Чтение онлайн

— Снова мертв, — я улыбнулся, отступая.

Ростовский стиснул зубы, но ничего не сказал. В его глазах тлела ярость — нечеловеческая, животная, словно в нем проснулся древний, дикий предок. Ему не нравилось проигрывать, особенно перед командой, перед девушками, перед Гдовским, чей взгляд он явно ощущал спиной.

Третий раунд начался с яростной атаки Ростовского. Клинок двигался как живое существо, будто движения Юрия направлял он, а не наоборот. Свечение стало ярче, золотистые всполохи окутали лезвие, сделав его похожим на вытянутый язык пламени, танцующий на ветру.

Я блокировал удар за ударом, чувствуя, как взаимодействуют наши Силы. Две Руны против трех. Схватка не была по-настоящему честной, нанести серьезный удар Юрий все равно бы не смог. Я специально принимал открытую стойку, предлагая ему атаковать и наблюдая, как его глаза загораются при виде очередной мнимой уязвимости.

Я снова позволил ему достать меня — пропустил быстрый укол в предплечье, сделав вид, что на мгновение потерял концентрацию. Боль была мимолетной, несерьезной, как укус комара. Но гордость на лице Ростовского, когда он увидел гримасу на моем, стоила этой мелкой жертвы.

А в следующий миг я развернулся и оказался за его спиной, словно материализовавшись из воздуха. Мой меч уперся в основание шеи — в место, удар в которое может оборвать жизнь за долю секунды.

— И снова мертв.

Четвертый раунд был самым коротким. Ростовский явно устал, но не сдавался, как загнанный зверь, продолжающий огрызаться. Его движения замедлились, а свечение меча потускнело. Я решил, что этот акт пьесы пора заканчивать, и пошел в атаку.

Удар, еще удар, блок, финт, снова удар… Я шел напролом и теснил Юрия к краю поляны, не давая опомниться. Он отчаянно защищался, но его блоки становились все слабее и неувереннее, словно мышцы рук отказывались подчиняться.

Наконец, я сделал подсечку — резким движением ноги выбил землю из-под его ног и Ростовский грохнулся на спину. Мой меч тут же уперся ему в горло, а взгляд — во взбешенные глаза.

— Четыре — ноль, — сказал я и протянул руку, чтобы помочь встать.

Юрий посмотрел на мою руку, как на змею, готовую укусить. Но затем отвел взгляд и криво улыбнулся. Он взялся за мою ладонь, поднялся на ноги и сделал шаг вперед.

Мы стояли лицом к лицу, держась за руки и глядя друг другу в глаза. В его взгляде читался вопрос, который он не решался задать перед всеми. Вопрос, который мог изменить расстановку сил в нашей команде.

Пятый раунд начался без объявления. Ростовский атаковал сразу, как только мы разошлись, попытавшись застать меня врасплох. Я парировал его удары, внимательно следя за движениями парня. Он начал действовать более расчетливо и экономно. Берег силы, как путник последнюю флягу воды в пустыне.

На этот раз я намеренно замедлял свои реакции, делал ошибки в защите и открывался для его ударов, словно неопытный боец. Ростовский заметил это и начал использовать мои огрехи, нанося чувствительные уколы и порезы, словно художник, добавляющий штрихи к картине золотой кистью.

После особенно удачного выпада, когда его клинок скользнул по моей щеке, оставив саднящую царапину, я споткнулся о корень и упал, как подкошенный. Ростовский не преминул воспользоваться моей оплошностью и тут же приставил меч к моему горлу, словно палач к шее осужденного.

— Ты мертв, — он повторил мои слова с легкой улыбкой на губах.

Я улыбнулся в ответ:

— Достойная победа.

Юрий протянул мне руку, и я сжал ее, принимая помощь. Он рывком поднял меня с земли, притянул ближе и прильнул к уху.

— Зачем ты мне поддался? — прошептал он с искренним недоумением. — Зачем назначил старшим? Что за игру ты затеял?

— Никакой игры, — так же тихо ответил я. — Мне нужна стая, а не свора озлобленных друг на друга дворняг. И я предлагаю действовать вместе!

— А как же твой Тверской? — в его голосе прозвучала жесткая ирония.

— Он тоже будет с нами.

— А Вележская — с кем будет она? — уточнил Юрий с привычной ему язвительной интонацией.

— Это ей решать…

Я вдруг заметил, что тренировка прекратилась. Спарринги остановились, и все кадеты собрались вокруг, наблюдая за мной и Ростовским.

— Кто дал команду остановить бой? — рявкнул я, оглядывая притихших кадетов, словно учитель, заставший класс за шалостью. — Возобновить схватки!

Я активировал Руны и взмахнул мечом.

— Позже поговорим?! — предложил я Ростовскому.

Какое-то время он молча смотрел мне в глаза, а затем кивнул и присоединился к сражающимся.

Второй шаг был сделан. Но это было лишь начало пути.

Ночь вступала в свои права, заявляя о себе тяжелой поступью тьмы. Солнце давно скрылось за горизонтом, оставив лишь тонкую полоску багрового зарева, похожую на кровавый след от рунного клинка. Тени, до того прятавшиеся по углам и под деревьями, теперь выползали из укрытий и растекались по лагерю, словно чернила по серому пергаменту.

Ростовский ждал меня в назначенном месте. Он стоял, прислонившись к хлипкой деревянной ограде, и крутил в руках какой-то небольшой предмет. Когда я подошел ближе, то понял, что это жетон — точно такой же висел на шее у каждого кадета. Наша метка, наше клеймо, наша судьба, отлитая в металле. Метка, которую можно снять с только вместе с головой.

— Итак, о чем ты хотел поговорить? — спросил Юрий, выразительно глядя на жетон, словно намекая, что может лишить меня жизни так же легко, как и его бывшего владельца.

— О будущем, — ответил я, остановившись в нескольких шагах от него. — О том, как нам обоим остаться в живых и получить больше Рун.

Выражение лица Ростовского изменилось. Он умел держать эмоции под контролем почти безупречно, но упоминание Рун сработало как ключ к замку. Человеческая алчность — удивительная вещь. Она остается с нами, даже когда речь идет о жизни и смерти.

Юрий поднял голову. В его взгляде отчетливо читалось странное сочетание недоверия и жадности.

— Я слушаю, — коротко бросил он.

— Мы можем быть союзниками, — начал я, тщательно подбирая слова, — хотя, рано или поздно нам придется сразиться друг с другом. Такова реальность Игр. Но сейчас нужно думать о команде. О том, как выиграть соревнования и не оказаться в числе расформированных.

— И что ты предлагаешь? — Ростовский склонил голову набок.

Жест, который мог бы показаться проявлением любопытства, если бы не его глаза. Колючие, холодные, расчетливые.

— Временный союз, — я сделал паузу. — Мы будем работать сообща и объединим наши силы и ресурсы. Вместе у нас больше шансов выжить и стать сильнее.