Чтение онлайн

Высказанное Сунь-цзы положение имеет и обратный смысл: у того, кто знает все изменения девяти видов обстановки, армия может быть названа армией гегемона. Потому Сунь-цзы далее говорит о том, чего можно достигнуть, имея такую армию.

Очень характерно, что Сунь-цзы говорит не о самом гегемоне, а о его армии. Сунь-цзы ищет своего гегемона среди князей. Это понятно, так как для того, чтобы вступить па путь завоевания, необходимо иметь базу — государство с его хозяйственными ресурсами, с его воинской силой. Но завоёвывает власть этому диктатору не он сам, а его войско, а ещё точнее (и это есть затаённая мысль Сунь-цзы) — его полководец, тот самый, который знает науку о войне. Истинным завоевателем для Сунь-цзы является тот, «кто умеет вести войну», т. е. искусный и талантливый полководец. На него князь — претендент на роль диктатора — и должен опереться, предоставив ему в пределах армии неограниченную власть.

Чего же может достичь войско гегемона?

Допустим, что какому-либо государству угрожает другое государство. Совершенно естественно, что угрожаемое государство начнёт собирать свои силы, т. е. производить мобилизацию армии. Если это государство сильное и влиятельное, оно постарается заключить союзы с соседями, чтобы совместно выступить против нападающей стороны. Но Сунь-цзы считает, что это возможно только тогда, когда нападает обычный противник, более или менее равный по силам, с теми же масштабами действий, с теми же целями войны. Но если против такого государства выступает страна гегемона, если у границ стоит армия сильного завоевателя, предводительствуемая полководцем, посвящённым во все тайны военного искусства, т. е. армия первоклассная по вооружению и обученности, находящаяся под командой искусных военачальников, в таком случае ничего предпринять нельзя: при явной безнадёжности сопротивления внутри страны армии не собрать, вовне не найти союзников. Кто же рискнёт связывать свою судьбу со страной, против которой направлена армия завоевателя? Поэтому Сунь-цзы и говорит: «Если армия гегемона обратится против большого государства, оно не сможет собрать свои силы. Если мощь гегемона направится на противника, тот не сможет заключить союзы».

Ван Чжэ объясняет, в чём заключается сила такой армии с чисто военной точки зрения:

«Когда умеют распознавать планы противника, умеют овладевать выгодами местности и пользоваться ими, когда делают так, что У противника не могут выручать друг друга, не могут поддерживать друг друга, тогда, пусть это будет даже и большое государство, разве оно сможет собрать свои войска и сопротивляться? Если мощь, которая направляется на противника, велика, противник не сможет заключать союзы».

Поэтому совершенно особый характер принимает поведение гегемона. Обычно правители стремятся заключать союзы, чтобы усилить себя и обеспечить свою безопасность. Они стараются всяческими способами постепенно собирать в своих руках власть и влияние. Не так поступает гегемон. По указанной выше причине он «не гонится за союзами в Поднебесной, не собирает власть в Поднебесной. Он распространяет только свою собственную волю и воздействует на противника своей мощью. Поэтому он и может взять их крепости, может ниспровергнуть их государства». Чэнь Хао следующим образом рисует мощь такого завоевателя:

«Когда ум и сила представлены во всей полноте, когда и мощь, и власть в моих руках, когда я сам воспитал своих командиров и солдат, выработал непобедимые планы, ни у одного из князей в Поднебесной не будет такой власти, с которой он мог бы что-нибудь сделать. Когда гуманность, ум, справедливость, стратегическое искусство — всё это у меня, я с помощью их овладеваю всеми. Поэтому и говорится:

„Я распространяю свою мощь и потрясаю Поднебесную, моя добродетель сияет в пределах четырёх морей, мои милости изливаются на всё существующее, простираются на всех и всё — вплоть до свиней и рыб. И сердца народа приходят ко мне. Нет никого, кто помыслил бы о том, чтобы не повиноваться мне. Поэтому, когда я нападаю на крепость, я её наверняка беру; когда я обращаю оружие против какого-нибудь государства, оно падает“».

Такими чертами Сунь-цзы характеризует своего гегемона. Вслед за этим он переходит к указаниям, как следует руководить армией этого диктатора. Естественно, что управление такой армией не может быть вполне обычным. Сунь-цзы прежде всего считает, что полководец, руководя такой армией, должен быть свободен от обычных законов. Обычно действующие законы и положения — не для него, не для армии, ведущей такую войну. Иначе говоря, Сунь-цзы предусматривает необходимость исключительных законов и положений, таких именно, которые с обычной точки зрения могут даже показаться «беззаконием» и «анархией». Но, несмотря на это, Сунь-цзы подчёркивает, что в условиях войны эти «беззакония» и «анархия» необходимы.

В чём проявляются эти беззакония и анархия? Сунь-цзы отвечает точно: «(Полководец) раздаёт награды, не придерживаясь обычных законов, издаёт указы не в порядке обычного управления». Из всего трактата видно, какое значение придавал Сунь-цзы наградам и наказаниям в армии. Несомненно, что, упоминая здесь только о наградах, он подразумевает и наказания. Но Сорай прав, когда отвечает, что Сунь-цзы назвал здесь только награждения потому, что наказания, необходимые в армии, не могут служить основным целям политики полководца — воодушевлению солдат; этого можно достигнуть только награждениями (Сорай, цит. соч., стр. 309). И в этом деле нечего стесняться наличия узаконенных норм и положений. Полководец может позволить себе «беззаконие». Точно так же в издании приказов и распоряжений по армии нельзя придерживаться единого порядка управления: обстановка — чрезвычайная, и мероприятия в ней должны быть также чрезвычайны. Цзя Линь по этому поводу замечает: «Когда хотят взять крепость, ниспровергнуть государство, прибегают к экстраординарным награждениям и наказаниям, применяют чрезвычайные приказы. Поэтому и не придерживаются обычных законов и обычного порядка управления». Мэй Яо-чэнь, повторяя слова «Сыма фа», даже точно объясняет, почему так бывает: «Награждают в зависимости от заслуг; наперёд установить какие-нибудь правила нельзя». А Цао-гун прямо говорит: «Военные законы и приказы заранее установлены быть не могут». Словом, все признают, что на войне действуют исключительные законы. Результатом именно такого, считающегося со всеми меняющимися особенностями обстановки, управления армией может явиться то, о чём так заботится Сунь-цзы. Когда-то он сказал, что всем множеством солдат, составляющим армию, можно и нужно управлять так, как будто это всего несколько человек. Он неоднократно говорил о необходимости единства армии, чтобы армия была, как один человек. Поэтому он полагает, что, действуя так, как сказано выше, можно распоряжаться «всей армией так, как если бы распоряжались одним человеком». «Когда за заслуги награждают, и притом вовремя, когда за провинности наказывают, и притом не чрезмерно; когда закон наград и наказаний ясен и скор, распоряжаться массой, всё равно что распоряжаться немногими», — говорит Чжан Юй.

Но умелое и не стесняемое никакими, заранее установленными, рамками применение наград и наказаний ещё не всё. Полководец должен усвоить себе и манеру обращения с армией. Она проста. «Распоряжаясь армией, говори о делах, а не вдавайся в объяснения. Распоряжаясь армией, говори о выгодах, а не о вреде», — требует Сунь-цзы. Мэй Яо-чэнь уточняет эти слова: «Руководят армией посредством сражений, а не объяснением планов». Армия должна знать одно: боевой приказ.

Боевой приказ заставляет армию двинуться против врага, заставляет броситься в атаку. Но приказом нельзя достигнуть самого важного: подъёма боевого духа. О том, как это достигается, Сунь-цзы говорил выше. Здесь он повторяет эту мысль: «Только после того, как солдат бросят на место гибели, они будут существовать; только после того, как их ввергнут в место смерти, они будут жить; только после того, как они попадут в беду, они смогут решить исход боя».

Мэй Яо-чэнь разъясняет эти слова: «Пусть место и называется местом гибели; если биться со всей силой, не погибнешь. Пусть место и называется местом смерти; если биться насмерть, не умрёшь. Поэтому и сказано: гибель — это основа существования; смерть — это корень жизни».

Такова тактика руководства своей армией. Как же нужно действовать по отношению к противнику? Какова тактика борьбы с ним? На это Сунь-цзы отвечает словами: «Ведение войны заключается в том, чтобы предоставлять противнику действовать согласно его намерениям и тщательно изучать их; затем сосредоточить всё его внимание на чём-нибудь одном и убить его полководца, хотя бы он был и за тысячу миль».

Что значит «предоставлять противнику действовать согласно его намерениям»? Ответ на это даёт Чжан Юй: «Если противник желает идти вперёд, заманивай его и дай ему идти вперёд. Если противник желает идти назад, не мешай ему и дай ему идти назад. Послушно следуй его намерениям, а сам между тем устрой ловушку и поймай его в неё». Дело, следовательно, в том, чтобы прежде всего изучить противника, разгадать его намерения, раскрыть тайну его передвижения. Лучший же способ для этого — на некоторое время предоставить противнику свободу действий, позволить ему совершать любые передвижения и одновременно с этим тщательно наблюдать за ним. Эти действия и передвижения противника неминуемо откроют его замыслы. Когда же замыслы противника раскрыты, можно уже незаметно толкать его к гибели. Надлежит, продолжая как будто предоставлять ему свободу действий, самому отступать, когда он наступает, идти вперёд, когда он идёт назад, а тем временем своими собственными движениями, незаметно для него самого, управлять его движениями. Выяснив путём внимательного изучения его сильные и слабые пункты, такими своими действиями можно заставить его сконцентрировать своё внимание и силы на такой операции, которая сразу откроет его самое уязвимое место. Тогда следует резко изменить свою тактику; надлежит неожиданно перейти в наступление и ударить на противника.

С точки зрения Сунь-цзы, победа будет в этом случае настолько верная, что можно разгромить врага, даже если бы он находился за тысячу миль, причём разгром будет настолько полным, что падёт и сам полководец.

Сунь-цзы продолжает давать свои указания. На этот раз он останавливается на мероприятиях, которые проводятся в день мобилизации армии и выступления в поход. Прежде всего он рекомендует: «Закрой все заставы, уничтожь все пропуска через них, чтобы не прошли посланцы извне». По объяснению Мэй Яо-чэня и Чжан Юя, это нужно для того, чтобы к противнику не проникли никакие сведения. Мэй Яо-чэнь понимает слова Сунь-цзы даже шире; он полагает, что речь идёт вообще о прекращении всякого движения по дорогам. Сорай считает, что такое закрытие движения, помимо прочих причин, обусловливалось желанием пресечь всякое общение призванных солдат со своими родными и близкими, что вредно отзывалось на их настроениях (Сорай, цит. соч., стр. 313). Несомненно, что слова Сунь-цзы допускают самое широкое толкование.

В этот же день полководцу вручается вся полнота власти в армии. Сунь-цзы уже раньше говорил, что перед войной происходят совещания дворцового совета, на котором взвешиваются все шансы войны и вырабатывается план кампании. На этом роль центральной власти и, в частности, государя заканчивается. План доводится до сведения полководца, и вся ответственность за его выполнение возлагается на него.

«Когда противник станет открывать и закрывать, непременно стремительно ворвись к нему», — говорит далее Сунь-цзы. Смысл этой фразы поясняет Цао-гун: «Как только у противника образуется щель, сейчас же проникни в неё». Следовательно, слова «открывание и закрывание» имеют в виду действия противника, его передвижения. Надлежит следить за ними, и, как только обнаружится в них какой-нибудь недосмотр, «щель», как говорит Цао-гун, сейчас же нужно этим недосмотром воспользоваться.