Чтение онлайн

— Но как вам это удастся? — поинтересовался Томас. — Ни меня, ни моих друзей не послушал абсолютно никто за исключением слуги Уэльса! Слуга Уэльс сказал, что примем меры по защите горожан.

— Слуга Уэльс? — обрадовался Говард, уклоняясь от ответа на первый вопрос.

— Вы знаете его?

— Естественно, союзник мой, — гордо ответил Мсье Хай. — Хотя встретились мы с ним только во время недавних тинсанских трагедий, я доверяю Уэльсу, как своим пяти пальцам! Я придумал! Можно спрятать народ в “Съёмных комнатах О’Нилла”! Томас, думаю, тебе пока спешить, куда бы ты не спешил. Спаси Корону и нас всех!

— Согласен, Говард, — согласился с господином артистом Гринбейл. — Но у меня возник вопрос: как мне попасть на станцию Билборд? Никто не помог мне найти дорогу.

— Станция Билборд расположена впереди, ты правильно шёл, — направил паренька Хай. — Тебе предстоит пересечь территорию парка, затем перейти через дорогу, через мост ты попадёшь на улицу Лонгрен, а уже там стоит двигаться прямо. И вот перед тобой покажется Билборд.

— Спасибо вам, Говард, — честно произнёс Томас. — Прощайте!

— Прощай, Томас! — помахал рукой мужчина с пышными усами. — И с праздником, хотя тебе, скорее, не до него.

И мальчишка сорвался с места и исчез среди стволов голых деревьев и толп гуляющих.

— Какой хороший, честный мальчик, — признался Говард, возвращаясь к труппе и любовнице. — Чего вы стоите? Планы отменяются, мы едем на площадь Разгулья! Тинсан сам себя не спасёт!

И толпа музыкантов продолжила путь, а странная троица – толстяк, карга и похожая на какую-нибудь кухарку Миссис – пропала, словно растворившись в смоге.

***

На платформе, куда разрешали подниматься без каких-либо билетов, атмосфера не очень, скажу я вам. Кругом грязь, шум, лязг и гудение. Признаю, попрошаек и бродяг на станциях Тинсана – бесчисленное множество. На платформах горожане ощущают себя как в Тумане, потому что паровые поезда, прибывающие каждые полчаса, выделяют настолько огромные объёмы дыма и пара, что иногда пассажиры дышат с трудом, поэтому и стремятся покинуть станцию.

Гринбейл побродил по скользким от снега и гололёда каменным плитам, успел заглянуть в узкие прорехи между ними, полагая, что бард может обитать под самой станцией, однако никого не нашёл. Герой прошелся по платформе от и дополнительных пять раз – всё тщетно.

Внимание мальчика привлёк заработавший рупор для объявлений, противно прошипевший по станции Билборд. В итоге оттуда донёсся ровный и спокойный дамский голос, обволакивающий уши, словно растаявший зефир или облака с чисто-синего неба.

— Уважаемые пассажиры, — с интонацией пропела она. — До наступления красного уровня погоды осталось ровно три с половиной часа. Будьте бдительны и проводите День Объединения дома, в безопасности.

Гринбейлу непривычно было слышать голос объявляльщицы, не похожий на привычное резкое карканье, доносившееся с Площади Свободы. И мальчику стало приятно и уютно от тёплого голоса. Обязательно стоит переезжать в большие города, говорю вам я, потому что условия проживания там намного лучше, чем в окраинных провинциях. Правда, иногда случаются аварии, крушения и тому подобное. Но короткая и приятная жизнь прекраснее долгой и противной, так ведь, дамы и господа?

Совсем отчаявшись, Томас решил отправиться на поиски барда к друзьям, на Площадь Разгулья, когда где-то с другого конца платформы раздался визг, вероятно, туристки. Гринбейл увидел бегущую с выпученными от испуга глазами женщину. Торопилась она явно к спуску с платформы.

Гринбейл поспешил в сторону вопля и заметил совершенно неизвестное место, что ранее не замечал. За переходом на первую платформу, представляющим собой лестницу, ведущую наверх, стояли две колонны, отличавшиеся от обыкновенных. Они были старее других, серее, облупленнее с краёв и соединялись толстой стенкой. Казалось, колонны вот-вот рухнут на рельсы. Странно, но раньше мальчик не обращал внимания на подобный алтарь. Осторожно заглянув за колонну, Томас разглядел его. Живого призрака. Второго Хранителя.

Призрак не выглядел так ужасно, как описывал его рваный Лежратен. Это был красивый, худой паренёк с зализанными назад серыми волосами, на которых витала миниатюрная шляпка с пером. Сам бард казался полностью серым и прозрачным. Он сидел на каменной плитке, скрытый от посторонних глаз. Мистер Призрак держал в руках недогитару-балалайку и бренчал меланхоличную мелодию, которую Гринбейл сразу же вспомнил. Когда-то её напевала бедная, морщинистая старушка, что застыла в родном доме с потрескавшимися стенами так же, как и временной отсчёт её пребывания на этом свете. Она осталась в Онфосте и наверняка погибла под рухнувшей от пожара кровлей, её единственный друг похоронил милую даму под своей тяжестью.

— Я буду любить тебя, любить до смерти, — звучало за колонной. —

Пока не погаснет последний фонарь,

Пока солнце светит, глядя на землю,

Пока ты в порядке, моей жизни кристалл.

Надеюсь, когда я останусь один,

Ты будешь искренне рада,

Сижу я теперь без семьи и друзей,

И жду лишь конца, что никогда не наступит.

Хранитель печально запрокинул голову в надежде, что та коснётся твёрдой поверхности, но она лишь прошла сквозь каменную преграду.

— Что такое меланхолия? — задал вопрос сам себе бессмертный бард, наигрывая грустную мелодию на инструменте. — Меланхолия – это тоска, психическое расстройство, чувство осла, у которого застрелили семью. Меланхолия – это маслянистая желчь, которая разъедает людей изнутри, она меняет их суть и постепенно захватывает разум. Меланхолия – это мрачное помешательство, случившееся в результате гибели двоюродной тёти троюродного дяди. Тебе как бы всё равно, но после ты задумываешься о смерти…

“По-видимому, у призрака выдался не очень удачный день, раз он поёт грустную музыку и размышляет о смерти” — подумал Томас и совершенно случайно наступил на сухую ветку, принесённую на платформу ветром. Как жалко, что подобное случилось именно с Гринбейлом!

— Кто здесь? — настороженно повернул голову призрачный паренёк и вскочил на ноги. Точнее, взлетел. — Выходи, неизвестный, иначе я сам за себя не ручаюсь!

Гринбейл попытался затаиться, но после осознал, что лучше показаться до того, как бард исчезнет со страха. Выглядел он довольно жалко. Поняв, что другого выхода нет, мальчишка вышел из укрытия и показался бессмертному. Тот, увидев Томаса, взвизгнул от ужаса, потому что не ожидал людей в гостях, но потом заметил, что перед ним всего лишь слабый ребёнок, и, прокашлявшись, надменно посмотрел на пришедшего.

— Тебе чего, мальчик? — спросил молодой или не совсем нечеловек, отпарив немного подальше и искусственно прислонившись к стенке. — Заняться нечем? Сходил бы лучше на ежекруговую ярмарку, вместо того, чтобы пугать законопослушных бардов.

— Добрый вечер, дорогой призрачный бард, — вежливо проговорил Гринбейл. — Я здесь не для того, чтобы вас пугать, а по очень важному делу.

— Если ты за автографом, то их я выдаю только за деньги, и сумма там не маленькая, — поморщился тот. — Я звезда, а остальные – никто.