Чтение онлайн

Маркус, светя фонариком, принялся изучать это изменение. Да, зарубки на обеих переборках были темными и старыми. Те, что на полу, — относительно недавними, но им было как минимум лет семь. Однако те, что на потолке, резко выделялись на фоне окружающего их дерева, особенно последние.

— Похоже, они могли быть нанесены на прошлой неделе, — сказала Эйва.

Маркус оставался напряженным.

— Довольно. Нет, правда, довольно. Неужели у нас мало проблем без ваших идиотских историй о призраках?

«Все эти годы, эти бесконечно долгие одинокие годы», — подумал Итан.

— Должно быть, она ждала очень долго, — сказала Эйва.

Из-за отбрасываемых светом фонарика теней лицо Маркуса напоминало страшную маску. На лбу выступил пот.

— Она? Она? Что значит «она»?

— Разве я так сказала? — задумчиво произнесла Эйва. — Наверное... наверное, да. Просто у меня было такое чувство.

На мгновение, когда его здравомыслие, казалось, повисло на волоске, Итан сам испытал это ощущение. Почувствовал чужие воспоминания. Они поспешили заполнить внезапно образовавшуюся пустоту у него в голове — чудовищные, искаженные образы разума, насухо высосанного одиночеством и безумием.

— Теперь мы здесь, — произнесла Эйва, — и она уже не будет одинокой.

Маркус что-то ответил, но Итан его не слушал. В голове продолжали звучать отголоски другого сознания. Он чувствовал, как чужие мысли заползают в его череп. Не совсем мысли, а, скорее, воспоминания о чистом первобытном инстинкте, омерзительном и бесчеловечном. Этот чужой разум был заполнен черным илом, тленом и пыльной паутиной.

Затем связь нарушилась, и Итан едва удержался на ногах.

ДАЖЕ КОГДА ВСЕ поднялись обратно на палубу, Маркус по-прежнему не был готов покинуть корабль. Он стоял и светил фонариком вокруг, будто что-то искал.

Время от времени в море раздавались всплески. Осторожно прислонившись к правому фальшборту, Итан стал всматриваться в туман, кажущийся бескрайним и бездонным — бесконечно кружащаяся, кипящая, клубящаяся масса желтовато-белого пара с далеким, призрачным свечением, погребенным где-то в ее утробе. Иногда он был испещрен тенями, а иногда ярко светился.

— Давайте просто уйдем, — сказала Эйва.

— Я целиком за, — отозвался Итан.

Маркус покачал головой:

— Мы должны обыскать эту посудину. Возможно, найдем на ней что-нибудь полезное.

Итан вздохнул.

— Ну и кто сейчас несет чушь? Этот корабль прогнил и представляет опасность. Давайте просто свалим с него. Здесь наверняка есть и другие суда.

— Здесь, на корабельном кладбище, имеешь в виду? — произнес Маркус, с трудом подавив смешок.

Итан промолчал. Он просто слушал, как корабль скрипит и стонет, пощелкивает и трещит время от времени. Некая скрытая сила исходила от палубы, рангоутов, топов мачт, ростров и салинга. Штаги, такелаж и гордень являлись чем-то вроде нервной системы, распространяющей ее от носа до кормы.

Маркус подвел их к люку, ведущему на нижнюю палубу. Потребовались некоторые усилия, чтобы сдвинуть крышку в сторону. Она покоробилась от влаги, потрескалась и перекосилась.

Маркус направил луч фонарика на идущий вниз трап и начал спускаться. Однако у Итана появилось нехорошее чувство, что ему не нужно следовать за ним. Царящая внизу тьма была не хуже, чем в других уголках судна, и все же она нравилась Итану гораздо меньше. Наполняла его живот неприятным трепетом. Из недр корабля будто сочилась страшная злоба.

— Ну же, черт тебя дери, — сказал Маркус. Даже сейчас он не мог перестать понукать людей. — Давай сделаем это, а потом уйдем.

Итан спускался по лестнице, пораженный всепоглощающим смрадом подземной тьмы, что поднимался с нижней палубы. Ему пришлось подавить тошноту, подступившую к горлу. Он почти чувствовал ползучую червоточину, проникшую в каждый брус, каждую доску, каждое крепление.

«Так пахнет гриб-дождевик, — подумал он, — когда наступаешь на него, оказавшись в поле в конце лета. Запах грибных спор».

Эйва спускалась следом, хотя Итан просил ее остаться.

Отойдя от лестницы, он вскрикнул от отвращения, когда его рука едва не провалилась в размякший от тлена фальшборт, а нога наступила на упругий плод овальной формы, пульсировавший, как человеческое сердце.

В свете своего фонарика он увидел, что их там несколько. Казалось, будто они кивали ему, как отчлененные головы. Произрастающие из них белые волокна уходили в стены. Итан решил, что это какая-то нездоровая древесная гниль, которая постепенно пожирает корабль, превращая его в пенистую дрожжевую массу.

Хотя возможно, это чисто субъективное представление.

Нижняя палуба была завалена бочками, в которых, как сказал Маркус, когда-то держали китовый жир. Все они вздулись, полопались и сочились ползучим серым грибком. Казалось, будто они взорвались. Со стропил над головой свешивались огромные комья грибка, а его гирлянды пожирали фальшборт.

Гнилостный запах был почти невыносимым. Запечатанная во влажном, прогорклом тепле нижняя палуба превратилась в огромную чашку Петри, переполненную чудовищной порослью.

— Ну, и что ты надеешься здесь найти? — спросил Итан Маркуса. — Вся эта проклятая посудина разваливается.

— Не знаю, — ответил Маркус.

Он нашел висящую на крюке старую лампу. Поставил на стол. Снял с нее стеклянный колпак и зажег с помощью одноразовой зажигалки, которую нашел на плоту среди спасательного снаряжения. Сперва пламя было слабым и дрожащим, но, когда Маркус повернул сбоку вентиль, постепенно разгорелось. Затем он вернул стеклянный колпак на место.

— Теперь нам не придется тратить батарейки в фонариках, — сказал он.

Свет от лампы был желтым и неровным, но он сумел разогнать тени по углам. Уже хоть что-то.

Эйва ходила вокруг, светя фонариком на странные наросты. Сложно было сказать, испытывает она интерес или отвращение.

Маркус присоединился к ней. Они вошли в следующее помещение, где хранилось еще больше бочек. Некоторые из них лопнули, другие нет.

— Должно быть, это хранилище ворвани, — сказал Маркус.

— Откуда ты все это знаешь? — спросила его Эйва.

Он пожал плечами.