Чтение онлайн

оглушенный ударом кистеня через высокий шишак, не имел на себе

устрашительных следов пуртовской руки.

– Откуда вы пришли? Как зовут тойона? - спрашивал индейцев

Баранов.

Пленные, ожидая пыток и смерти, явно не хотели отвечать.

– Пуртов, поднеси воинам, однако, по стаканчику для разговора!
–

приказал правитель, решив испробовать такое необычное доказательство

добрых намерений и великодушия русских.

Пуртов принес штоф, налил кружку и со вкусом - не яд, мол, даем -

выпил. Налил вторично и протянул кружку индейцу с раздробленной

челюстью.

– Клехчак, ильтлиль катлеце! Умертви, не насмехайся!- отвел

индеец протянутый ему, соблазнительный напиток.

– Тляакуски! Дурак! - презрительно пробормотал Семейка, не

выдерживая роли беспристрастного толмача.

– Ахчиите... Дай... - недоверчиво сказал якутатец с выбитым

глазом.

Отпив половину, поднес кружку к уцелевшему глазу посмотреть,

много ли осталось, затем медленными глотками допил до дна и, протянув

Пуртову вынутую из-за пазухи трубку, сел на пол, где стоял, - знак:

набьешь табаком - буду говорить.

– Зачем пришли сюда? - спросил правитель, выждав, пока индеец

несколько раз затянулся дымом.

– Чтобы убить, - мирно ответил индеец, смахивая кровяную слезу на

пол.

– Что я должен сделать с тобою?

– Также убить, - не задумываясь, ответил одноглазый. - Ахтут!

Руби!
– и индеец вытянул шею, ожидая удара.

– Нет, русские сильны и справедливы... Пойдете домой... Кусун

хунас? Где твои родные? - спросил правитель. - Отнесете им от нас

посох дружества, убранный цуклями и бисером. Тойону скажите: жду его в

гости. Он и вы, когда придете с ним, получите табак, огненную воду и

большие русские ножи...

Индейцы с недоверием смотрели на правителя и толмача Семейку,

принявшего такой важный и торжественный вид, будто он сам был

источником неожиданной милости и щедрот.

Шум и крики в дальнем конце лагеря прервали допрос. Демид

Куликалов в сопровождении охотников своего отряда появился перед

Барановым. Подходя к правителю, люди опускали на землю носилки с

засоленным мясом убитых животных. Солонина была сложена в мешки из

коры хаача - душистого кипариса. Такие мешки у индейцев, сплетенные из

древесного лыка, служили в летнее время для хранения мяса, жира и

заменяли ведра для доставки воды.

– С удачей, однако, Демид Софронович!
– приветствовал правитель

утомленных людей.

– Пудов сто промыслили, - не входя в подробности, коротко

подтвердил Демид результаты опасной и нелегкой экспедиции в

окрестностях, занятых враждебными и неведомыми красными племенами.

4

Баранов был необыкновенно доволен благополучным возвращением

Куликалова. Правитель понимал, что охота в глубине края, на которую не

мог отважиться даже смелый Мор, укрепит в глазах англичан прочность

положения и престижа русских на берегах далекой и оторванной от России

страны, к которой по русскому следу тянутся руки претендентов на

разделение, - но не труда и лишений, нет! - только бобровых и

котиковых шкурок...

Несмотря на добрые отношения и доверие, которое вызывал Мор,

Баранов не хотел обнаружить перед иностранцами богатства залива Нучек.

И было досадно, что уходило драгоценное время летних промыслов...

Судно Мора приведено в порядок, вода доставлена, оставалось снабдить

провизией, - и пусть плывет восвояси. Баранов подозрительно оглядел

слонявшихся по лагерю матросов с "Феникса". Некоторые держали в руках

по нескольку шкур бобров и котиков, выменянных у алеутов на разные

безделки. Промышленным запрещалось менять и продавать пушнину кому бы

то ни было помимо компании, и в другое время правитель не постеснялся

бы отнять добычу у нарушителей правил компании, но с храбрыми

матросами "Феникса", пришедшими на выручку в минуту грозной опасности,

так поступить нельзя было.

– Пуртов, людей с "Феникса" и Измайловских покормить надобно и

Демидовых не забудь. Нажарь мясца, бочонок рому выкати. Ларкин, собери

людей, чтоб по лагерю не мотались! Усади, поднеси, да спой чего - ты

мастер на эти дела! - таким маневром Александр Андреевич надумал

пресечь "развращение" промышленных и вместе с тем отблагодарить

храбрых соратников.

Через час веселый и беспутный Джим Ларкин, среди русских его

звали Яшей, поднося гостям и не обходя себя кружкой доброго рому,

горланил с земляками с "Феникса" песни, которые он привез на дикие

берега Америки из времен своего студенчества в Тринити-колледж*

зеленого города Дублина. В Тринити-колледж Ларкин изучал богословие,

но разгром тайного общества "Бравых ребят",* а Ларкин был его

деятельным членом, побудил богослова искать спасения на палубе

кораблей, бороздивших океаны вдали от родины. Лучшим номером своего

репертуара Ларкин считал одну бодрую песню прославленного поэта

крестьянской Англии Роберта Бернса.*** Ларкин пел с заразительным

чувством, как будто видя через необозримую даль свою бедную родину,

угнетаемую ворвавшимися в нее чванными лордами. (* Старейший

университет Ирландии Основан в 1591 году. ** Тайная террористическая

организация ирландских крестьян во второй половине XVIII века, которая

вела борьбу с английскими помещиками и представителями власти. ***

Песню Бернса автор романа дает в своем переводе.)

Что из того, что хлеб наш груб

И платье бедное дано,

Хотя в шелка одет, кто глуп,