Чтение онлайн

— Но?

— Но ты изменился, — Свят пристально посмотрел мне в глаза. — Ты уже другой. Не тот Олег, с которым я дрался у погребального костра.

— Руны меняют всех, — пожал я плечами. — Это неизбежно, как смена времен года.

— Дело не только в Рунах, — покачал головой Свят. — Дело в выборе, который ты делаешь каждый день. В решениях, которые принимаешь. Власть тоже меняет людей, ты же знаешь об этом? И меняет не всегда к лучшему…

Я промолчал. Что я мог ответить? Что мне плевать, каким я стану, главное — достичь своей цели? Что ради мести я готов превратиться в чудовище, как Апостольный князь Псковский? Подобные откровения не для дружеских бесед у костра, освещающего лица, но не души.

Ночь опускалась на лагерь, как черное покрывало, усыпанное звездами. Лес вокруг дышал, жил своей тайной жизнью. Доносились шорохи, потрескивания, иногда далекий вой, от которого мурашки бежали по коже. Тьма сгущалась, но отступала перед светом танцующих языков пламени, создавая вокруг нас островок иллюзорной безопасности.

— Зачем ты поставил Ростовского и Вележскую своими заместителями? — спросил Свят, прервав затянувшуюся паузу. — Ты же понимаешь, что они воткнут нож в спину при первой возможности?

— Только если будут действовать сообща, — хмыкнул я. — А вдвоем они слишком заняты, наблюдая друг за другом, как два кота над одной миской. К тому же, ты забываешь старую истину: держи друзей близко, а врагов — еще ближе.

Свят покачал головой, но спорить не стал. Просто смотрел на огонь, словно пытаясь найти в нем ответы на какие-то свои вопросы, как гадалка в магическом кристалле.

Ночь окончательно вступила в свои права. Лагерь затих, погружаясь в сон. Не спали только дежурные, как и мы сидящие у костров. Звезды сияли на небе, словно бриллианты, рассыпанные на черном бархате. Луна поднялась над лесом, заливая поляну призрачным светом.

Я встал, ощущая, как отзываются болью натруженные за день мышцы.

— Ты куда? — спросил Тверской, подняв голову.

— На охоту, — ответил я. — Вернусь к рассвету.

— Снова на Тварей? — в его голосе прозвучало неодобрение. — Это опасно, Олег. Особенно одному.

— Днем я командир, — пожал я плечами. — Ночью — охотник. И то, и другое — часть меня, две стороны одной медали.

Я развернулся и пошел в лес, чувствуя спиной встревоженный взгляд Свята, словно теплое прикосновение. В темноте метровая просека между лагерем и лесом казалась границей между двумя мирами — относительно спокойным и смертельно опасным, как река, отделяющая земли живых от царства мертвых.

— Будь осторожен! — крикнул мне вслед Тверской.

— Спасибо за предложение помощи, — прошептал я. — Прикрою свою задницу сам…

Лес встретил меня прохладой и темнотой. Птицы уже стихли, лишь изредка перекликаясь в высоких кронах. Воздух наполнился вечерними запахами — влажной земли, цветущих трав, древесной коры. Тропа под ногами казалась мягче, чем утром, словно лес заманивал меня в густую чащу.

Как только густые лапы елей сомкнулись за спиной, отсекая свет костров, я активировал Руны. Третья Руна — Турисаз — подарила возможность видеть в темноте. Мир вокруг преобразился, словно кто-то снял пелену с моих глаз. В темноте проступили контуры деревьев, корней и камней, выступающих из земли, словно причудливые скульптуры.

Ночной лес дышал, перешептывался и жил своей таинственной жизнью. Шелест листьев на ветру, потрескивание сучьев и тихие шорохи в подлеске рождали симфонию ночи, непостижимую для обычного человека, но ясную и гармоничную для меня. Запахи стали ярче, насыщеннее: влажная земля, хвоя, грибы, цветы, животные, их следы и метки — все это складывалось в карту, которую я читал так же легко, как страницы книги.

Я побежал легко и бесшумно, как дикий зверь, едва касаясь земли. Мои движения стали плавными, текучими, словно я был не человеком, а духом леса, призраком, скользящим между деревьями. Ветви расступались передо мной, а корни не цеплялись за ноги, как будто лес признал во мне своего. Рунная Сила пульсировала в моих венах, заставляя сердце биться сильнее, наполняя тело энергией и жаждой адреналина.

Впереди была длинная ночь, полная опасностей и возможностей. Ночь, когда я мог быть самим собой — не командиром, не кадетом, а охотником, преследующим добычу. Ночь, которая могла подарить упоение от побед, а могла стать последней в жизни.

Я бежал по тропе, которая петляла между вековыми деревьями, поднималась на холмы и спускалась в овраги, словно таинственный путь, ведущий меня в неизведанное. Лунный свет пробивался сквозь кроны, создавая на земле причудливый узор из серебристых пятен, похожих на следы неведомого зверя. Где-то вдалеке ухала сова, и ее крик отзывался во мне странным волнением, словно в ответ на предупреждение или приветствие.

Гдовского я заметил не сразу. Он словно вырос из-под земли, материализовался посреди лесной тропинки, преграждая мне путь, как древний страж ворот в иной мир. Я чуть не врезался в него на полном ходу, и едва успев затормозить, оставил на влажной земле глубокие борозды от подошв.

— За Тварями собрался? — спросил наставник будничным тоном, словно мы встретились на плацу, а не в глухом лесу посреди ночи.

— Да! — ответил я — врать ему было не просто бессмысленно, а глупо и унизительно.

Гдовский стоял неподвижно, как изваяние. Лунный свет, пробивающийся сквозь листву, ложился на его лицо причудливыми пятнами, превращая его в страшную маску. Его глаза сверкали в полумраке, как у хищника, выследившего добычу.

— Хотя бы хватает ума не лгать, — наставник прищурился, и морщинки в уголках его глаз стали глубже. — Не кадета же ты в лесу убил, чтобы получить третью Руну…

Он пристально посмотрел мне в глаза, и я ощутил давление его взгляда почти физически, как тяжелую ладонь на своем лице. Словно он пытался проникнуть в самые потаенные уголки моей души, выискивая следы лжи или скрытых намерений, словно хотел увидеть те темные пятна, которые я скрывал даже от самого себя.

— Не кадета, — признался я. — Семерых Тварей…

— Этого мало для получения Турисаз, — задумчиво произнес Гдовский. — Ты поднимаешься по рунной лестнице очень быстро. Кровь Псковских — не водица!

— Я не убивал людей вне арен! — выпалил я, чувствуя, как внутри поднимается волна возмущения, горячая и острая, как раскаленный клинок.

— Я знаю, успокойся, — сказал Гдовский и положил руку мне на плечо. Его прикосновение было легким, но уверенным, как у отца, успокаивающего сына. — И будь осторожен: помимо высокоранговых Тварей здесь промышляют гораздо более опасные хищники — люди!

Его голос звучал тихо, но каждое слово отдавалось в ушах. Воздух между нами, казалось, сгустился, наполняясь невысказанными словами и скрытыми смыслами. Меня подмывало спросить наставника: зачем он мне это говорит? Откуда эта внезапная забота? Что у него на уме? Но я сдержался, закусив губу так сильно, что почувствовал металлический привкус крови на языке.

Мне не нравились эти игры в доверие, эти попытки создать иллюзию связи между нами. Игры Ариев — не место для привязанностей, и уж точно не к наставнику, человеку, который может выбросить тебя на арену со словами «Умри достойно, арий!».