Чтение онлайн

Коптер небольшой, четырехмоторный. Все места заняты раханскими солдатами, но для Ивана одно из кресел освободили, прежний пассажир безропотно уселся на полу возле кабины. Обыскивать пленника никто не стал, ну и правильно, какой в этом смысл? Даже для полностью здорового и хорошо вооруженного человека устраивать бой в воздухе с восьмью вооруженными и хорошо тренированным бойцами — чистое самоубийство, а калеке об этом и думать не стоит. Ладно, глядишь, и на нашей улице праздник будет!

Едва серен вернулся от мотоцикла с ружьем и подсумком, как сразу взлетели, взяв курс прямиком на юг. Один из бойцов протянул Ивану фляжку.

— Выпей, полегчает.

Почему бы и нет? Хуже уже не будет. Напиток оказался солоноватым, без капли алкоголя, но, похоже, с обезболивающим эффектом.

Под мерное гудение пропеллеров Иван снова отключился, а придя в себя, долго лежал, пытаясь понять, где оказался. Белый потолок и стены, окон нет. Приглушенный желтоватый свет, причем его источник совершенно не понятен. Такое впечатление, что то ли его потолок излучает, то ли сам воздух люминесцирует. Кондиционера тоже нигде не видно, но воздух свежий, в меру прохладный. Бокс небольшой, и он в нем единственный пациент. Правая рука в гипсе от плеча до самых кончиков пальцев. На груди тугой корсет. Левая нога, похоже, тоже в гипсе, под одеялом не видно. К левой руке тянется капельница, еще какие-то трубки уходят под одеяло в районе живота, но куда там подключены, не видно. Сесть не получилось, похоже, тело зафиксировано на кровати. Слева на тумбочке его ай-ди. Дотянулся, посмотрел на время. Ого! Шестнадцать тридцать семь. Ничего себе напиточек у бойца во фляжке! Считай, весь день продрых.

Итак, он явно в госпитале на пресловутой базе раханвейн. Пленник, но не раб. По крайней мере, ошейника на нем нет. Да и не будет никто раба в отдельном боксе держать под кондиционером. Да и ай-ди рабам не оставляют. Хотя толку от него тут? Время посмотреть, в игрушки поиграть, за покупку расплатиться… Сотовая связь в Мире Цитадели только локальная. Между поселениями можно общаться лишь при помощи коротковолновых раций, ибо космическая эра здесь либо никогда не начиналась, либо давно закончилась вместе с цивилизацией предтеч.

— Не о том думаете, Иван Степанович! — вслух попенял себе Забелин.

Очень уж захотелось нарушить гробовую тишину, царившую в его камере. Действительно странно, ни птичьих голосов, ни шагов в коридоре, ни гудения кондиционера хотя бы. Даже койка не скрипит! Но нет — не оглох. Собственный хриплый голос, гулко отразившийся от пустых стен, услышал хорошо. Уже легче.

Чувствовал Иван себя весьма хорошо. Ничего не болело, хотя скованность мешала. Не походишь, конечно, да и куда тут ходить? Комнатка три на три метра. Дверь, едва угадываемая в стене напротив изголовья, ни ручки изнутри не имеет, ни замочной скважины. Наверняка открывается дистанционно. Ага, а вот и камера видеонаблюдения. Так что лежим, не дергаемся, поскорей набираемся сил. А сил для возни с гоблинами понадобится немало. И времени тоже. А вот времени-то у него как раз и нет. Он, кровь из носу, должен через две недели представить на Большом гурти проект соглашения с Содружеством! И что обидно, все ведь готово, все согласовано. И Марийка ждет от него финансовой помощи. К концу месяца он должен еще три тысячи перевести Фредерику. Хотя…

Серен говорил о готовности платить за услуги дрессировщика, вот пусть и платит. А если он согласится платить, то придется играть роль паиньки и честно выполнять условия контракта. Жаль, не успел с Бирюковым пообщаться, ничего не узнал про опыты, проводимые в форте Баринова. Теперь это не скоро получится, если вообще удастся. Учитывая секретность проекта, не исключено, что по минованию надобности от Забелина просто избавятся. Нет человека — нет опасности разглашения секрета. А хавийя не из тех, кто церемонится с йурубами. Мы для них скот — лоода. А что делают с бараном, ставшим не нужным? Вот, то-то и оно! Значит, нужно как можно жестче торговаться. Причем требовать авансом на счет Марийке. Если не удастся сбежать, пусть хотя бы ей деньги останутся. Но лучше все-таки попробовать удрать.

Так, строя различные прожекты побега, Иван снова уснул. Проснулся он от приглушенного звона посуды. Рядом с кроватью стояла молодая симпатичная смуглянка, больше похожая на цыганку или индианку, чем на хавийя. Белый халат с тремя зелеными лычками на рукаве. На голове форменное кепи со странной вышитой загогулиной вместо кокарды, тоже зеленой. В ухе, похоже, блютуз-гарнитура.

— Добрый вечер. Я помогу вам поужинать.

Точно, переводчик! А они от прогресса не отстают.

— Как вас зовут, красавица?

— Обращайтесь ко мне просто «самаль». Подождите, я приподниму изголовье.

Есть из ложечки было неприятно. Забелин, пожалуй, и сам бы справился, даже левой рукой. Но спорить не хотелось. Раз решил играть в пай-мальчика, то почему бы не начать прямо сейчас. Кормили его полужидкой наваристой кашей с небольшими, но частыми вкраплениями овощей и мяса. Жирновато, несколько пресно, но в целом весьма съедобно. В общем, типичный армейский кулеш.

Закончив кормление больного, самаль вытерла ему рот влажной салфеткой и, поставив стакан с недопитым молоком на низкий прикроватный столик в пределах досягаемости пациента, поинтересовалась:

— Может быть, вы желаете добавки? Или хотите фруктов?

— Спасибо, я сыт. Мне бы только ай-ди подзарядить, а то батарея почти села.

Девушка молча поднялась и направилась к двери, которая беззвучно открылась при ее приближении. Вернулась она буквально через пару минут с какой-то плоской коробочкой, оказавшейся довольно емким пауэрбанком. Подсоединила к нему ай-ди и впервые улыбнулась.

— Если я понадоблюсь, то в изголовье есть тревожная кнопка. Отдыхайте.

Она что-то переключила на стойке с капельницами, и уже через пару минут Забелина неудержимо стало клонить в сон.

В следующий раз он проснулся как раз к завтраку. В этот раз девушка была постарше и пополнее. Типичная хавийка. Униформа такая же, только лычки на рукаве халата всего две. Приподняв изголовье, девушка, представившаяся рабатом, поинтересовалась:

— Вас покормить, или вы предпочитаете есть самостоятельно?

— Я лучше сам.

Девушка выдвинула откуда-то из-под кровати откидной столик, как раз и предназначенный для такого случая, и выставила на него две глубокие, закрытые крышками тарелки, вазочку с фруктовым салатом, горку небольших, еще горячих лепешек и стакан молока. Рядом положила ложку и даже вилку. Сама уселась поодаль и тут же залипла в свой ай-ди, не обращая на Ивана никакого внимания. Иван снял с тарелок крышки. Так-с, что тут у нас? Ага, ароматная густая мясная похлебка и какие-то отварные бобы с рыбной подливкой и очищенными хвостиками крупных креветок. Пожалуй, в клинике Цитадели его кормили похуже.

Сразу после завтрака его навестил врач. Только начавший седеть нескладный и некрасивый, сухопарый высокий мужчина с орлиным носом и лопоухими ушами, скорей всего, мулат. Одет в уже привычную униформу с одной шпалой в петлице. Над нагрудным кармашком зелеными нитками вышита какая-то надпись на хави. Быстро и как-то автоматически осматривая пациента, врач что-то негромко выговаривал принесшей завтрак медсестре. Гарнитуры у него с собой не было, так что причина его недовольства осталась для Ивана загадкой. Девушка слушала отповедь молча, стоя по стойке смирно. Закончив оба дела одновременно, доктор встал, откинул одеяло и отсоединил от Ивана несколько катетеров, а затем и фиксирующие ремни отстегнул. Немного поразмыслив, отключил капельницу и вытащил из вены иглу, залепив рану свежим пластырем. Еще раз критически оглядел Забелина и спросил, с диким акцентом, но вполне понятно по-русски:

— Вы хотите остаться тут или быть переведен в общую палату?

Ого! У него есть право выбора! Это дорогого стоит! Хотя тут и выбирать нечего!

— Я хочу в общую палату.

— Хорошо. Рабат отвезет вас к другим пациентам.

Отдав команду санитарке, врач не оборачиваясь покинул палату. Рабат показала вслед ушедшему доктору язык и что-то тихо и зло сказала на хави. Слов Иван не расслышал, но и так было не сложно догадаться, что со словами благодарности это не имело ничего общего.