прихожанин на гору Пророка. Фыркнула, вообразив это безобразие, и удостоилась очередного, полного печали и ненатуральной горечи, взгляда от генерала.

Торжественный завтрак, крепко смахивающий на званый обед, проходил в праздничной столовой, находящейся в конце длинной анфилады комнат первого этажа. В этом месте я ещё не была, потому с интересом осматривалась вокруг. Убранство поражало своей роскошью, высокий потолок был расписан чудесными фресками с изображёнными на них упитанными пухлопопыми маленькими ангелочками и сценами из Святого Писания, овальные высокие окна, выходящие в сад, до самого пола, и великолепный паркет из светлого дерева на полу. Хм… я отвлеклась от рассматривания интерьера и перенесла своё внимание на посетивших нас гостей.

Княгиня Ирма сменила дорожное платье на очаровательный голубой наряд, оттеняющий её выразительные глаза, принцы радовали взгляд свежеумытыми и всё столь же недовольными лицами, стараясь незаметно ущипнуть и пнуть под столом друг дружку, а свита поражала своей незаметностью. Однако, мой дорогой супруг всё же заметил мой недоумевающий взгляд в сторону последних, слегка нахмурился и всё же спохватился:

– Дорогая, прости мою оплошность, позволь представить тебе первых статс-дам нашего двора – госпожа Анхелика Блихер и баронесса Генриетта Таннен-Шриттер.

Указанные дамы синхронно посмотрели в сторону княгини, дождались её одобрительного кивка, после чего привстали со своих мест и тихо прошелестели короткую речь, обозначив свою радость от нашего знакомства и в целом от того факта, что они присутствуют в таком чудесном месте, как наше поместье. И это всё, не поднимая глаз от своих скрещённых рук. О, как! Я мысленно восхищённо крякнула. Вот это дисциплина, вот это муштра, что и говорить, нашему генералу о такой и не снилось. С трудом подавив в себе желание восхищённо поцокать языком, с видом радостной дурочки поведала, что это мне приятно принимать их всех в моём доме и что радость от нашего знакомства не может перешибить ничто в этом мире.