Чтение онлайн

"На долину Евфрата опускаются короткие сумерки. С лугов, покрытых зеленой, сочной травой, возвращаются храмовые стада. Их погоняют нагие пастухи. Медленно бредут сытые, отяжелевшие животные. Лишь молодняк - шаловливые козлята и ягнята - нарушает чинный строй. До чего хороши стада! Вдоволь будет молока, много шерсти отнесут работники на склады храма, когда наступит время стрижки. Немало потрудятся и пряхи, работающие в храмовых мастерских. Овцы, козы, коровы входят в широкие ворота Урука. Их гонят в хлева и овчарни храма Инанны. Сейчас пастухи поручат стада скотникам, а сами пойдут на склад за ежедневной порцией хлеба и пива.

На улицах города, в жилых районах, движение, шум, суета. Кончился знойный, душный день. Настала пора долгожданной вечерней прохлады. Вдоль глухих глиняных стен, однообразие которых нарушают лишь небольшие проемы, ведущие внутрь домов, возвращаясь из своих мастерских в храме, шагают кузнецы и гончары, оружейники и скульпторы, каменщики и резчики. Женщины несут воду в высоких кувшинах. Они спешат домой, чтобы поскорее приготовить ужин для мужей и ребятишек. Тут и там в толпе прохожих можно увидеть воинов... Медленно, словно боясь уронить свое достоинство, идут по улице жрецы, дворцовые чиновники, писцы. Нарядные модные юбочки делают их заметными в толпе. В социальной иерархии они стоят значительно выше ремесленников, работников, земледельцев и пастухов. Шумные, озорные мальчишки после бесконечно длинного дня изнурительной учебы в храмовой школе писцов побросали наконец свои таблички и с беззаботным смехом провожают караван ослов, которые несут корзины с товарами с кораблей, только что разгруженных на пристани.

Вдруг откуда-то издалека доносится крик, потом другой, третий... Крики приближаются... Толпа расступается, образуя широкий коридор, люди смиренно склоняют головы: по направлению к храму едет энси. Вместе со своей семьей и придворными он весь день работал на строительстве нового оросительного канала и теперь после трудового дня возвращается во дворец, который находится рядом с храмом. Воздвигнутый на высокой платформе, опоясанной широкими, ведущими на самый верх лестницами, этот храм является гордостью жителей Урука. Вдоль его внутреннего двора длиной 62 и шириной 12 м протянулись одиннадцать залов. А внизу, в хозяйственных помещениях, там, где находятся кладовые, амбары и склады, жрецы приводят в порядок таблички с зафиксированными на них жертвоприношениями, с утра совершенными в храме, все поступившие в казну доходы минувшего дня, которые еще более увеличили богатство бога-владыки и повелителя города. А энси, князь-жрец, правитель Урука, - лишь слуга бога, на чьем попечении находятся принадлежащие богу земельные угодья, богатства и люди".

Не будем вдаваться в подробности нарисованной Шмёкелем картины. Достаточно того, что мы получили общее представление об обычном дне, точнее, вечере шумерского города, о его внешнем облике, о царившей в нем атмосфере и занятиях жителей. Все это в равной степени может относиться к Эреду, Уруку и другим крупным шумерским центрам, гостями которых мы еще будем в ходе нашего повествования.

– конец цитаты. Ну, что, черноголовые... понравилась ли вам шумерская сельскохозяйственная идиллия? Лично мне - очень даже понравилась (особенно последние строки, где опять-таки подчеркивается, что энси - не царь в нашем современном понимании, а всего лишь слуга бога, на чьем попечении находятся принадлежащие богу земельные угодья, богатства и люди). И здесь есть одна существенная ошибка: если действие происходит в Уруке, то город должен принадлежать не мужчине-богу, а богине Инанне; а человеческий правитель, соответственно, должен называться не энси, а эн. Вот кабы действие происходило, допустим, в Уре, все было бы правильно. И еще, на мой взгляд, сия феодально-колхозная пастораль все же немного незакончена; и я бы добавила в конце еще несколько строк, повествующих о том, чем в тот вечер занимался сам Дингир -божественный покровитель города. На основе своих шумерологических знаний я бы дописала следующую концовку (поставив вместо Урука Ур, а вместо Инанны - Нанну):

– ...А в это время в своем огромном храме Экишнугаль под сенью зиккурата Этеменнигуру ("Дома, чье основание внушает страх") его величество Дингир готовился отойти ко сну. Сидя за роскошно накрытым столом, он неторопливо поужинал. Если люди традиционно питались тем, что бог послал, то бог - тем, что люди принесли в качестве жертв. Сегодня ужин инопланетного захватчика состоял из сочного, дымящегося жаркого, приготовленного из лучших, отборных кусков говядины и баранины (из туш жертвенных животных, только что забитых жрецами во дворе его храма), а также - из нескольких сортов жареной рыбы (принесенной в жертву Нигеной и прочими рыбаками), молока, сыра, творога и сливок (молокопродукты пожертвовали пастухи), и свежих, горячих, ароматных ячменных лепешек (жертва земледельцев), которые пришелец обмакивал в кунжутное масло (тоже жертвенное). Сегодня инопланетному барину удалось собрать неплохой оброк со своих земных крепостных гурушей - ибо ныне шел седьмой день месяца, когда полагалось проводить ритуал эшшешу - и все жители города должны были в добровольно-принудительном порядке сдавать лучшие плоды своего труда в храмовые закрома.

На десерт инопланетный помещик закусил свежими и сушеными финиками, еще кой-какими фруктами, сладкими пирожками, и запил все это великолепие несколькими сортами пива, финиковым и виноградным вином. Покуда господь изволил трапезничать, его слух услаждали придворные музыканты, игравшие на различных древних шумерских арфах и лирах, и певцы, воспевающие гимны и псалмы в его честь, а зрение -прекрасные обнаженные танцовщицы из числа младших жриц, считавшихся личным гаремом бога.

Как приятно было барину слушать хвалебный гимн в исполнении своих верных смердов и холопов:

Как многочисленны овцы, как многочисленны коровы в хлевах Сина,

как многочисленны!

Есть черные, блестящие, словно лазурит, есть белые подобные свету луны,

когда она возникает на небе, испуская лучи.

Мелких коров ты развел так много, что они как зерно...

Крупных ты развел так много, как диких быков.

Бесчисленных коров в своем прекрасном загоне

"Краса небес" он спустил с привязи,

молоко прекрасных коров он возливал на жертвенном столе,

его лучистые руки принесли это молоко.

О мой царь, чей труд окончен,

Син [...] коровы на сияющей привязи.

Он [...] коров, он [...] коров, он пасет коров.

Его мать, та, что его родила, Госпожа Ниппура,

произносит Господину в его степи молитву: "Молитва, о пастырь, молитва!

Для твоих прекрасных степей, дабы ты умножил коров, когда ночной порой...

дабы ты им [коровам] в Экуре, достойнейшем святилище, дозволил родиться".

Он любимец его [храма Экура], он его любимец,

Господин -любимец Экура! Он муж наслаждений Энлиля,

Син, коему сопутствует милостивый крик его родной матери.

Его мать, та, что его родила, с любовью милостиво говорит ему,

Сину: "Возлюбленный сердцем, ты, думу сердца успокаивающий,

Син, испускающий лучи теленок, прекрасно выращенный на коленях.

Ты ко всему стремишься сердцем,

всего, что имеет цену, жаждешь сердцем,

...ты украшение Экура,

на коленях Энлиля пожелай исполнения своей воли,

дабы он создал великолепие на небесах,

дабы Экур пел о тебе радостную песню,

дабы народ молился за твою жизнь,

Син, в небесах и на земле дабы был ты гигантом!"

Молоко... коров на жертвенный стол возливал,

Син установил очищающие обряды:

"Все, что я творю, прекрасно, отец мой Энлиль щедро меня одарил".

Царю, священному кораблю магур,

странствующему по небесам,

его мать говорит милостивые слова:

"О мой дикий бык, коего Ан призвал с доверием,

имя твое мило всем странам,

Господин, кто имеет чистый загон,

кто очищающие обряды сияющими делает,

выросшее в чистом храме дитя-герой, рожденное Нинлиль,

Нанна, выросший в поле... возлюбленный,

тебе Ан в своем возвышенном сердце царство...

Энлиль дал тебе прекрасное имя.

О Господин непреложного слова, о сын Энлиля,