Чтение онлайн

Илларион Забродов сразу подумал: как хорошо, что он хоть и изъял из своего мобильника поставленного Михаилом «жучка», но еще не позвонил полковнику Мещерякову. Теперь у него, похоже, будет гораздо больше информации. Он хотел попросить Лику говорить чуть быстрее и не комментировать информацию. Но при этом отлично понимал: когда человек пытается точно восстановить происходившее или, что еще сложнее, передать услышанный через стенку разговор, его нельзя перебивать, потому что комментарии, пусть и ненужные, даже глупые, – это части оставшихся в памяти фактов. Комментарии эти – что-то вроде скорлупы ореха или корочки хлеба, особенно для женщин. И оборви, перебей он сейчас Лику, все сразу может испортить. Слушать тоже нужно уметь. Иногда это большее искусство, чем собственно рассказ. Поэтому Забродов терпеливо выслушал все комментарии Лики, тем более что они были неглупы и в них тоже было достаточно много интересного. Потом Лика чуть помолчала, что-то вспоминая, и наконец продолжила:

– «Это хорошо, – сказал араб и добавил: – Но как мы на месте разберемся, где бытовая техника, а где нужный нам груз?» А Крафт говорит: «Кроме пилота, к вам летит консультант. Он очень быстро распакует и поможет собрать все, что вы заказывали, в лучшем виде». И еще он сказал, что груз этот, оружие, не из России, а из Америки. Ничего себе, да? Российские самолеты перевозят американское оружие куда-то на Ближний Восток, туда, где воюют. И руководят этим всем немцы. Представляете, немцы!

– Действительно интересно, – согласился Забродов, сделав вид, что впервые слышит о чем-то подобном.

– Ну, вы теперь согласны, что об этом всем нужно обязательно донести компетентным органам? – с гордостью спросила Лика и взглянула на Забродова с видом победителя.

– Да, безусловно, – согласился тот. – И мы обязательно это сделаем.

– Раз они собираются маскировать оружие под бытовую технику, значит, шифруются, пытаются скрыть. Да, я не сказала, самолет им предоставит Паршин.

– Это тоже очень важная информация, – стараясь не выказывать никаких лишних эмоций, кивнул Забродов.

– Я же вам говорила, – испытывая еще большее удовлетворение, напомнила Лика.

– Да. Вы были, безусловно, правы, сударыня, – согласился Забродов.

Лика опять на пару минут задумалась и наконец заговорила:

– Знаете, что араб про американцев сказал? «Да, мы хотели бы воевать против них их же оружием!» Этот Крафт – он жадный, наверное, или очень боялся, как бы его не надули. Все про деньги спрашивал, мол, перевели или не перевели. Но араб вроде как перевел ему деньги. И вообще, он старался показать, что не подведет Крафта. У них там на будущее тоже наверняка какие-то планы намечаются.

– Ну да, я думаю, им выгодно сотрудничать, – подтвердил Забродов, надеясь, что Лика продолжит свой рассказ.

– А потом они начали говорить о людях. Говорили как о каких-то букашках! – не скрывала своего возмущения Лика. – Араб этот заявил: «Нам не нужны лишние свидетели. А как я знаю, в деле у вас завязано несколько человек». А Крафт, как мальчишка, давай оправдываться: «Да. Но двое погибли в авиакатастрофе…» И араб, представляете, заявляет: «Это хорошо. Мы, правда, организовали ее ради того, чтобы убрать одного надоедливого агента, которого заслали европейцы, но, если там погибли еще и лишние свидетели, это очень хорошо». И Крафт сказал, что погибли Протасов и Грановский, это отец Мити. И теперь у него в деле здесь, в России, только господин Паршин, компания «Серебряные крылья».

– То есть, как ты поняла, эту аварию подстроили с подачи араба? – не мог не уточнить Забродов.

– Ну да, это точно… – ответила Лика и добавила: – Если, конечно, переводчик точно перевел с арабского на немецкий. Это, наверное, тоже очень важная информация, да? – обратилась она к Забродову.

Тот в ответ кивнул вполне серьезно:

– Это очень важная информация. И ты об этом никому, слышишь, никому, кроме меня, не говори.

– А еще, – вспомнила Лика, – араб сказал про Паршина, что, по его сведениям, тот ненадежный человек. Но Крафт похвалился, что, мол, Паршин у него под колпаком, что у него его дети. Это в смысле мы. А потом говорит, что он его, в смысле Паршина, уберет. У него с ним какие-то личные счеты. И что Паршин, мол, для него уже сыгранная карта. У него в России появились какие-то новые связи. Араб предупредил, чтобы опасались каких-то агентов. Не знали, что главный агент сидит у них за стенкой с кружкой и все слышит!

– Да, Лика, – с уважением заметил Забродов и добавил: – Ты не волнуйся, я обязательно обо всем доложу в компетентные органы.

– Как хорошо, что я вам все рассказала! – с облегчением вздохнула Лика. – Вы все-таки мужчина и, видно, из военных. Может у вас и знакомые есть в компетентных органах?

– Лика, ты же взрослая девушка, сама понимаешь, что об этом я тебе не скажу. И никому не скажу, – чуть улыбнувшись, заметил Илларион Забродов.

– Да, я понимаю. Но все равно. Мне почему-то кажется, что меня бы никто не дослушал. А вот вас – другое дело… – сказала Лика и добавила: – Они еще говорили о формах и сумме оплаты, но в этом я не очень понимаю. Поэтому не запомнила. Если бы диктофон у меня был… Я специально купила себе мобильник с диктофоном, но его у меня забрали.

– Деньги не так важно, как все остальное, – заметил Забродов. – Главное ты запомнила.

– Я думаю, самое главное было для нас тогда узнать, что Крафт держал нас с Митей, думая, что мы дети Паршина и тот за нас голову отдаст. Я еще подумала, что Паршину можно сообщить, что его убрать хотят… Но тоже сама боюсь. Может, вы тоже? – с надеждой проговорила Лика.

Илларион Забродов кивнул:

– Хорошо. Только, думаю, Паршину эта информация уже не нужна.

– Почему? – спросила Лика.

– Скоро узнаешь, – сказал Забродов.

Лика обиделась и напомнила:

– Вот я же все вам сказала, а вы боитесь мне рассказать. Вы что, мне не доверяете?

– Доверяю. Но, как говорится, меньше знаешь – крепче спишь.

– Ладно. Тогда я за это не расскажу про то, как мы с Митей смогли убежать!

– Знаешь, мне это не так важно. Главное, быть уверенным, что никто не станет вас преследовать, что за нами не увязались и что эти, как ты уверяешь, немцы, не отыщут вас здесь.

– Нет, – уверенно покачала головой Лика. – Они пьяные. И Люси, и Ганс. Две бутылки виски выпили.

– Две бутылки? – удивился Забродов.

– Я не видела. Может, и не всё, – пожала плечами Лика, которой самой показалось неправдоподобным, чтобы двое молодых людей выпили две бутылки виски. – Просто в коридоре я видела две пустые бутылки.

– Ладно, Лика, спасибо. Я сейчас все обдумаю и позвоню. А ты иди спать. И никому, слышишь, никому никогда не говори о том, что видела и слышала, – предупредил Забродов и добавил: – Если, конечно, ты хочешь дожить до глубокой старости.

– А в глубокой старости мне можно будет об этом рассказать? Внукам там или правнукам? – спросила Лика.

– Только с моего разрешения, – сказал Забродов, улыбнувшись.

– Но вы же можете не дожить… – заметила Лика и тут же извинилась: – Простите, я не хотела вас обидеть. Вы еще очень хорошо выглядите.

– Все, хватит, – покраснев, покачал головой Забродов, – а то мы, боюсь, с тобой сейчас договоримся.

Лика пошла спать, а Забродов, устроившись на кухонном диванчике, попытался систематизировать полученную информацию. С этим и задремал.