Чтение онлайн

— Что такое? Что случилось? — спросилъ онъ, подбжавъ къ тожу мсту, откуда раздавался шумъ.

Онъ страшно перепугался, самъ не зная, почему. Какой-то ужасъ охватилъ его душу и остановилъ біеніе сердца. Въ вечернемъ сумрак онъ увидлъ человка, нкоего Марсулье, обднвшаго племянника бывшаго мэра Филиса; онъ занималъ мсто сторожа въ церкви св. Мартина.

— Что случилось? — спросилъ Маркъ, удивленный тмъ, что онъ стоялъ и говорилъ самъ съ собой, разлахивая руками.

Марсулье тоже его узналъ.

— Не знаю, господинъ Фроманъ, — пробормоталъ онъ, видимо испуганный. — Я шелъ съ площади и, проходя мимо школы, услышалъ крики ребенка, который взывалъ о помощи; я скоре бросился на помощь и увидлъ человка, бжавшаго со всхъ ногъ, а на земл лежало вотъ это… тло ребенка… И я тоже закричалъ отъ страха.

Маркъ замтилъ только теперь, что на мостовой лежитъ тло ребенка, безъ движенія… У него явилось подозрніе, не Марсулье ли произвелъ на него нападеніе, тмъ боле, что онъ увидлъ у него въ рук что-то блое, — вроятно, платокъ.

— Откуда у васъ этотъ платокъ? — спросилъ Маркъ.

— Этотъ платокъ я только что поднялъ недалеко отъ жертвы; человкъ хотлъ, вроятно, заглушить крики ребенка, а потомъ его бросилъ, когда пустился бжать.

Маркъ уже не слушалъ его. Онъ нагнулся надъ тломъ ребенка, и у него вырвался скоре стонъ, чмъ крикъ:

— Роза! Наша маленькая Роза!

Да, жертвой ужаснаго покушенія была та самая прелестная двочка, которая десять лтъ тому назадъ поднесла букетъ возвратившемуся Симону. Ее тогда держала на рукахъ ея кузина Люсіенна. Роза превратилась теперь въ хорошенькую, очаровательную двочку, всегда веселую и улыбающуюся, съ ямками на щекахъ и вьющимися блокурыми волосами. Преступленіе объяснялось очень просто: двочка возвращалась въ сумерки по этому пустынному мсту; ее прослдилъ какой-нибудь негодяй, набросился на нее, но, услыхавъ шаги, бросилъ свою жертву и убжалъ. Двочка лежала безъ движенія, — вроятно, въ глубокомъ обморок, одтая въ хорошенькое блое платьице со цвточками, — праздничный нарядъ, который мать позволила ей надть, чтобы идти въ гости къ подруг.

— Posa! Роза! — кричалъ Маркъ вн себя отъ горя. — Отчего ты не отвчаешь мн, моя крошка?! Скажи мн слово, одно только слово!

Онъ осторожно прикоснулся къ ней, боясь причинить ей боль и не ршаясь поднять ее съ земли. Онъ разсуждалъ громко:

— Она лишилась чувствъ; она еще дышитъ. Но у нея, вроятно, какое-нибудь поврежденіе! Ахъ, судьба снова обрушилась на насъ! Несчастные мы, несчастные!

Его охватилъ ужасъ. Далекое прошлое вновь встало передъ нимъ грознымъ призракомъ. Вотъ окно той комнаты, въ которой когда-то былъ убитъ Зефиренъ, и у этого окна теперь лежитъ его любимая правнучка, его обожаемая Роза, поруганная, раненая, спасенная лишь благодаря случайному прохожему. Кто совершилъ это новое, ужасное злодяніе? Какой новый рядъ страданій послдуетъ за этимъ преступленіемъ? Передъ нимъ внезапно вспыхнуло все его прошлое, и онъ вновь ощутилъ всю горечь былыхъ страданій.

Марсулье стоялъ около него съ платкомъ въ рукахъ. Онъ наконецъ положилъ его въ карманъ и казался очень растеряннымъ, сконфуженнымъ, какъ будто онъ зналъ больше, чмъ сказалъ, и отъ души бы желалъ не проходить въ этотъ вечеръ по площади.

— Лучше унести ее скоре отсюда, господинъ Фроманъ, — сказалъ онъ наконецъ. — У васъ не хватитъ силъ: позвольте, я ее возьму на руки и снесу ее къ матери, которая живетъ здсь, въ двухъ шагахъ.

Маркъ согласился на его предложеніе. Онъ послдовалъ за нимъ, поддерживая Розу, которая все еще лежала безъ движенія. Какой ужасный испугъ перенесла бдная мать, когда къ ней принесли дочь, единственную отраду ея жизни, въ безсознательномъ состояніи, блдную, со спутанными волосами, въ испачканномъ, разорванномъ плать. Цлая прядь вырванныхъ блокурыхъ кудрей зацпилась за кружева, которыми былъ обшитъ воротъ платья. Борьба должна была быть ужасною, потому что на тл виднлись кровоподтеки, а правая рука висла, какъ плеть.

Тереза повторяла среди судорожныхъ рыданій:

— Роза, моя крошка! Ее убили, мою маленькую Розу!

Маркъ напрасно успокаивалъ мать, говоря, что двочка дышитъ, и что на ней не было видно ни капли крови. Марсулье внесъ двочку въ комнату и положилъ ее на кровать. Внезапно она открыла глаза и оглянулась въ безсознательномъ испуг. Потомъ она прошептала, заикаясь и дрожа отъ страха:

— Мама, мама, возьми меня, спрячь, спрячь скоре, — я боюсь!

Тереза бросилась на кровать и охватила руками двочку, прижимая ее къ груди, задыхаясь отъ волненія, не будучи въ силахъ выговорить ни слова. Маркъ попросилъ помощницу Терезы побжать за докторомъ, а самъ старался разспросить двочку, чтобы скоре узнать всю правду.

— Дорогая моя, скажи, что съ тобою случилось? Вдь ты можешь мн сказать?

Роза взглянула на него, пытаясь его узнать, но глаза ея сейчасъ же забгали по комнат, все съ тмъ же выраженіемъ дикаго ужаса.

— Я боюсь, боюсь, ддушка!

Маркъ принялся осторожно ее разспрашивать, успокаивая ее нжными ласками.

— Ты ушла одна отъ своей подруги? Никто тебя не проводилъ?

— Нтъ, я не хотла. Мн надо было пробжать всего нсколько шаговъ. Мы заигрались, и я боялась опоздать.

— Когда ты бжала по площади, кто-нибудь бросился на тебя? Не правда ли?

Но двочка опять принялась дрожать и ничего не отвтила. Маркъ повторилъ свой вопросъ:

— Кто-нибудь бросился на тебя?

— Да, да, кто-то… — прошептала она наконецъ.

Онъ далъ ей нсколько успокоиться, поглаживая ея волосы и цлуя ее въ лобъ.

— Понимаешь, моя голубка, мы должны знать, все знать… Ты закричала? Да? Ты хотла вырваться? Человкъ зажалъ теб ротъ и уронилъ тебя на мостовую?

— Все случилось такъ скоро, ддушка! Онъ схватилъ меня за руки; онъ ихъ выворачивалъ. Онъ хотлъ, вроятно, унести меня. Мн было страшно больно, — я закричала, а потомъ упала… и ничего не помню.

Маркъ вздохнулъ свободно, увренный, что ребенка не успли оскорбить, потому что на крикъ прибжалъ Марсулье. Онъ задалъ ей еще вопросъ:

— А ты бы узнала этого человка?

Роза снова задремала, и лицо ея выразило все тотъ же безумный испугъ; казалось, ужасный призракъ вновь предсталъ передъ нею при одномъ воспоминаніи. Закрывъ лицо рукою, она молча отвернулась и ничего не хотла отвтить. Такъ какъ передъ этимъ она взглянула на Марсулье и не выразила никакого испуга, то Маркъ убдился въ ошибочности своего первоначальнаго подозрнія. Онъ обернулся къ нему, желая его разспросить; очевидно, тотъ говорилъ правду, объяснивъ, что случайно проходилъ мимо и подбжалъ, услыхавъ крики двочки; но и онъ могъ сказать не все, что зналъ.

— Вы видли убгавшаго человка? Можете вы его признать?

— Нтъ, господинъ Фроманъ. Онъ пробжалъ мимо меня такъ скоро, а сумерки уже сгустились, благодаря облачному небу. Да кром того, я былъ такъ перепуганъ, что не обратилъ на него вниманія.

Однако, у него все-жъ-таки вырвалось неосторожное слово:

— Мн кажется, что, пробгая мимо меня, онъ мн прокричалъ: «Глупецъ!»

— Какъ? Почему онъ вамъ сказалъ: глупецъ? — спросилъ его Маркъ, пораженный такимъ признаніемъ. — Почему у него вырвалось такое слово?

Марсулье, испуганный тмъ, что сообщилъ такую, даже незначительную, подробность, понимая все серьезное значеніе малйшаго признанія, поспшилъ взять свои слова назадъ.

— Мн, быть можетъ, только показалось, — я не знаю наврное; онъ что-то прорычалъ… Нтъ, нтъ, узнать его я ни въ какомъ случа не могу.

Затмъ, когда Маркъ потребовалъ отъ него платокъ, онъ съ неудовольствіемъ вынулъ его изъ кармана и положилъ на столъ. Платокъ былъ самый обыкновенный, съ громадною красною мткою, какіе продаются дюжинами въ дешевыхъ лавчонкахъ. На немъ былъ вышитъ громадный Ф; платокъ, во всякомъ случа, могъ служить лишь слабой уликой, такъ какъ такіе платки распространены въ большомъ количеств.