Грозовой перевал
Шрифт:
«Иуда! Изменщик! – вскрикнула я. – Ты, выходит, еще и лицемер! Нароком обмануть замыслил!»
«Кто, Нелли?» – спросил голос Кэтрин обок от меня; я так увлеклась соглядатайством за парой во дворе, что не заметила ее появленья.
«Друг ваш никчемный! – пылко отвечала я. – Пронырливый бес! Ага, он нас заметил – идет сюда! Любопытно послушать, хватит ли ему духу измыслить правдоподобный резон – отчего это он волочится за госпожой Изабеллой, вам сказав, что ее ненавидит?»
Госпожа Линтон видела, как Изабелла вырвалась и убежала в сад; спустя минуту Хитклифф отворил дверь. Я не удержалась и отчасти излила свое негодованье, но Кэтрин сердито велела мне молчать и пригрозила изгнать с кухни, ежели только я посмею распустить дерзкий свой язык.
«Тебя послушать, так люди решат, будто это ты здесь хозяйка! – возмутилась она. – Ты все-таки знай свое место! Хитклифф, чего это тебе вздумалось учинить такой переполох? Я же сказала, оставь Изабеллу в покое! – умоляю, если тебе не опостылело сюда приходить и ты не хочешь, чтоб Линтон дверь перед тобою закрыл на все запоры!»
«Боже его упаси попробовать, – отвечал ей черный злодей. В эту минуту я его возненавидела. – Да одарит его Господь кротостью и терпеньем! С каждым днем я все одержимей мечтаю услать его на небеса!»
«Замолчи! – сказала Кэтрин, закрыв кухонную дверь. – Не зли меня. Отчего ты пренебрег моей просьбой? Она сама тебя нарочно подкараулила?»
«А тебе-то что? – проворчал он. – Я вправе ее целовать, если ей того охота; а ты возражать не вправе. Тебе я не муж; ты-то с чего ревнива?»
«Это я не ревнива, – объяснила хозяйка. – Это я ревностна. Ну-ка, разгладь морщины; нечего на меня хмуриться! Если тебе по нраву Изабелла, ты возьмешь ее за себя. Но разве она тебе по нраву? Скажи правду, Хитклифф! Вот видишь – ты не отвечаешь. Она же тебе вовсе не по душе, я точно знаю».
«А господин Линтон одобрит брак сестры с этим человеком?» – поинтересовалась я.
«Господин Линтон одобрит», – решительно ответствовала моя госпожа.
«Может не утруждаться, – сказал Хитклифф. – Я великолепно обойдусь без его согласия. Что до тебя, Кэтрин, я, пожалуй, выскажу пару слов, раз речь зашла. Ты уж пойми, будь любезна, что я понимаю, до чего дьявольски жестоко – дьявольски! – ты со мною поступила. Слышишь меня? А если ты льстишь себе мыслью, будто я того не постигаю, ты дура; а если полагаешь, будто утешишь меня ласковым словом, – ты идиотка; а если воображаешь, что я буду страдать неотмщенным, я тебя мигом урезоню! Тем временем спасибо тебе за то, что раскрыла золовкин секрет; клянусь, я выжму из него все до капли. А ты не суйся!»
«Это что еще такое приключилось с его натурой? – изумилась госпожа Линтон. – Я с тобою поступила дьявольски жестоко – а ты отмстишь? И как же ты отмстишь, неблагодарный ты изверг? Как это я жестоко с тобой поступила?»
«Тебе я мстить не намерен, – отвечал Хитклифф, слегка уняв пыл. – У меня другие планы. Тиран истязает рабов, но они не бунтуют против него – они изничтожают тех, кто их ниже. Ты потехи ради запытай меня хоть до смерти, но уж позволь мне и самому потешиться схожим манером и по мере сил воздержись от оскорблений. Сровняв с землею мой дворец, не строй лачугу и, даровав мне ее вместо дома, не восхищайся самодовольно своим милосердием. Вообрази я, будто ты и впрямь желаешь, чтобы я женился на Изабелле, я бы глотку себе перерезал!»
«А, так вот в чем беда? Что я не ревную? – вскричала Кэтрин. – Что ж, я больше не предложу тебе жену – это все равно что Сатане заблудшую душу подарить. Твое блаженство, как и его, – причинять страданья. Доказательства налицо. Эдгар оправился от злости, коей поддался при твоем возвращении; меня едва осенили покой и безмятежность; ты же, не в силах созерцать наше умиротворенье, хочешь, я вижу, разжечь ссору. Давай, Хитклифф, рассорься с Эдгаром, если угодно, обмани его сестру; это будет наибезупречнейший способ отмстить мне».
Беседа угасла. Госпожа Линтон, раскрасневшаяся и мрачная, подсела к очагу. Дух, что двигал ею, обуревал ее неумолимо; она не умела ни изгнать его, ни укротить. Хитклифф стоял против очага, скрестив руки на груди, думая свои злые думы; и в эдаком вот положении я оставила их и отправилась на поиски хозяина, недоумевавшего, отчего Кэтрин так задержалась внизу.
«Эллен, – сказал он, когда я вошла, – ты не видела хозяйку?»
«Видела; она в кухне, сэр, – ответила я. – Ее прискорбно огорчило поведенье господина Хитклиффа; да и я, правду вам сказать, полагаю, что о визитах его надобно уже уговориться инаково. От непомерной мягкости случается поруха, а нынче-то вот до чего дошло…» – После чего я описала сцену на дворе и, насколько посмела, весь последующий диспут. Мне думалось, для госпожи Линтон сие обернется не слишком пагубно – разве что она сама осложнит дело, вступившись за гостя. Эдгар Линтон дослушал до конца не без труда. Первые же его слова обнаружили, что он не почитает супругу вовсе безвинной.
«Это нестерпимо! – воскликнул он. – Какой позор, что такой человек у нее в друзьях, а мне навязано его общество! Позови из передней двоих людей, Эллен. Кэтрин незачем длить спор с этим низким негодяем – я довольно ей потворствовал».
Он сошел вниз и, велев слугам обождать в коридоре, направился в кухню, а я за ним. Насельники ее продолжали сердито пререкаться – во всяком случае, госпожа Линтон с новым пылом корила Хитклиффа, а тот перешел к окну и стоял, пригнув голову, – отчасти, кажется, испугался ее гневной брани. Хозяина он заметил первым и поспешно махнул рукою, дабы Кэтрин умолкла; и та мгновенно послушалась, увидев, чем вызван его жест.
«Это что еще такое? – обратился к ней Линтон. – И таковы ваши представленья о приличиях? Вы сидите и слушаете, пока этот мерзавец разговаривает с вами подобным манером? Надо полагать, такова его обиходная речь, и вас она не смущает; вы привычны к его низости и, вероятно, воображаете, будто к ней привыкну и я!»
«Вы подслушивали под дверью, Эдгар? – осведомилась хозяйка тоном, кой нароком должен был его разозлить, – с равнодушием и пренебрежением к его досаде. Хитклифф поднял глаза, когда прозвучала речь первого и презрительно рассмеялся в ответ на слова второй – по видимости, с умыслом отвлечь внимание господина Линтона на себя. Он преуспел; однако Эдгар не имел в виду развлечь гостя бурею страстей.
«До сего дня я был с вами терпелив, сэр, – негромко промолвил он, – хоть и не пребывал в неведении относительно убогой и развращенной вашей натуры; однако я почитал вас лишь отчасти в том виновным, Кэтрин желала поддерживать с вами знакомство, и я уступил – и очень глупо. Присутствие ваше – нравственный яд, что отравляет самых праведных; посему, дабы предотвратить худшие последствия, с этой минуты я отказываю вам от дома и требую, чтобы вы покинули его немедленно. Задержитесь на три минуты – и отбытье ваше будет принудительно и позорно».
Взглядом, полным насмешки, Хитклифф смерил рост и ширину плеч говорившего.
«Кэти, твой ягненочек грозится, будто настоящий бык! – заметил он. – Как бы ему не раскроить череп о мой кулак. Боже правый! Господин Линтон, мне жалко до смерти, что ударить вас ниже моего достоинства!»
Хозяин мой глянул в коридор и знаком велел мне привести слуг; сам он драться не собирался. Я послушалась намека; но госпожа Линтон, что-то заподозрив, последовала за мною и, когда я открыла рот, дабы позвать людей, втянула меня обратно в кухню, а дверь захлопнула и заперла.