Чтение онлайн

– Мне кажется, мы отошли на достаточное расстояние, – подал он голос, вновь принявшись высматривать то, что могло бы подсказать ему дальнейшие движения, и мысленно добавил:

«И достаточное для того, чтобы даже половины наших разорванных тел не добрались до опушки».

– Сколько уж идем, а ни одна ветка у нас за спинами не хрустнула, да ни одна птица с ветки не вспорхнула. Сдается мне, потеряли твои соседи нас из виду. Неужто всех хороших охотников еще до меня пожрали?

Деян хмыкнул и бросил пару коротких взглядов по сторонам.

– Сейчас к поляне выйдем, а оттуда на восток – так к дороге точно пройдем. Не боись, совсем немного осталось.

На его лице появилась улыбка, однако тут же повернувшись к Лелю спиной мужчина вновь двинулся вперед.

– Так сколько именно нам идти до этой поляны?

– Тут рукой подать, – неопределенно махнул тот этой самой ручищей, едва не сбросив с плеч брата.

– Тогда на ней и передохнем, – Лель кивнул. – На брате твоем еще с утра лица не было, не думаю, что долгая тряска ему на пользу. Кроме того, ему бы лекарство принять, да поесть малость.

Ответа от едва промычавшего что-то вперед Деяна он уже не разобрал.

Как и было обещано, вскоре путники оказались на небольшой глухой поляне, ровно очерченной рядом стройных сосен, уходящих своими верхушками в наконец-то открывшееся взгляду небо.

Тем не менее долгожданная свобода от мельтешащих перед глазами стволов и окутанной тенью плотных крон зелени не обрадовала их так сильно, как могла бы – над лесом сгущались густые грязно-серые тучи, предвещая довольно сильный дождь, который никак не входил в их планы.

Раздался тяжелый вздох.

– До дождя нам из леса не выйти, – Деян опустил на землю свою нелегкую ношу. – Кроны довольно густые – под ними переждем, а там уж видно будет. Коль за время это нас не нагонят, так дальше двинем, а ежели… то… – он демонстративно развел руками, что, по всей видимости, должно было напомнить остальным о превратностях судьбы.

– До него все же нужно успеть поесть, – не дожидаясь согласия Лель запустил руку в котомку, после чего, немного пошарив в ней, выудил оттуда початый еще за вечерней трапезой черный хлеб и пару немного побитых за время пути яблок, одно из которых отдал сидящему на траве мальчишке.

– На… Ой, погоди!

Под вопрошающими взглядами обоих спутников он достал из собственной закрепленной на поясе калиты23 глиняный бутылек.

Откупорил и проверив на запах так же протянул его Еремею.

Бледный словно тень юноша недоверчиво посмотрел на протянутую ему ладонь и тут же перевел на старшего брата загнанный взгляд, казалось, лишь больше покрасневших со вчерашнего вечера глаз.

– Ему ведь сегодня лучше. Вон, даже сидит сам, – неуверенно рассматривая бутылек, проговорил Даян и кивнул в сторону Еремея. – Что толку этот сок пить, он только больше с него спит, а нам еще идти сколько. А если охотники…

– Он с самого утра ничего не ел. Ему нужны хоть какие-то силы, чтобы до города добраться! – воспротивился Лель, метнув строгий взгляд сначала на одного, а затем и на второго брата. – И вообще, сидеть на голой траве, которая еще скоро и от дождя отсыреет, ему тоже не то, чтобы очень полезно. Ты бы хоть хвороста какого насобирал. Ветошью постелим и уже сносно будет.

Судя по тому, что, кивнув, мужчина тут же направился в сторону леса, на этот раз предложение Леля пришлось ему по душе.

– Твой брат порой чрезмерно беспокоится о тебе, – протянул Лель, уперев руки в боки и глядя вслед растворяющейся в листве кустарников спине Деяна. – У меня тоже есть брат, – продолжил он, не оборачиваясь на все так же скромного сидящего под деревом юношу, впрочем, и не ожидая от вынужденного собеседника особенной реакции на свои слова. – Но хоть из нас двоих я и старший, чаще всего именно ему приходится заботиться обо мне, – с его тонких изящных губ сорвался будто бы невольный горький смешок.

Его младшему брату, Полелю, что пользовался куда большей славой и почетом не только в Прави, но и на землях Яви, действительно нередко приходилось вытаскивать Леля из многочисленных и поражающих своей изощренной запутанностью передряг, заступаясь за него перед более влиятельной родней, а то и целыми ее собраниями, где едва ли не каждый шаг неудавшегося бога клеймили проявлением ребячества, глупости, а порой и несвойственной детям Лады заносчивости от обладания силой, что и отличала их в сущности от простых людей.

– Разве ребячливость и свобода духа не есть само существо того, кого почитают как бога любви и страсти? Какая любовь обойдется без свойственной молодости наивности, что высекает из души искры слепой веры в чудо, застилающей взгляд и зовущейся людьми влюбленностью? – как-то спросил у старшего брата Полель, утешая того после очередной выволочки от

Даждьбога, оставшегося в Прави по уходу Сварога за главного.

– Сам говорил, за последней пирушкой эти святящиеся во все стороны куелды28 шутили, будто бы брат я не тебе, а дурачку Припекало.

Лель со всей уверенностью мог заявить о том, что ни капли не завидовал брату – ему и за даром не сдалось протирать штаны в Прави среди множества вздорных стариков, возомнивших себя всесоздателями. Однако он не мог отрицать факта того, что, будучи порожденными Ладой, по характеру с Полелем они, и вправду, были полными противоположностями друг друга, и из них двоих вовсе не Лель был тем, кто заслуживал чьего-то уважения, а уж тем более почитания.

– Без света не бывает тьмы, брат, – повторял всякий раз Полель, мягко улыбаясь ему сквозь короткую бороду, придающую его виду лишь большую статусность, особенно когда тот оказывался в непосредственной близости от пышущего юностью безбородого и кудрявого Леля в вечно распахнутой косоворотке30. – Полноценному союзу сердец и жизней не помешает немного огня.

– Мой брат также, как и твой, вечно пытается защитить меня от трудностей и жестокости этого мира, даже если иногда это стоит ему немалых жертв, – вздохнул Лель, наконец переводя взгляд, на Еремея. – Естественно, я стараюсь чтобы этих жертв было как можно меньше… – он выразительно посмотрел тому в едва ли не зияющие багряной чернотой глаза. – Понимаешь, о чем я?

Растерявшись, мальчишка сперва отвел взгляд, но после резво закивал, на что получил от успевшего склониться над ним Леля одобрительную улыбку.