Чтение онлайн

— Замолчи и не приписывай мн излишняго значенія, — проговорила Женевьева, цлуя дочь. — Ты одна спасла насъ всхъ своимъ мужествомъ; въ теб воплотился здравый умъ; ты, не колеблясь, исполнила свой долгъ и своимъ вмшательствомъ поборола вс препятствія къ нашему семейному счастью. Мы обязаны теб мирнымъ исходомъ ужаснаго положенія, созданнаго моимъ тяготніемъ къ мрачному прошлому; ты — первая женщина, вполн свободная отъ предразсудковъ; у тебя сильная воля, направленная къ тому, чтобы создать здсь, на земл, истинное счастье!

Тогда Маркъ обратился къ Терез:

— Дорогая внучка, ты родилась поздне, и теб незнакомы былые ужасы. Ты явилась на свтъ посл Луизы, и тебя уже не заставляли изучать суеврныя побасенки; ты росла свободная и пріучалась слушаться лишь голоса собственной совсти; твой умъ не былъ омраченъ лицемрнымъ ханжествомъ и соціальными предразсудками. Но для того, чтобы создать такую свободную и трезвую жизнь, женщины прежнихъ поколній должны были выносить ужасныя мученія, безумныя страданія… И въ этомъ вопрос, какъ и во всхъ прочихъ соціальныхъ вопросахъ, благопріятное ршеніе возможно было только посредствомъ просвщенія. Женщину надо было обучить, пріобщить къ умственной жизни и сдлать изъ нея разумную подругу мужчины; только освобожденная отъ предразсудковъ, женщина могла содйствовать вполн успшно освобожденію всего общества отъ гнета прошлаго. Пока она оставалась слугой, послушной рабой въ рукахъ священниковъ, орудіемъ реакціи, мужчина несъ тяготы взаимныхъ цпей и не могъ ршиться на отважныя, освободительныя дйствія. Вся сила свтлаго будущаго — во взаимномъ пониманіи и абсолютномъ довріи мужа и жены… Ты поймешь, моя дорогая, какъ мы страдаемъ вс, видя, что въ нашу семью вновь закралось несчастье. Между тобою и Франсуа не существуетъ боле пропасти взаимнаго непониманія, различія врованій. Васъ связываетъ общность взглядовъ, вы одинаково образованны, одинаково свободолюбивы; онъ уже не является твоимъ законнымъ повелителемъ, а ты не представляешь собою прежнюю лицемрную рабу, всегда готовую на коварное возмездіе. Ты пользуешься теперь одинаковыми правами; ты являешься свободною личностью и можешь устроить свою судьбу, какъ пожелаешь. Вы поженились по взаимному влеченію, ршивъ устроить свое счастье на разумныхъ основахъ, и вотъ мы видимъ, что счастье это нарушено, благодаря свойственной людямъ слабости воли; миръ можетъ быть возстановленъ лишь силою любви, — къ этой любви я теперь взываю, моя дорогая Тереза.

— Я, ддушка, все это отлично знаю и помню, — отвтила Тереза, почтительно, со спокойнымъ достоинствомъ слушавшая рчь Марка: — напрасно вы думаете, что я могла забыть что-либо изъ того, чему вы меня учили… Но почему Франсуа поселился у васъ и провелъ эти дни подъ вашимъ кровомъ? Онъ могъ остаться здсь: при нашей школ дв квартиры, для учителя и учительницы; я не препятствую ему поселиться въ первой квартир, сама же останусь во второй. Онъ снова примется за свой трудъ черезъ нсколько дней, когда кончатся каникулы… Вы правы, сказавъ, что мы свободны, какъ онъ, такъ и я — и эту свободу я желаю за собою сохранить.

Ея отецъ и мать, Себастіанъ и Сара, пытались урезонить ее съ нжною заботливостью; Женевьева, Луиза, Шарлотта, вс присутствующія женщины умоляли ее молча, взглядомъ, улыбкою. Но Тереза не обращала вниманія ни на уговоры, ни на мольбы: она оставалась твердою, непоколебимою и вмст съ тмъ не проявляла ни гнва, ни раздраженія.

— Франсуа жестоко меня оскорбилъ, — оскорбилъ до того, что мн показалось, будто я его больше не люблю; и теперь я бы солгала вамъ, еслибы стала утверждать, что люблю его попрежнему… Вы не желаете, конечно, чтобы я стала обманщицей и вновь бы начала съ нимъ совмстную жизнь, которая представляла бы изъ себя лишь гнусную мерзость.

Франсуа все время молчалъ, хотя замтно было, какъ страшно онъ волнуется. При послднихъ словахъ Терезы у него вырвался крикъ отчаянія.

— Но вдь я люблю тебя, Тереза, люблю попрежнему, даже больше, чмъ прежде, и если ты страдала изъ-за меня, то теперь я страдаю гораздо сильне.

Она обернулась въ его сторону и отвтила ему спокойно и ласково:

— Я врю теб… врю твоей искренности… Врю, что ты любишь меня, несмотря на твою сумасшедшую выходку, потому что сердце человческое, увы, полно противорчій. Если ты теперь страдаешь, то мы, значитъ, страдаемъ оба… Но продолжать сожитіе съ тобой я не могу, потому что не хочу этого, не чувствую къ теб прежняго влеченія. Это было бы недостойно ни тебя, ни меня, и мы еще ухудшили бы свое взаимное отношеніе вмсто того, чтобы облегчить наше существованіе. Самое лучшее жить по-сосдски, въ добромъ согласіи, работать и чувствовать себя свободными каждый въ своемъ углу.

— Но я, мама! Что со мной будетъ? — воскликнула Роза со слезами на глазахъ.

— Ты люби насъ, какъ любила всегда, люби обоихъ… и не тревожься напрасно; такіе вопросы еще не понятны дтямъ; ты все поймешь поздне.

Маркъ подозвалъ къ себ Розу и, приласкавъ ребенка, посадилъ къ себ на колни; онъ собирался снова обратиться къ Терез съ увщаніями, надясь смягчить ея сердце, но она предупредила его:

— Прошу васъ, ддушка, не настаивайте. Въ васъ говоритъ любовь къ намъ, но не разумъ. Еслибы вамъ удалось склонить меня на уступку, вы бы сами потомъ раскаялись. Позвольте мн. быть твердой и благоразумной… Я знаю, вы жалете меня и Франсуа и хотите уладить нашу жизнь и устроить такъ, чтобы мы меньше страдали. Но, зачмъ скрывать, страданія людей не прекратятся. Горе въ насъ самихъ, — вроятно, оно необходимо ради какихъ-нибудь высшихъ цлей жизни. Сердце человческое будетъ вчно страдать, потому что нельзя побдить страсть, несмотря на вс т знанія, на все развитіе, на весь тотъ здравый смыслъ, которымъ мы теперь гордимся. Быть можетъ, страданія необходимы, какъ противовсъ счастью; переносимыя несчастья сильне толкаютъ насъ на поиски за этимъ счастьемъ.

Вс присутствующіе вздрогнули при напоминаніи о людскомъ гор и страданіяхъ; даже солнце какъ будто задернулось туманомъ и не свтило такъ ярко.

— Но не тревожьтесь, дорогой ддушка, — продолжала Тереза: — мы сохранимъ свое достоинство и мужественно выступимъ на борьбу за наше счастье. Страданія — ничто, если только они не вызываютъ въ человк злобныхъ чувствъ и не ослпляютъ его. Пусть никто и не подозрваетъ, что мы страдаемъ; вс усилія надо направить къ тому, чтобы относиться снисходительно къ другимъ и постараться умалить чужое горе, — его еще много на свт… Только не огорчайтесь сами, ддушка: вы совершили все возможное для разршенія великой задачи, которую поставили себ,- уберечь человчество отъ заблужденій и двинуть его на путь разумной и трезвой дятельности. Все остальное — личную жизнь чувства, любовь и сентиментальность — предоставьте разршать каждому по личному его характеру; пусть льются слезы, — этого избжать нельзя. Франсуа и я — мы будемъ жить и страдать, — это наше семейное дло, и его касаться не слдуетъ. Вы исполнили по отношенію къ намъ свой долгъ: вы освободили насъ отъ суеврій; вы пробудили въ насъ разумъ и дали возможность познать истину и работать на благо родины и человчества… Вы собрали насъ здсь для обсужденія вопроса семейнаго, а я предлагаю оставить это дло въ сторон, предоставить намъ ршить его по личному чувству и воспользоваться семейнымъ совтомъ для другой цли; я предлагаю всмъ собравшимся здсь поблагодарить васъ, ддушка, за все добро, которое вы свершили во имя торжества справедливости, выразить вамъ нашу признательность, наше благоговніе, нашъ восторгъ! Я первая преклоняюсь предъ вами, какъ передъ борцомъ за лучшее, свтлое будущее!

Вс собравшіеся громкими рукоплесканіями выразили свое одобреніе; они окружили Марка съ сіяющими отъ восторга лицами, и солнце опять съ ослпительною яркостью засіяло на неб и залило комнату золотистыми лучами, сквозь широкія окна классной залы. Да, наступилъ часъ радостнаго возмездія убленнаго сдинами дда, который столько лтъ работалъ въ этой комнат, боролся за торжество истины, побждалъ мракъ и суеврія; здсь онъ отдавалъ народу лучшія силы души и сялъ разумныя и трезвыя понятія, создавалъ поколнія людей будущаго, сознательныхъ и просвщенныхъ гражданъ. Его учениками были и дти, и внуки, и правнуки, и вс они теперь окружали его, заслуженнаго патріарха, могущественнаго и стойкаго сятеля истины, создавшаго свтлую будущность для горячо любимой родины. На колняхъ онъ держалъ маленькую Розу, представительницу четвертаго поколнія; она обняла его шею своими ручонками и покрывала его лицо горячими поцлуями. За спиной стояла внучка Марка — Люсіенна — и обнимала его за плечи; рядомъ стояли его дочь Луиза и сынъ Климентъ съ Жозефомъ и Шарлоттой. Себастіанъ и Сара, улыбаясь, простирали къ нему свои руки, а Тереза и Франсуа упали къ его ногамъ, соединенные въ эту минуту горячею любовью и признательностью къ представителю ихъ рода.

Маркъ, глубоко тронутый и потрясенный этимъ зрлищемъ всеобщей къ себ любви, заговорилъ, стараясь скрыть свое волненіе подъ шутливой улыбкой:

— Дти, дти, не возводите меня въ чинъ божества, — помните, что у насъ теперь наступило отдленіе церкви отъ государства… Я не боле, какъ усердный труженикъ, отбывшій свою поденную работу. А затмъ — я не могу принимать никакой благодарности, не пріобщивъ къ настоящему торжеству свою Женевьеву.

Онъ привлекъ ее къ себ и обнялъ, и вс устремились къ ней, осыпая ласками; ихъ супружеская любовь и согласіе получили въ эту минуту всеобщій горячій привтъ въ этой школьной зал, среди простыхъ деревянныхъ скамеекъ, на которыхъ уже воспиталось столько поколній и ожидались на смну еще новыя поколнія, находящіяся на пути къ счастливому государству будущаго.

Такова была награда, выпавшая на долю Марка посл столькихъ лтъ непрестанной мужественной борьбы. Онъ закончилъ дло своей жизни. Римъ былъ побжденъ; Франція была спасена отъ опасности погибнуть среди злобы и невжества, созданнаго вками ханжества и рабства. Страна избавилась отъ іезуитскихъ интригъ, отъ ядовитаго дыханія суеврныхъ ужасовъ; народъ, просвщенный и сильный, воздлаетъ теперь почву для богатой жатвы и скажетъ свое мощное слово среди другихъ просвщенныхъ державъ, въ защиту истины и справедливости. Если она воскресла и пріобрла силу и величіе, то исключительно благодаря широко поставленному образованію народа, сыны котораго, обогащаясь знаніями, выступали изъ своей темной неизвстности, въ которой ихъ такъ долго держали, и становились борцами за достоинство Франціи; это были живыя силы, выступавшія въ защиту правъ народа, такъ долго пресмыкавшагося подъ игомъ невжества, выгоднаго лишь. для немногихъ привилегированныхъ. Все теперь должно было исчезнуть: нищета, грязь, суевріе, ложь, тиранія, порабощеніе женщинъ, физическое и нравственное убожество, — все то, что было создано нелпой системой политики и полицейскою властью, доведенной до культа. Истинный свтъ знанія разрушилъ вковыя оковы, ложные предразсудки и создалъ народное благосостояніе, пышныя жатвы и умственный расцвтъ цлой націи. Нтъ! Никогда счастье не идетъ рука объ руку съ невжествомъ; оно является достояніемъ лишь просвщенныхъ умовъ, содйствующихъ общему благосостоянію, общему счастью и въ немъ обртающихъ личное благополучіе.

Маркъ былъ счастливъ тмъ, что ему удалось увидть плоды своей дятельности. Онъ училъ, что только истина, познанная всми, научитъ людей справедливости, а безъ справедливости нтъ счастья. И вотъ вокругъ него выросла семья, просвщенная, справедливая, а вокругъ семьи возродилось государство, населенное гражданами, умъ которыхъ развился и окрпъ благодаря широко поставленному образованію; такимъ образомъ осуществился идеалъ его — каждый позналъ истину и работалъ во имя справедливости.