Чтение онлайн

Каким же способом можно это знание получить? Сунь-цзы на это отвечает точно: «Знание наперёд нельзя получить от богов и демонов». Почему? На это отвечает Чжан Юй: потому, что «на них смотришь — и ничего не видишь; их слушаешь — и ничего не слышишь; посредством молитв узнать что-либо нельзя». Мэй Яо-чэнь добавляет: «Нельзя получить знание и с помощью гаданий». Сунь-цзы продолжает: знание наперёд «нельзя получить и путём умозаключений по сходству, нельзя получить и путём всяких вычислений. Знание положения противника можно получить только от людей». «Только через людей», — несколько меняет форму выражения Цао-гун. «Только через шпионов», — уточняет Ли Цюань. Мэй Яо-чэнь рассуждает так: «О богах и демонах можно узнать с помощью гаданий; о вещах, об их форме и содержании можно узнать посредством умозаключений по сходству; законы Неба и Земли можно узнать посредством исчислений; но когда дело касается противника, нужно обязательно прибегнуть к помощи шпионов, и только после этого можно что-либо узнать». Так же думает и Чжан Юй.

Обрисовав таким образом необходимость шпионской работы. Сунь-цзы переходит к перечислению различных категорий шпионов, очевидно хорошо известных в его время. Этих категорий пять. Он даёт им следующие наименования: шпионы местные, шпионы внутренние, шпионы обратные, шпионы смерти, шпионы жизни. Ввиду того что это, вероятно, наиболее древняя из всех известных классификаций шпионов, на ней следует остановиться.

Сунь-цзы сам определяет, что всё это значит. «Местными шпионами» он называет тех местных жителей в неприятельской стране, которые доставляют нужные сведения во время нахождения там армии. «Внутренними шпионами» он называет чиновников и вообще лиц, состоящих на службе у противника и являющихся одновременно агентами чужого государства. Своеобразное название «обратный шпион» он прилагает к агенту противника, проникшему в лагерь, но узнанному и использованному «обратно», т. е. в интересах той стороны, шпионить за которой он явился. «Шпионами смерти» Сунь-цзы называет своих агентов, посылаемых к противнику с таким поручением, выполнение которого неминуемо влечёт за собой смерть. «Шпионами жизни» называются такие свои агенты, которые посылаются к противнику за какими-либо сведениями и от которых требуется во что бы то ни стало вернуться живыми и эти сведения доставить. Таким образом, первая категория шпионов — информаторы, вторая — агенты в лагере противника из среды его собственных людей, третья — агенты противника, используемые против их собственной стороны, четвёртая — лазутчики и диверсанты, пятая — разведчики.

О вербовке местных шпионов Сорай пишет так: «Когда местные жители не получают от противника (т. е. от своих властей. — Н. К.) чинов и жалованья, чувство долга у них очень слабое. Если обласкать их своими милостями, они, привлечённые этими милостями, расскажут о слабых и сильных местах противника. Низменных из них можно прельстить деньгами и драгоценностями; другим можно внушить, что они и есть те самые правители, которые в случае, если они будут у власти, будут полезны для народа; третьих можно заставить говорить, припугнув их своей силой. Это значит пользоваться жадностью и отсутствием чувства долга… Среди местных жителей могут найтись и благородные, которые потерпели неудачи и скрываются. Такие люди стремятся проявить свои таланты, получать чины и жалованье. У таких людей можно пользоваться их честолюбием». Таким образом, жадность, отсутствие гражданского долга, эгоизм и честолюбие — вот почва, на которой вербуются шпионы из населения противника.

Из кого вербуются «внутренние шпионы»? На это исчерпывающий ответ даёт Ду My: «Среди чиновников противника есть люди умные, но потерявшие должность; есть люди провинившиеся в чём-либо и подвергшиеся за это наказаниям; есть любимцы, жадные до богатства; есть люди, поставленные на низшие должности; есть люди, не выполнившие возложенных на них поручений; есть люди стремящиеся приобрести более широкое поле для приложения своих способностей, пользуясь несчастьем других; есть люди, склонные к хитрости и обману, двоедушные. С такими людьми надлежит тайно вступить в шпионские сношения, щедро одарить их, привязать их к себе и через них узнавать о положении в их стране, разведывать о планах против себя, а также заставлять их сеять рознь между их государем и его вассалами».

Комментатор Хэ вспоминает известный случай из китайской истории, могущий служить иллюстрацией того, как приобретают таких внутренних шпионов и как ими пользуются.

В период Чжаньго — эту эпоху не прекращающихся и повсеместных междоусобных войн — велась (236–229) война между княжествами Цинь и Чжао. Во главе циньской армии стоял известный полководец Ван Цзянь. Войсками княжества Чжао командовал Ли My, прославившийся до этого искусной защитой северных границ княжества от нападения гуннов. Это был полководец, соединявший в себе «и ум, и храбрость», как обычно характеризуют в Китае таких военачальников. Ввиду этого циньские войска стали терпеть поражение за поражением. Был наголову разбит один из крупных военачальников — Хуан Яо, и сам главнокомандующий — Ван Цзянь оказался в опасном положении. Тогда Ван Цзянь понял, что в открытом бою ему не справиться с таким противником, и решил действовать иными средствами.

При дворе его противника, чжаоского князя, находился некий Го Кай, любимец князя. Ван Цзянь знал, что он завидует успехам Ли My, так удачно ведущего войну с Цинь, боится его влияния на правителя и ищет случая его устранить. Поэтому Ван вошёл с ним в тайные сношения, поднёс ему большую сумму денег и якобы дружески предупредил его, что Ли My ждёт только конца кампании, чтобы расправиться со своим соперником. Так как это совпало с предположениями самого Го, тот, не задумываясь, отправился к князю и наговорил ему, будто ему стало известно, что Ли My замышляет убить князя, передаться на сторону Цинь и получить из рук циньского князя княжество Чжао. Чжаоский князь поверил своему фавориту, отозвал Ли My из армии и казнил его. Вместо Ли My во главе армии были поставлены два других, совершенно неспособных военачальника. Последствия устранения искусного полководца быстро сказались. Прошло всего три месяца, и армия Чжао была наголову разбита циньскими войсками, а из двух посланных военачальников один был убит в бою, а другой попал в плен.

Тот же Хэ приводит случай, который может служить примером того, как следует использовать стремление противника заполучить себе внутреннего шпиона во вред ему самому. Дело происходило во время войны княжеств Цзинь и Шу (первая половина IV в. до н. э.). Войсками Шу командовал Ли Сюн. Во главе цзиньских войск стоял Ло Шан. Борьба велась без каких-либо результатов для обеих сторон. Тогда Ли Сюн решил прибегнуть к хитрости. Он знал, что Ло Шан непременно воспользуется всяким случаем приобрести себе в лагере противника «внутреннего шпиона», и решил ему этот случай предоставить, поручив разыграть эту роль своему надёжному вассалу Пу Таю. Для того же, чтобы сделать кажущуюся измену Пу Тая вполне правдоподобной, Ли Сюн подверг Пу Тая публичной экзекуции — битью батогами якобы за какую-то провинность. Экзекуция была произведена настолько добросовестно, что Пу Тая унесли окровавленного. Но зато у Ло Шана не было никаких сомнений в искренности Пу Тая, когда тот через некоторое время тайно предложил ему своё содействие, чтобы отомстить своему высокому начальнику. По плану Пу Тая, он должен был убить своего начальника и зажечь огонь, который послужил бы сигналом нападения для войск Ло Шана. Уговор был заключён, и в определённый момент в лагере Ли Сюна показался огонь. Тотчас же сто отборных воинов Ло Шана, стоявших наготове, пошли на приступ; предполагалось, что в суматохе им без труда удастся проникнуть внутрь укрепления противника. Конечно, все они были перебиты. Более того, войска Ло Шана, двинувшиеся на штурм, попали под удар засады и были разбиты.

Третий тип шпиона именуется «обратными шпионами». Так Сунь-цзы называет шпионов противника в своём стане, деятельность которых, однако, искусно направляется в обратную сторону. — на пользу той стороны, работать против которой они направлены. Это — неприятельский шпион, обращённый против самого неприятеля.

Как это достигается? На этот вопрос отвечает Ду Му: «Когда у меня появляется шпион противника и следит за мной, я должен заранее знать об этом; при этом можно привлечь его щедрым подкупом и заставить его выполнять мои собственные поручения; можно притвориться ничего не знающим, дать ему ложные сведения и отпустить его. В таком случае шпион противника будет, наоборот, сам выполнять мои поручения». Следовательно, орудиями для использования неприятельского шпиона служат подкуп и обман.

В истории Китая можно найти немало случаев привлечения на свою сторону неприятельских шпионов посредством подкупа.

Во время Сунской династии, в правление Шэнь-цзуна (1068–1086), известный реформатор Ван Ань-ши своей деятельностью вызвал недовольство реакционеров, приведшее к большим волнениям. В ту эпоху Сунской империи приходилось выдерживать жестокую борьбу с наседавшими с севера киданями. Воспользовавшись неурядицами в империи, продолжавшимися и после смерти Ван Ань-ши, при последующих императорах кидане совершили ряд удачных походов и захватили почти весь Северный Китай. Сунское государство было оттеснено на юг за Янцзы и едва сохранило за собой три области из девяти областей тогдашнего Китая. Однако Сунская империя не распалась и даже нашла силы для относительного восстановления своей мощи. Появился ряд талантливых политиков и полководцев — Цзун Цзэ, Юэ Фэй, Хань Ши-чжун, Чжан Цзюнь и др. Удалось не только упорядочить внутреннее положение в государстве, но и нанести ряд поражений киданям. Тогда киданьский правитель решил на время прекратить борьбу и выждать, пока энергия этих новых деятелей Сунской империи спадёт. Однако усиление противника приняло настолько опасный характер, что киданьский правитель вынужден был действовать. В своё время киданями был задержан агент сумского правительства Цинь Гуй. Он был соответствующим образом одарён и направлен обратно. Дело было обставлено так, будто ему удалось бежать. Вернувшись на родину, Цинь Гуй снова поступил на службу к сунскому двору и, будучи человеком выдающихся способностей, стал быстро возвышаться и скоро достиг поста канцлера, так что всё управление сунским государством в конце концов оказалось в руках тайного киданьского агента.

Действуя по условленному с киданьским правителем плану. Цинь Гуй отменил все работы по восстановлению военной мощи страны, прекратил приготовления к войне с киданями, заключил с ними мир, а всех военачальников и государственных деятелей, стоявших на страже интересов Сунской империи, устранил. Таким образом, он способствовал укреплению того положения, с которым никак не хотели примириться преданные Сунской империи деятели: распада Китая на два царства — Северное и Южное, т. е. фактически признал за иноземными завоевателями весь север Китая. Это сильно подорвало мощь Сунской империи, и с той поры её надежды вернуть потерянные территории и восстановить единство Китая оказались неосуществимыми, несмотря на все усилия.

«Шпионом смерти» Сунь-цзы называет своего агента, который направляется к противнику специально для того, чтобы передать ему ложные сведения, ввести его в заблуждение и склонить его на действия, которые идут ему во вред или даже могут послужить причиной его гибели. Естественно, что, когда ложь обнаруживается, агент предаётся смерти. Если судить по приводимым комментаторами ссылкам на исторические примеры, особенно часто такими шпионами оказывались послы, направляемые к противнику для отвлечения его внимания притворными переговорами о мире и даже для заключения мира. Именно в это время, т. е. когда противник, поверив мирным заверениям посла, ослаблял бдительность и становился менее осторожным, противная сторона и предпринимала решительную военную операцию. Тем самым замысел раскрывался, и посол, находившийся в стане противника, чтобы своим присутствием и заверениями поддерживать в нём уверенность в искренности своих предложений, предавался смерти. Так, например, Ду My напоминает случай, происшедший во время борьбы ханьского императора Гао-цзу (206–195 гг. до н. э.) с циским княжеством. Ведя войну с этим княжеством, Гао-цзу понял, что ему нелегко будет одолеть своего противника обычным путём. Поэтому он решил притворно вступить с ним в мирные переговоры и с этой целью направил к нему послом искусного дипломата Ли Ши-цы. Тот так ловко повёл дело, что циский князь не только согласился на мир, но и отвёл свои войска с границ. Этого только и ждал Гао-цзу. Как только границы оказались незащищёнными, ханьский полководец Хань Синь немедленно вторгся в пределы циского княжества Посол был, конечно, казнён, но это не спасло циского княжества: оно пало под ударами ханьцев.