Чтение онлайн

Перед закрытым занавесом появляются два ведущих.

1-й ведущий:

Сегодня мы хотим познакомить вас с удивительной женщиной – французской писательницей Жерменой де Сталь (1766 – 6817), автором романов «Дельфина» (1801 г.), «Коринна, или Италия» (1811), в которых она впервые в европейской литературе заявила о женской эмансипации. Ее перу принадлежат также критические исследования «О влиянии страстей на счастье людей и народов» (1796), «О литературе» (1795 – 5799), «О Германии» (1813), весь тираж которой Наполеон приказал сжечь, и книга мемуаров «Десять лет в изгнании», вышедшая после смерти писательницы (1820).

Жермена де Сталь была дочерью знаменитого банкира и политика Жака Неккера, дважды спасавшего свое отечество от финансового краха. В июле 1789 г. ее отец подал в отставку, так как правительство отказалось от его предложения – созвать в тяжелый для страны момент Генеральные штаты с преобладанием представителей третьего сословия. Известие об этом возмутило парижан. Через несколько дней началась революция и была разрушена Бастилия.

Двадцати лет Жермену выдали замуж за шведского посла при французском дворе – барона Эрика Магнуса Сталь-Гольштейна. И хотя их брачный контракт был скреплен подписями короля и королевы, вскоре Жермена оставила мужа.

Она приветствовала революцию 1789 года, но не приняла якобинской диктатуры и вынуждена была покинуть страну. После падения правительства Робеспьера, прихода к власти Наполеона Бонапарта и провозглашения его императором писательница выступила против самодержавного правителя и многие годы провела в изгнании в отцовском имении Коппе в Швейцарии. Она жила также в Швеции, Германии, Австрии, России, Англии, где встречалась и дружила со многими выдающимися людьми своего времени: Иоганном Вольфгангом Гете, Фридрихом Шиллером, Рене Шатобрианом, Бенджамином Констаном, Августом Шлегелем, Джорджем Байроном, министром финансов в правительстве Наполеона Талейраном и др.

2-й ведущий:

Жермена де Сталь прославилась не только как талантливая писательница, но и как остроумная и гостеприимная хозяйка салона – литературного или политического кружка избранных лиц, собиравшихся в частном доме. История салона восходит к V в. до н.э., а возможно, и к более ранней эпохе. Один из первых салонов появился на свет в Древней Греции во времена афинского стратега Перикла (ок. 495 – 429 до н.э.). Его хозяйкой была вторая жена Перикла Аспасия из Милета, одна из выдающихся женщин Древней Греции. Среди посетителей салона значились философ Анаксагор, историк Геродот, знаменитый драматург Софокл, выдающийся архитектор и скульптор Фидий.

В Древнем Риме в начале I в. до н.э. славились своими салонами один из ближайших советников Августа Октавиана, проводник его литературной политики Гай Цильний Меценат (умер в 8 г. до н.э.) и Валерий Корвин Мессалла (64 до н.э. – 13 н.э.). Салон Мецената, посетителями которого были поэты Варий Руф, Вергилий, Гораций, Проперций, стал центром литературной жизни Рима. В салон-кружок Мессаллы входили поэты Тибулл и Овидий, не поддержавшие политики Августа.

Во французской культуре XVI века заметную роль сыграл салон Маргариты Наваррской (1492 – 1549), талантливой писательницы, сестры короля Франциска I (1515 – 5547), собравшего при своем дворе видных ученых, писателей, художников и оказывавшего им помощь и поддержку. Одним из них был Леонардо да Винчи. В салон Маргариты Наваррской входили гуманистически настроенные поэты, ученые, общественные деятели, среди которых были поэт Клеман Маро, писатель-сатирик Бонавентюр Деперье и др.

Во Франции XVII века большой популярностью пользовался салон маркизы Рамбулье, в котором собирались аристократы-оппозиционеры: принц Луи де Бурбон Конде, Конти, герцог Ларошфуко и др. Этот салон стал центром политических интриг, прециозности и аристократической утонченности вкусов, противопоставленных грубости и неотесанности «мужланов» (буржуа), являвшихся союзниками короля.

В XVIII веке в салоне госпожи Неккер, матери Жермены, встречались издатели знаменитой «Энциклопедии» Дидро и д’Аламбер, естествоиспытатель Бюффон, английский историк Гиббон, дипломат Гримм, издававший рукописный журнал «Литературная, философская и критическая корреспонденция», среди подписчиков которого были Екатерина II, короли Польши, Швеции и видные вельможи при европейских дворах. Именно в салоне матери Жермена де Сталь научилась оттачивать свои мысли, вести беседы на самые разнообразные темы. Возвратившись в Париж после термидорианского террора, писательница продолжила дело госпожи Неккер и вновь открыла салон, посетителями которого были братья Наполеона Люсьен и Жозеф и некоторые члены правительства Директории.

В сентябре 1816 года в салоне Жермены де Сталь собрались ее старые друзья: мадам де Рекамье, писатель Бенжамен Констан, немецкий романтик Август Вильгельм Шлегель, пьемонтский политический деятель, священник и писатель Лодовико да Бреме, Джордж Байрон, адмирал Чичагов и др.

Занавес открывается. Мадам де Сталь представляет своих гостей.

Кружок: Рекамье, Констан, да Бреме, Альбертина, две девушки с книгами в руках.

Рекамье:

Читала ваш роман «Адольф»… Не думаю, что он будет пользоваться популярностью.

Констан:

В самом деле? (Встает задетый, возмущенный). И все-таки мы разучились любить, верить, разучились жалеть. Я часто встречал молодых людей, наподобие Адольфа, который, страдая не менее, чем Элеонора, имел над ней какую-то непостижимую власть и терзал ее своей слабостью. Эта болезнь души распространена куда больше, чем думают. А «Адольф» учит тому, что верность есть сила … Подобно вере религиозной, подобно воле.

Девушка 1:

А как же ваши слова по адресу Элеоноры? Я даже выписала их в альбом: «Едва показывалось на лице ее выражение скорби, и воля ее делалась моею волею».

Констан:

Я сказал себе, что если однажды был вознагражден за отречение от собственной воли, значит, отречение это есть лучший способ угодить силе, которая вершит нашими судьбами, и постарался довести это самоотречение до степеней наивысших. Тогда-то я впервые ощутил, что душевная боль моя утихла. Я был, словно ребенок, идущий за невидимым вожатым. На каждое событие, каждый час, каждую минуту смотрел я как на нечто отдельное от всех прочих и пребывал в уверенности, что высшая и непостижимая воля, которую нам не дано ни одолеть, ни угадать, устроит все наилучшим образом.

В разговор вступают де Брой и да Бреме.

Де Брой:

Неужели вы не верите, что сущность подлинной человеческой личности – в героическом противостоянии судьбе.

Констан:

Судьбе? Я бы скорее сказал – обществу. Несчастье Элеоноры доказывает, что самое страстное чувство бессильно против установленного порядка. Общество слишком могущественно, его влияние слишком многообразно; оно привносит слишком много горечи в ту любовь, которая им не признана; оно поощряет склонность к непостоянству и тревожную усталость, эти недуги души, подчас овладевающие ею при самой нежной близости.

Да Бреме:

Как бы там ни было, предмет ускользающий – совсем не то, что предмет преследующий.

Констан:

Я никогда не радовался причиненному мной злу, а жестоко страдал от него; я не сочинял сам своих чувств, а скрупулезно их анализировал. Собственно из этого анализа и родился роман «Адольф».

Девушка 2:

Да, да. Элеонора говорит: «Я ненавижу слабость, всегда обвиняющую других в своем собственном бессилии и не видящую, что зло – не вокруг нее, а в ней самой».