Чтение онлайн

Ланиста замер, его лицо потемнело. Несколько мгновений между ними висело тяжелое напряжение, а затем Макрин не выдержал первым. Густые морщины вокруг его глаз собрались в сетку, и он широко, искренне улыбнулся. Мурена фыркнула и, шагнув к нему, несильно ткнула тупым концом деревянного меча прямо ему в живот.

— И всё-таки? — Макрин кивнул на разворачивающуюся повозку, на козлах которой сидел невозмутимый раб в богатой ливрее. — Я уж было подумал, что ты передумала и больше ко мне не вернешься. Нашла себе богатого сенатора-ухажера, который будет содержать тебя на вилле в Байях?

— Бери выше, старик, — Мурена отстегнула от пояса тяжелый кожаный кошель и бросила его ланисте. Макрин поймал его на лету, взвесил в руке, а затем заглянул внутрь. При виде тускло поблескивающих тяжелых золотых ауреусов он протяжно присвистнул.

— Во имя всех сияющих задниц Венеры… — пробормотал он. — И кто же это у нас такой невероятно богатый и щедрый?

Мурена строго посмотрела ему в глаза.

— Этот человек настолько известен и могущественен в Риме, Макрин, что его имя не имеет смысла произносить вслух. Особенно вслух. Поверь, все в Империи и так знают, кто это. А эти деньги — лишь задаток.

Макрин медленно затянул тесемки кошеля и спрятал его в складках своей тоги. Прагматик внутри него мгновенно подавил любопытство. Там, где начинались игры патрициев такого уровня, вопросы означали смерть.

— У меня больше нет ни единого вопроса, — серьезно ответил ланиста. — Готова приступить к работе, докторе?

Мурена важно, с достоинством кивнула и уверенным шагом направилась на палестру — засыпанный песком тренировочный плац лудуса.

Там, под безжалостным полуденным солнцем, уже выстроились тридцать девушек, прибывших вчера. Они нервно переминались с ноги на ногу под пристальными взглядами надсмотрщиков.

— Всем привет, — громко бросила Мурена, выходя перед строем и небрежно размахивая рудисом. — Видели? — она подняла деревянный клинок высоко над головой. — Вот об этом я вам вчера и говорила. Будете хорошо себя вести, терпеть боль и беспрекословно слушаться меня — получите хороший шанс однажды заслужить такой же. А теперь… раздевайтесь.

По строю пронесся недоуменный шепоток.

— И побыстрее! — рявкнула Мурена, ударив рудисом по собственному бедру. — Давайте, давайте! Сбросили лохмотья на песок! Не надо стесняться, забудьте про стыд и обычаи ваших варварских племен. И вообще, привыкайте ходить голышом, потому что отныне вы будете гораздо чаще ходить в таком виде, чем одетыми. Толпа на трибунах хочет зрелищ. Они платят сестерции, чтобы видеть ваши сиськи и письки, чтобы понимать, что всё без обмана. Они хотят быть уверены, что на арене действительно рубится настоящая женщина, а не переодетый самозванец с хером, надежно спрятанным под юбкой. Раздеваться!

Девушки, не смея ослушаться, начали стягивать с себя грязные туники и набедренные повязки.

Мурена медленно пошла вдоль строя. Ее разум невольно подкинул ей образ безупречного, алебастрового тела Октавии на шелковых простынях, но она тут же с раздражением отбросила эти непристойные мысли. Сейчас она была не любовницей, а командиром. Она осматривала строй обнаженных рабынь абсолютно холодным, оценивающим взглядом мясника: отмечала плотность мышечного корсета, длину ног, ширину бедер — всё то, что давало устойчивость и скорость в бою. Макрин знал свое дело; он купил отличный материал.

Она остановилась, критически оглядывая их груди, и не удержалась от комментария:

— Не то чтобы тут было на что смотреть. У половины из вас сиськи как комариные укусы или прыщи…

Несколько девчонок в строю не выдержали и нервно прыснули.

— Молчать! — ее голос снова стал ледяным. — Я не шучу. Это вам только на пользу. Когда вы будете носиться по песку, уворачиваясь от фракийского меча, огромное, тяжелое вымя не будет хлестать вас по лицу и смещать центр тяжести.

Она сделала еще несколько шагов и остановилась перед Валерией. Римлянка стояла неестественно прямо, изо всех сил стараясь сохранить остатки аристократического достоинства, хотя ее бледная кожа покрылась мурашками от унижения. Мурена неодобрительно скользнула взглядом по ее холеному телу, но про себя отметила, что анатомия у девчонки превосходная: такая же небольшая, аккуратная грудь и неожиданно крепкие, сильные бедра наездницы. Что же ты забыла здесь, патрицианка? — в который раз спросила себя Мурена. Почему ты готова жрать дерьмо и терпеть этот позор ради шанса научиться проливать кровь?

И тут она заметила на бледном лице Валерии огромное, наливающееся фиолетовым цветом пятно.

— Откуда у тебя свежий синяк под глазом, птичка? — тихо, но угрожающе спросила Мурена.

Валерия опустила взгляд, глядя в песок.

— Поскользнулась в бане, докторе. Ударилась о мраморную скамью.

Мурена хмыкнула, задумчиво постукивая рудисом по ладони.

— Это, конечно, похвально, что ты не хочешь выдавать ту сучку, которая наставила тебе этот фингал. Значит, у тебя есть стержень. Но с другой стороны, очень плохо, что ты внаглую лжешь своей наставнице. За эту ложь свое наказание ты еще получишь, римлянка. Как и та дрянь, которая распустила руки вне тренировки. Уж поверь мне, рано или поздно, но я выбью из вас ее имя.

Мурена резко развернулась на каблуках, лицом ко всему строю, и повысила голос так, чтобы слышал каждый угол палестры.

— Эта гниль должна быть выжжена из наших рядов немедленно! — прорычала она. — Если вы хотите выжить, если хотите побеждать, вы должны стать лучшими подругами! Завтра эдитор может решить, что одиночные бои ему наскучили, и бросит вас на арену в команде. Вы будете сражаться плечом к плечу против тяжеловооруженных мурмиллонов или, не дай боги, голодных зверей. И тогда вам придется прикрывать спины друг друга, а не озираться в страхе, ожидая предательского удара, потому что одна идиотка не может простить другой косой взгляд в бане!

— А если нам придется сражаться друг против друга, докторе? Что тогда?

Голос, бросивший вызов, прозвучал звонко и дерзко. Из строя чуть подалась вперед смуглая, жилистая девчонка с короткими, жесткими черными волосами и злым прищуром.

Мурена медленно подошла к ней.

— Ты получишь десять плетей вечером за то, что открыла рот без моего разрешения, — спокойно констатировала она. — Но вопрос хороший. И полезный. Поэтому я на него отвечу. Да. Случится и так, что вам придется тянуть жребий и убивать ту, с кем вы вчера делили кусок черствого хлеба. И вот тогда вы поймете, зачем нужна дружба. Если против тебя выйдет твоя лучшая подруга, она не станет играть с тобой. Она подарит тебе легкую, чистую и достойную смерть. Она отправит тебя к предкам одним точным ударом, почти безболезненно. Незнакомец же или враг заставит тебя захлебываться в собственной крови, перережет сухожилия и заставит ползать по арене, собирая руками вываливающиеся кишки на потеху трибунам. Поняли меня? Вы должны стать больше, чем подругами. Больше, чем сестрами. Повязаны кровью и песком.

Над палестрой повисла тяжелая тишина. Смуглая девчонка сглотнула, не отрывая взгляда от глаз Мурены.

— Это я ее ударила, — вдруг глухо произнесла она.

— Имя? Откуда родом? — чеканя слова, спросила докторе.

— Береника. Я из Македонии.

При слове «Македония» у Мурены внутри всё оборвалось. Перед мысленным взором мгновенно возникло окровавленное, улыбающееся лицо Ксантоса, его пробитая трезубцем грудь и последние слова. Она стиснула зубы и колоссальным усилием воли прогнала видение прочь. Не время для призраков.

— И за что же ты ее ударила, Береника из Македонии?

— Эта римская сучка слишком много о себе возомнила, — Береника сжала кулаки, бросив испепеляющий взгляд на Валерию. — Зашла в баню и смотрела на нас так, словно мы собачье дерьмо у нее на сандалиях. Я решила поправить ей лицо. Но… она оказалась не крысой. Не побежала жаловаться охране. Поэтому я готова перед ней извиниться.

Мурена удрученно покачала головой, вздохнув. Ей предстоял невероятно долгий путь, прежде чем это стадо превратится в личную армию.