Чтение онлайн

— Представляться мне не нужно, — начал я, когда стало относительно тихо, — поэтому начну с требований, которые обязательны к исполнению. Пару слов о дисциплине. Мы не в армии, но когда говорит старший, разговоры в строю не допускаются. Если возникает горячее желание меня перебить, то засуньте свой язык в собственную задницу!

Кадеты возмущенно зашумели. Но я ждал этого момента, как охотник ждет, когда жертва приблизится на расстояние выстрела.

— Разговоры прекратить! — рявкнул я, и приказ возымел действие, но лишь на краткий миг.

Через несколько секунд шум возобновился, и громче всех говорил Белозерский. Он потешался надо мной, используя нелицеприятные эпитеты и обсценную лексику. Театрально прикрывал рот ладонью, словно в дешевом спектакле, но говорил достаточно громко, чтобы его услышали стоящие рядом и, разумеется, я.

Я улыбнулся — холодно и безжалостно. Воздух вокруг меня начал вибрировать, как марево над раскалённым камнем. Руны на моем запястье вспыхнули, мир на мгновение смазался, как размытая акварель под дождем, и я оказался рядом с шутником.

Я намеренно ударил слабо — три Руны давали мне серьезное преимущество, и я легко мог сломать ему шею. Но устраивать показательную казнь в первый же день не входило в мои планы. Белозерский, кубарем покатился влево, сбивая с ног соседей, как фигуры в городках.

— Всем встать! — приказал я. — Выровнять строй!

Кадеты исполнили приказ с поспешностью, которая еще недавно показалась бы мне невозможной, и уставились на меня, широко раскрыв глаза, будто увидели впервые. В их взглядах читалось потрясение, словно они только сейчас осознали, что я — не просто один из них, получивший временную власть, а человек с которым нужно считаться. Я с удовольствием наблюдал за вытянувшимися от удивления лицами. Кто-то из девчонок не удержался и тихо присвистнул.

— Кто-то еще хочет обсудить мои распоряжения? — спросил я и медленно прошелся вдоль строя, заглядывая каждому в глаза, словно волк, выбирающий самую слабую овцу в стаде.

Желающих не нашлось, и наконец воцарилась тишина. Было слышно, как где-то далеко в лесу кричит птица, как стучат сердца, как дышат парни и девчонки, еще не принявшие факта, что власть перешла к одному из них. Я физически ощущал эту тишину — она обволакивала меня, как мягкое покрывало, и я купался в ней, наслаждаясь моментом абсолютного контроля.

— На всякий случай поясню! — на моем лице возникла злая улыбка, которая, я знал, выглядела угрожающе. — Я — длань наставника Гдовского! А длань может как дарить ласку, так и карать!

Я сделал паузу и оглядел строй. Все молча внимали моим словам, как прихожане — проповеди сурового пастора. Подействовало. Осталось закрепить эффект, вбить последний гвоздь в крышку гроба их непокорности.

— Итак, вернемся к дисциплине. На построение не опаздываем, приходим вымытыми, выбритыми, причесанными и с зубами, начищенными, как у лошадей перед парадом! Отныне команда делится на два отряда: мужской и женский. Не по половому признаку, а по месту проживания. Старшими отрядов назначаю…

Я сделал театральную паузу, наслаждаясь моментом, и продолжил после того, как в глазах кадетов загорелось любопытство, смешанное с тревогой:

— Назначаю Юрия Ростовского и Ирину Вележскую, соответственно. Вы отвечаете за дисциплину и соблюдение правил в местах нашего компактного проживания! Начнете с наведения порядка сегодня после тренировки!

Я посмотрел в глаза Ростовскому и Вележской, наслаждаясь произведенным эффектом. Сказать, что они были удивлены — значило не сказать ничего. Ростовский стоял с приоткрытым от удивления ртом, а в глазах Ирины читалось откровенное недоверие.

Свят таращился на меня широко распахнутыми глазами, корчил страшные рожи и разве что пальцем у виска не крутил.

— С остальными вопросами будем разбираться по ходу пьесы, а сейчас следуем к нашей поляне! Я — впереди, кадет Тверской замыкает строй! Ваша задача — выдерживать взятый мной темп! Отстающим доктор Святослав Тверской пропишет волшебных стимулов!

Я развернулся и бросился в лес бодрой трусцой. Сзади послышался шорох листвы под ногами, шелест одежды и неровное дыхание. Команда последовала за мной.

Первый шаг был сделан.

Лес встретил нас прохладой и тенью, словно гостеприимный хозяин, раскрывающий объятия усталым путникам. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны деревьев, создавая на земле причудливый узор из света и тени.

Темп я выбрал щадящий: чтобы кадеты не задыхались и не отставали, но при этом не могли переговариваться на бегу. Пусть концентрируются на дыхании и своих мыслях. Пусть обдумывают новый порядок вещей. Пусть решают, как будут действовать дальше — подчиняться или сопротивляться, принять мою власть или бороться с ней.

Мне придется быть жестким, даже жестоким. Я должен сплотить команду и приучить их к безоговорочному подчинению, как щенка приучают к хозяину. Только щенков много, а хозяин один. И такой же неопытный, как эти самые щенки. Но они не должны об этом знать. Для них я буду уверенным, знающим и сильным. Пусть видят только маску, а не лицо под ней.

Мне нужны союзники, мне нужна опора. Команде нужны лидеры, за которыми они последуют. Но не равные мне, а именно подчиненные. Такие как Свят, Ростовский и Вележская. Тогда, возможно, мы возьмем власть в конце первого этапа при объединении команд. И сможем пройти второй, когда начнется настоящая игра на выживание.

Мы добрались до поляны без происшествий. Она встретила нас ярким солнечным светом, казавшимся ослепительным после тенистого леса.

Гдовский сидел на поваленном стволе дерева в тени огромного дуба. Его фигура, освещенная пробивающимися сквозь листву солнечными лучами, казалась нереальной, почти призрачной. Увидев нас, он нехотя поднялся и потянулся с видимым удовольствием, как сытый кот.

— Молодец, — коротко сказал он, остановив меня жестом руки, когда я открыл рот, чтобы отдать рапорт. — Проведи тренировку сам. Хочу оценить твои организаторские таланты.

Он демонстративно уселся обратно, сорвал длинную травинку и принялся жевать ее, глядя на нас из-под полуприкрытых век, словно сытый лев, наблюдающий за игрой молодых львят.

Я развернулся к строю.

— Разбиться на пары и построиться в два круга — внешний и внутренний!

Кадеты принялись формировать пары, как танцоры перед началом сложного танца. Девчонки — с девчонками, парни — с парнями. Все как обычно, по схеме, заданной Гдовским.

— Стоп! — скомандовал я. — Перемешаться! Девушки с парнями!