Чтение онлайн

новоприобретенных верноподданных... До отправления нашего за океан о

способах и чине, уповаю, дружески договориться...

"Востер!" - подумал Шелихов, пропуская мимо себя гостей.

– Не медведя ли везете, разлютовались мои песики? - спросил он

задержавшегося в дверях Ювеналия, увидев оставшиеся за воротами три

кошевы, вокруг которых бегали со свирепым подвыванием волкоподобные

колымские собаки.

– Не наши... Паяс балаганный! - равнодушно отозвался иеромонах,

снисходя на ответ поразившему его камзолу и шпаге. - От Красноярска

тянется. В Иркутске комедии собачьи будет ломать и в Америку с нами

плыть собирается, соглядатай иезуитский... Только - на, выкуси!
– отец

Ювеналий ткнул в сторону отставших кошев кулаком, сложенным в огромный

кукиш.

Сказанное Ювеналием возбудило в Шелихове любопытство, и он

направился за ворота к кошеве. Завязанная голова "паяса" беспомощно

выглядывала из возка, куда его загнала волчья, как он был уверен,

стая.

– Кто будешь, эй!
– спросил Шелихов, пинками ноги разгоняя своих

свирепых северных псов.

– Никколо Миколетти синьор, artista delia piazza.* Я - на

канате... малолетние дочки поют и танцуют, как ангелы, и собачки тоже

танцуют, бьют в барабаны, стреляют из ружья, играют комедию "Мушкетер

и маркитанка"... Надеюсь заслужить вашего высокого одобрения, коего

всегда удостаивался от особ, - лепетал скороговоркой небольшой смуглый

человечек, выскочив навстречу Шелихову с маленькой кудрявой собачкой

на руках. - Примадонна моей труппы Марикита исполняет маркитанку...

Гоп, Марикита! Гоп, гоп, танцуй! Покажи синьору, что мы истинные

артисты... Гоп, гоп! Ослабла, бедняжка, и мы тоже два дня ничего не

ели, денег едва хватит с ямщиками рассчитаться, - добавил он, опасливо

поглядев на стоявших в стороне хмурых ямщиков. - Мы собирались

показать наше искусство в Новом Свете... Мне только бы до господина

Шелихова добраться, мне в Ирбите о нем... (* Уличный артист (итал ).)

Наивность и отвага смуглого канатоходца забавляли Шелихова.

Такого чудака и вправду невредно в Новый Свет спосылать для

развлечения одичавших промышленных и показа американцам игрушек

российской цивилизации.

Шелиховские представления о театрах и артистах не шли дальше

балаганов, которые он видывал в наездах на ярмарки в Ирбите, Макарьеве

и в Москве - на Лубянке и Разгуляе. В Иркутске, со дня основания не

видевшем в своих стенах ничего подобного, собачью труппу канатоходца

встретит несомненный успех, а в диком краю... Мореход зажмурил глаза и

представил себе лица алеутов и индейцев, когда те увидят, что у

русских даже собачки умеют плясать, бить в барабан и стрелять из

ружья, в - Америке канатоходец, с его собачьей труппой, будет дороже

полка солдат!

– Не по годам глуп ты... Мимолетй! - сказал Григорий Иванович с

хмурой и сожалительной улыбкой, чтобы не показать, сколь он доволен

неожиданной находке.
– Пока ты разыщешь Шелихова, пропадешь у нас, как

заяц забеглый... Кто тебя с собаками в дом пустит? Сворачивай, что ли

ко мне, накормлю девчонков твоих с собачеями, обогреешься, а там

поглядим, чего делать будем... Может, и впрямь дозволю тебе за океан

плыть.

Миколетти догадывался, что перед ним стоит сам Шелихов, но раз

столь важному господину нравится быть неузнанным, Миколетти будет

дурачком. Канатоходец, лепеча слова благодарности, въехал в усадьбу.

На Пасхе дом Шелиховых превратился в ярмарку. В двух лучших

комнатах устроили выставку товаров шелиховских компаний: шелка и

цыбики чаю из Китая, моржовые клыки, тюленьи шкуры, искусная резьба по

кости с Чукотской земли и Камчатки, китовый ус, драгоценные меха

морских бобров и другого зверя с островов и материка Америки. В

большом же складском амбаре, очищенном от товаров, для представлений

Миколетти возвели помост с канатом над ним.

Впереди в беспорядке стояло несколько кресел для почетных гостей,

за которыми были расставлены скамьи для господ чиновников, офицеров и

купцов, а за ними - отделенные барьером, доской на уровне груди,

стоячие места для прочего народа.

Иркутские мальчишки, пролезая под барьером, выбирались к самому

помосту и самозабвенно наслаждались искусством канатоходца, танцующих

в газовых юбочках ангелов - дочек Миколетти и невиданных доселе

собачек в фесках, в киверах, с барабанами, с ружьями.

Когда Миколетти, по окончании представления, со шляпой в руках, а

его дочери с поднятыми фартушками обходили публику за сбором

доброхотных даяний, мальчишки набрасывали в шляпу и фартушки поверх

монет и ассигнаций много пасхальных крашеных яиц.

– К американцам езжай - они тебя бобровыми и медвежьими шкурами

закидают, за благодарностью с носильщиками выходить будешь! - шутил

Шелихов, похлопывая по плечу Миколетти.

Монахи, жившие в доме Шелихова, на амбарные представления не

ходили и с явным неодобрением относились к собачьим комедиям бродячего

итальянца.

Как-то вечером, возвращаясь перед сном с обхода усадьбы,

возбужденный крепким воздухом весны, Шелихов решил пройти в комнату,

где остановился отец Ювеналий. Огромный и мрачный иеромонах

интересовал Шелихова. Архимандрит Иоасаф рекомендовал Ювеналия как

знаменитого рудознатца и рассказал всю подноготную его похождений на

Урале и в Москве, подведших дворянина и горного офицера под монашеский

клобук. Шелихов надеялся с его помощью поставить за океаном разведку

руд и железоделательное предприятие.

– Сгинь... исчезни... уйди! - услыхал Шелихов рокочущий бас