Чтение онлайн

63

довал избрать его членом-корреспондентом Академий. «Я не мог бы извлечь сведения о стране из лучшего источника», — писал он о посылаемой статье, вскоре затем опубликованной в «Технологическом журнале».22

В декабре 1816 г. Лангсдорф, совершавший до этого лишь небольшие поездки в местности, прилегающие к Рио-де-Жанейро, получил отпуск и сам отправился в путешествие по капитании Минас-Жераис. Его спутником стал французский натуралист О. Сент-Илер, ученик известного ботаника А.-Л. Жюссье. За три месяца Лангсдорф, пользуясь специальным распоряжением Жуана VI об оказапии ему содействия в дороге, проехал верхом- 150 миль и побывал в тогдашнем административном центре капитании — г. Оуру-Прету, в городах и селениях Сабара, Сан-Жуан-дел-Рей, Конгонас. В отчете, отосланном Нессельроде после возвращения, 15/27 марта 1817 г., он дал подробную характеристику экономического положения Минас-Жераиса, рассказал о сельском хозяйстве, золотодобыче, железоделательных фабриках, быте населения, облике посещенных городов.23 Немало интересного ученый, видимо, услышал от Эшвеге, которого навестил в конце декабря 1816 г.

«Низенький, сухощавый», как описывал его несколько позднее Литке,24 Лангсдорф тогда весь отдался работе. «В обществе г-на Лангсдорфа, самого деятельного и неутомимого человека, которого я встречал в своей жизни, — писал впоследствии О. Сент-Илер, — я учился не терять в путешествии ни минуты, не обращать внимания на лишения и весело переносить всевозможные неудобства. Мой спутник, — продолжал он, — ходил туда и сюда, волновался, звал одного, делал замечания другому, ел, писал свой дневник, приводил в порядок коллекции бабочек — и все это в одно и то же время. Походка его была стремительной, а находившиеся впереди голова и руки, казалось, обвиняли остальные члены в медлительности. Говорил он так быстро, что его дыхание прерывалось, как бывает после длинного пути».25 Уже известное нам стремление ученого «все заметить и не пропустить ничего» проявлялось теперь с наибольшей силой.

О научной деятельности Лангсдорфа знали не только в Рио-де-Жанейро, но и во многих других районах Бразилии. Например, французский литератор и дипломат Ф. Дени, живший одно время в Байе и лично не знакомый

С ученым* Сообщал в сентябре 1817 г. в Париж, что «друзья науки могут радоваться», так как Лангсдорф «закончил путешествие во внутренние районы страны, в течение которого его коллекции значительно пополнились».26 Чувства глубокого уважения к Лангсдорфу как ученому и исследователю Бразилии высказывали на страницах своих книг английский путешественник Д. Лук- кок, историк Д. Гендерсон и многие другие его современники.27

Лангсдорф в свою очередь подробно информировал Петербургскую Академию о деятельности многих исследователей Бразилии. Эта страна, в течение веков бывшая из-за политики лиссабонских правителей почти недосягаемой для европейских ученых, стала после 1808 г. местом их паломничества. Лангсдорф сообщал в Петербург о путешествиях Максимилиана цу Вид-Нейвид, Ф. Седова, И. Ольферса, большой австро-баварской экспедиции в составе И. Шпикса, К. Мартиуса, И. Поля, И. Нат- терера, И. Микана, Г. Шотта, тосканской экспедиции Дж. Радди и многих других.28 Некоторым исследователям Лангсдорф сам оказывал посильную помощь, а иногда и материальную поддержку.29

Общение с европейскими учеными, большой опыт, приобретенный в путешествиях прошлых лет, служебные и личные связи, способствовавшие широкому знакомству с политическим и экономическим положением Бразилии, привели Лангсдорфа к мысли об организации русской научной экспедиции для всестороннего исследования природы, населения и хозяйства этой страны. Об этом, однако, нужно было хлопотать в Петербурге.

В Европу Лангсдорфа звали и другие не менее смелые и большие планы. Его ходатайство об освобождении будущих колонистов Мандиоки от различных повинностей было удовлетворено,30 и ученый намеревался, найдя в германских государствах желающих отправиться с ним за океан, основать на своей земле европейское поселение и тем способствовать распространению в Бразилии мануфактурного производства, ремесел и более совершенных методов земледелия. То, что в свое время Лангсдорф предлагал осуществить на Камчатке, то, о чем он писал из Иркутска Румянцеву, рассказывал в Тобольске Пестелю, в Москве — Разумовскому, в Петербурге — Горнеру, теперь предполагалось в какой-то мере реализовать

5 Б. Н. Комиссаров

65

на бразильской почве. К тому времени у Лангсдорфа появился и капитал, необходимый для такого предприятия: во Франкфурте-на-Майне умер, оставив ученому большое наследство, его дядя — доктор медицины Кох.31

Из Рио-де-Жанейро Лангсдорф готовился отправиться с семьей. В первые годы, проведенные в Бразилии, он был, видимо, вполне счастлив в семейной жизни. В 1815 г. у него появилась дочь Вильгельмина. «Во время моего пребывания в Петербурге в прошлом месяце, — писал Крузенштерн Лангсдорфу 31 мая 1817 г., — я узнал oп брата Вашей жены (генерала Ф. Ф. Шуберта, — Б. К.), что Вы со своей дорогой супругой живете хорошо и Вам там нравится...».32 Однако затем в семье начался разлад. Сгладить его не смогло и рождение в 1819 г. второй дочери Елизаветы. Вскоре Фридерика Федоровна уехала с детьми в Петербург к отцу с тем, чтобы больше в Бразилию не возвращаться.

К осени 1820 г. Лангсдорф приехал в Париж. Здесь он совместно с П. Латрейлем занялся обработкой своих коллекций и публикацией брошюры, адресованной желающим переселиться в Бразилию.33 На ее страницах ученый рассказал о природных условиях окрестностей Рио-де- Жанейро, мерах португальского правительства, регламентировавших права колонистов, о хозяйствах наиболее удачливых переселенцев. В 1821 г. эта брошюра в расширенном виде вышла в Гейдельберге, а в 1822 г. — в бразильской столице в переводе на португальский язык, сделанном писателем А. М. де Сам Пайо.34

В октябре 1820 г. Лангсдорф писал академику К. А. Триниусу, что приедет в Петербург, побывав предварительно на юге Германии и в Австрии.35 В баденском городе Мангейм жил в то время вышедший в отставку Готлиб Лангсдорф.

Мы не знаем, посетил ли Лангсдорф в ту пору Блу- менбаха, но если их встреча и состоялась, то она вряд ли смогла побудить путешественника к новым странствиям. В те годы Блуменбах уже мало интересовался открытиями за морями, а занимался в основном анатомией и зоологией. Перелом во взглядах геттингенского профессора был связан с глубокими потрясениями, которые он переживал, узнавая о гибели в Африке своих учеников. Эти горестные для него сообщения выстроились в зловещую цепь. В феврале 1801 г. в Западной Африке заболел

66

и умер Фридрих Хорнеманн, в 1811 г. во время путешествия по Аравии умер (по слухам — даже был отравлен) Ульрих Зетцен, в том же году по пути из Могадора в Тимбукту был убит и ограблен своими спутниками Генрих Рентген, а в 1817 г. Иоганн Людвиг Буркхардт умер от дизентерии в Каире.

Ранней весной 1821 г. Лангсдорф приехал в Петербург. Вскоре он передал Академии наук собранные естественнонаучные коллекции и представил отчет о своих исследованиях за время пребывания в Бразилии.36 Деятельность ученого получила одобрение русского правительства. Он был награжден орденом св. Владимира третьей степени и произведен в статские советники.

13 июня 1821 г. Г. И. Лангсдорф обратился к К. В. Нессельроде с прошением, в котором излагал проект путешествия в Бразилию и просил представить его на рассмотрение императора. В этом прошении он сообщал об исследованиях Бразилии — как своих собственных, так и многочисленных европейских ученых, а также подчеркивал важность того, «чтобы Россия не отставала от других держав». На нужды задуманной им теперь экспедиции Лангсдорф испрашивал 40 тыс. рублей ассигнациями единовременно и по 10 тыс. рублей ежегодно. Целью путешествия, как писал он, должны были стать «ученые открытия, географические, статистические и другие исследования, изучение неизвестных доселе в торговле продуктов, коллекции предметов из всех царств природы».37

21 июня Александр I подписал рескрипт на имя министра финансов Д. А. Гурьева о выдаче Лангсдорфу просимых им сумм из государственного казначейства. Через два дня после этого Нессельроде обратился к Гурьеву с письмом о субсидировании экспедиции, средства на которую были отнесены к бюджету ведомства иностранных дел, а 1 июля сообщил Лангсдорфу: «Его величество соизволил одобрить намерение Ваше, которого исполнение может принести важные пользы как вообще наукам, так и в особенности российским учебным заведениям.. ,».38 Одновременно, еще пе зная об отбытии Тейля-фан-Се- роскеркепа в Лиссабон в связи с возвращением туда португальского двора, Нессельроде писал ему в Рио-де- Жанейро о необходимости «оказать г. Лангсдорфу в случае нужды... пособия в его предприятии».39 Было ре-